Четвертый чемпион

В следующие дни погода была как никогда отвратительной. Без конца лил дождь, было холодно. Студенты старались по возможности не покидать стен замка, выходя лишь на уроки травологии и уходу за магическими существами. Они чертыхались, жаловались, ныли, но на занятия шли, по дороге вымокая практически до нитки.

— Иногда я очень жалею, что не беру в Хогвартс зонт, — проговорил Гарри, когда они, стараясь не увязнуть в грязи, шли до теплицы профессора Стебль.

— Ты прав. Он был бы очень кстати, — согласилась Гермиона.

— Может, его наколдовать просто, а? — спросил Рон. — МакГонагалл и Мустанг по-любому знают, как это сделать.

Гермиона хмыкнула. Прошла не одна неделя, а девушка всё ещё относилась к Мустангу с недоверием. Да, от курса она не отказалась и продолжала ходить на уроки вместе со всеми. Они учились рисовать алхимические круги по памяти, производить трансмутацию разной сложности. Студенты постепенно втягивались, преобразования начали получаться чаще, пусть и было далеки от идеала. Но всё равно были те, у кого, алхимией оставались проблемы. В числе таких учеников оказалась сама Гермиона Грейнджер.

Девушка всегда всё делала правильно. Она, хоть совсем и не верила в то, что делает, выполняла указания Мустанга с точностью. Уже к третьему уроку гриффиндорка вызубрила всё то, что говорил Рой, и могла по памяти нарисовать простые алхимические круги. А трансмутации так и не получались. Даже Рон Уизли приуспел в алхимии, а он никогда не отличался прилежностью и какими-то способностями к наукам.

Гермиона злилась. Внутри у неё клокотало каждый раз, когда трансмутация не получалась. Она злилась на себя, на своих одноклассников, Мустанга. На Роя она злилась больше всего. Ведь это он плохой учитель, раз у неё ничего не получается. Он просто обязан с этим что-то сделать.

А Мустанг сам терялся в догадках. На уроках он рассказывал всё, что знал сам, отвечал на бесконечные вопросы, помогал, подсказывал. Он был горд, что студенты, пусть и медленно, осваивают алхимию. Но вот, что происходило с Гермионой, ему было непонятно. «Может, она просто чисто физически не способна пользоваться алхимией? — рассуждал Мустанг. — Как и здесь не все люди владеют магией. Возможно, это как-то связано».

После одного из уроков Рой попросил Гермиону задержаться.

— Гермиона, — начал он, присев на край своего письменного стола.

— Я знаю, что вы хотите сказать, — пережила его девушка. В её голосе была какая-то враждебность, злость. Она стояла перед Роем, скрестив на груди руки. — Что я бездарная и мне лучше бросить пытаться. Честно говоря, и сама собиралась это сделать.

— С чего такие мысли? — Рой был удивлён словами гриффиндорки. — Я вовсе не хочу, чтобы вы бросали курс.

— Почему? — спросила Гермиона. — У меня же ничего не получается! Я стараюсь. Занимаюсь в гостиной, но всё бестолку! — Гермиона говорила громко. Со злостью, разочарованием. — Я делаю всё, но...

— Гермиона, успокойся, — мягко сказал Мустанг, подойдя к девушке и положив руки ей на плечи. Он знал, что это сработает. Всегда срабатывало. — Я вижу, что ты стараешься. — Девушка посмотрела на Роя своими большими карими глазами, которые было полны слёз. — Я и сам не понимаю, в чём дело, но очень хочу разобраться. Именно поэтому я предлагаю тебе позаниматься со мной индивидуально. В дополнение у урокам.

— Дополнительно? — переспросила Гермиона. Прикосновения Мустанга, его руки, сжимающие её плечи, подействовали на неё успокаивающе.

Рой кивнул.

—Ты способная, Гермиона, — сказал он с улыбкой, убрав руки с её плеч. — Профессора восхищаются тобой. Если бы бросишь, я... — «буду считать это личной неудачей», — никогда себе этого не прощу. Лучшая ученица должна быть лучшей во всём, не так ли? — улыбнулся Рой шире.

Гермиона улыбнулась в ответ, смущëнно опустив взгляд. Ей всегда льстило и доставляло удовольствие, когда кто-то называл её умной, сообразительной, талантливой волшебницей... Вот и слышать эти слова от Роя было крайне приятно.

— Ну, что скажешь?

— Ладно, давайте попробуем, — ответила Гермиона.

— Прекрасно. Как насчëт вечера субботы? Не занята?

— Нет. В субботу хорошо, — улыбнулась девушка.

— Отлично. Тогда до встречи.

Попрощавшись, Гермиона покинула кабинет Роя и отправилась на урок. На самом деле, она собиралась все выходные просидеть в библиотеке. Нужно было много чего изучить о правах магических существ, да и эссе по рунам само себя не напишет. Но Мустангу было очень сложно отказать.

Сам Мустанг вовсе не собирался помогать Гермионе. Да, он хотел поговорить с ней, выяснить, в чём дело, но когда он увидел слёзы в её глазах, слова сами вырвались. Ладно, это тоже можно использовать. Рой поможет гриффиндорке, а она — Эду с Турниром. Грейнджер — идеальный союзник. Умная, рассудительная. Она блестящая волшебница, чего, увы, нельзя сказать о самом Эдварде.

Юноша так и не объяснил Алу своё поведение после урока Грюма. Эд не хотел, чтобы младший подумал, будто бы он решил сдаться. Они оба устали. От поисков, разочарований, ложных надежд. Устали от косых взглядов, непрекращающихся расспросов. Они устали быть другими. Но скоро это закончится. Должно закончиться.

В ту ночь Эдвард не мог уснуть. Он ворочался, то скидывал с себя одеяло, то накрывался обратно. Стальной не помнил, чтобы у него хоть когда-нибудь были проблемы со сном. Он мог спать везде и всюду, но вот уже два часа ночи, а он лежал и глазел в темноту. Жду не давали покоя мысли о магии.

Вот есть алхимия. Сложная, но объяснимая логически. Если подумать, можно понять, как произошла та или иная трансмутация. Эд знал, какие элементы выделить, как с ними взаимодействовать, чтобы получить нужный ему результат. А в магии ему было непонятно ничего. Как бы он не пытался объяснить то или иное заклинание логически, у него не получалось. Он не мог найти объяснения тому, как из чашки получается живая птица и наоборот, как волосы меняют свой цвет и открываются замки. Откуда вообще в людях берётся магия?

Алхимия вот ниоткуда не берëтся. Пользоваться ей может научиться любой человек. Алхимиками не рождаются, чего нельзя сказать о волшебниках. «Может, у них внутри есть какой-то... лишний орган, отвечающий за магию? — думал Эд. — Или какой-то сгусток энергии? Он-то и позволяет делать всё это». Стальной дотронулся до своей груди, надеясь почувствовать что-то, но не почувствовал. Почему тогда Ал свободно творит заклинания, а у него, Эда, ничего не получается? Не может же быть, чтобы у Ала этот сгусток был, а у Эдварда нет.

Думать обо всём это было тяжело, а Эда уже начала болеть голова. Он встал с кровати и тихонько, стараясь не разбудить соседей, вышел из комнаты. В гостиной, как он и думал, никого не было. Сев в кресло, юноша вытянул босые ноги поближе к догорающему в камине огню.

Но ведь алхимия почти как магия. У них много общего, если бы это было не так, она бы тут не работала. А значит, если рассуждать логически, Эд может творить волшебство как и все остальные. Нужно лишь понять, как именно она работает. А это самое сложное.

— По-моему, я просто всё усложняю, — тихо проговорил Эд самому себе. Он любил рассуждать вслух. Так не пытались мысли. — Может, здесь и нет никакого секрета?

Эд вспомнил гомункулов. Эти твари не могли пользовать алхимией, но обладали определëнными способностями. Щитом, который практически невозможно разрушить, нечеловеческая сила и скорость, способность менять внешность... То, что они делали, было похоже на магию. Магию, работающую от одного их желания.

Ухватившись за эту мысль, Эд быстро сходил в комнату за волшебной палочкой и вернулся обратно. Он хотел опробовать свою теорию прямо сейчас.

— Чёрт, как же там говорил Флитвик? Вингардиум Левиоса? Ну, надеюсь я не превращусь в жабу.

Потренировав пару минут движения рукой, Эд был готов попробовать. Он нашёл чей-то учебник, оставленный в гостиной, и положил его перед собой. Прошлые попытки использовать это заклинание не увенчались успехом, но сейчас Эд был почти уверен, что у него получится. Главное, не думать о том, откуда взять поток воздуха, чтобы он поднял книгу.

— Нужно вообще ни о чём не думать. Просто представить, как книга поднимается в воздух. И всё. Это не сложно, — улыбнулся он сам себе. — Так, ладно. Вингардиум Левиоса! — чётко сказал Эд, сделав нужные движения волшебной палочкой. — Чёрт возьми! — воскликнул он, увидев, как книга поднялась на несколько сантиметров над столом. Он отдëрнул руку, и книга тут же упала обратно. — Работает, — произнёс Эд шокированно. — Работает, надо же! Так, теперь нужно поднять её выше. Вингардиум Левиоса!

На этот раз учебник взлетел выше. Эд был готов к этому и палочку не убрал. Он подержал книгу над столом, а затем заставил её облететь всю комнату по кругу. Эд был в таком восторге, будто ему удалось что-то невероятное. Он заставлял учебник летать кругами, то быстро, то медленно, то высоко, то низко. Алхимик так увлёкся, что на одном из виражей не удержал книгу, и та полетела прямо в камин.

— Нет-нет-нет! — Эд бросился к камину, сунул туда правую руку и достал злополучную книжку. Благо, огонь в камине совсем не горел, и учебник никак не пострадал. Вернув его на место, Эд сел в кресло. Приятное, необъяснимое чувство разлилось по его телу, вызвав улыбку. Теперь он понял.

На следующих уроках Эдвард старался отключать голову, не думать как алхимик, а пользоваться лишь воображением. Изучение магии пошло быстрее, он делал успехи, хоть всё ещё пока было далеко от идеала. Поэтому по вечерам Эд сидел в гостиной и практиковал разные простые заклинания.

— Занимаешься? — спросила Гермиона, сев на диван возле камина. — И как успехи?

— Ну, у меня наконец начало получаться, — ответил Эд. Он увидел на коленях Гермионы свитки с рисунками алхимических кругов. — Как алхимия? Слышал, у тебя с ней проблемы.

Улыбка сошла с лица Гермионы.

— Да, — ответила она, — есть некоторые... сложности.

— Могу помочь, если хочешь.

— Я буду заниматься с Мустангом. Дополнительно.

— С Мустангом? — переспросил Эд, выгнув светлые брови? — И как ты его на это уговорила?

— Да он сам предложил, — улыбнулась гриффиндорка. — Хочет понять, что не так. Да я и... Эй, Гарри!

— Оу, привет, Гермиона, Эд. — Юноша видно был огорчён тем, что его заметили. Он остановился почти у самого выхода из гостиной.

— Куда ты? — спросила Гермиона. Гарри держал в руках свёрнутую серебристую ткань и лист пергамента. — Комендантский час скоро начнётся.

— Я? Да так. Нужно кое-что срочно проверить в библиотеке. Я быстро. Туда и обратно, — юноша попытался улыбнуться, но получилось как-то натянуто.

— Ладно, — сказала Гермиона. — Будь осторожен.

— Ага! — и Гарри быстро покинул гостиную.

— И что ему могло понадобиться в библиотеке ночью?

— Вот и мне интересно, — проговорила Гермиона, смотря туда, где исчез Поттер. Видимо, она ему совсем не поверила.

— Значит, занятия с Мустангом? — перевёл тему Эд. — Мне как-то сложно поверить, что он сам это предложил.

— Это почему же?

— Ну, — протянул Эд, — генерал просто... не такой. Я его давно знаю, и мне немного непривычно видеть его таким... воодушевлённым. Никогда бы не подумал, что из Мустанга получится хороший учитель.

Эд не сказал Гермионе всей правды. Не сказал потому, что боялся обидеть или ухудшить положение Роя в школе. Мужчина всегда был бесчувственным, холодным, расчëтливым. Он никогда не делал ничего просто так, а люди для него — лишь средство достичь определённую цель. Таков Рой Мустанг. Эда крайне удивило то, что он сам предложил Гермионе позаниматься дополнительно. Что ему нужно от неё?

— С чего ты вообще взял, что мне что-то нужно? — спросил Рой.

Эд поймал генерала в коридоре на следующий день после завтрака.

— Просто я вас знаю, — ответил Эд. — И вы ничего не делаете просто так.

Мустанг усмехнулся и скрестил на груди руки.

— Я просто хочу помочь своей ученице. — Эд сузил глаза. Он не верил Рою.

— Мы в одной лодке, генерал, — начал он, понизив голос. — У нас общая цель.

— Нет, — перебил Рой, — у вас с Алом общая цель. Я же просто слежу, чтобы вы никуда не вляпались.

— Так и следите себе на здоровье! — сказал Эд громко. — Зачем все эти дополнительные уроки, помощь? Чего вы добиваетесь? Знаю же, что это всё не по доброте душевной.

— Я пытаюсь помочь, — процедил Рой, приблизившись к Эду. — Когда начнётся Турнир, и ты не будешь знать, что делать, ещё спасибо скажешь за мою предусмотрительность.

И Рой быстрым шагом направился прочь. Теперь понятно, что Мустанг задумал. Он будет помогать Гермионе, она в него влюбится и не откажет, когда он попросит помочь. Гриффиндорке просто не может не влюбиться. Это же Мустанг! Ни у кого нет шансов сопротивляться его обаянию и харизме. С одной стороны, Эд хотел рассказать об этом Гермионе, не впутывать в их деле, но гриффиндорке — слишком ценный союзник, чтобы отказываться от неё. Тяжело вздохнув, Эд побрëл на урок.

Пролетали дни, близился к концу октябрь. Чем ближе был День Всех Святых, тем большее предвкушение окутывало Хогвартс. Редко когда обычным британским волшебникам удавалось увидеть мага из другой страны, что уж говорить о возможности пообщаться. А тут они большую часть года проживет с ними под одной крышей! Здорово же!

— Говорят, у большинства французских волшебниц в роду есть вейлы. Именно поэтому они такие красотки, — говорила Лаванда Браун своим подружкам. За эти два месяца Эд понял, что Лаванда — та ещё сплетница и по большей части несёт сплошную ерунду. — Надеюсь, парни из Дурмстранга умные и не попадутся в сети этих паучих. А то совсем скучно будет.

Кроме предвкушения, школу — а в особенности профессоров — охватила ещё и нервозность. Оно и понятно — не каждый год приходится принимать столько гостей, да и сам Турнир должен пройти на высоком уровне. Вот они и носились по замку, готовясь к приезду волшебников из Дурмстранга и Шармбатона.

Чем ближе был Турнир, тем сильнее Эда беспокоила мысль о том, что будет если его не выберут чемпионом? Ал говорил, что если уж Дамблдор предложил такую сделку, он уверен в том, что Эда выберут. Стальному хотелось поговорить с директором, но тот, как сказала МакГонагалл, постоянно гонялся в Министерство по делам пред стоящего Турнира. Такие известия даже как-то поубавили у Элрика уверенности.

Удариться в переживания и раздумья Эду не давали уроки. Профессора все так же уделяли ему много времени, но, видя прогресс, перестали подходить к нему по всяким пустякам, а на зельеварении, которое так и осталось для Эда загадкой, юноша работал в основном с Ангусом Мэтлоком.

На этих уроках Эд убедился в том, что у Ангуса действительно нет друзей. Он неплохо общался с Дженсеном и Алексом, но их общение ограничивалось лишь комнатой. Хотя Ангуса это совсем не заботило. Юноша был нацелен на блестящую карьеру, а остальное его не волновало. Ангус не любил говорить о себе. Он рассказывал лишь о том, что знал: о зельях, заклинаниях... Но больше всего о зельях. А спрашивал у Эда только об автоброне, о которой сам алхимик знал немного.

— И что, прям к нервам? — спросил Ангус шёпотом.

— Ага, — кивнул Эд. — Самое отвратительное, когда все подключают. Боль жуткая, — он поморщился, вспомнив.

— Хотел бы я разобраться, — мечтательно приговорил Ангус.

— Но зачем? Разве с помощью магии нельзя вылечить тяжëлые ранения?

— Ранения — можно. Но отрубленную конечность восстановить почти невозможно. Быстро срастить — да, но на это нужно много сил, специальные зелья, а времени мало. Такое удавалось только выдающимся боевым магам, которые действовали на одной интуиции и адреналине. А если рука сгорела полностью? Её уже не наколдуешь. Может, ты как-нибудь свяжешься со своим механиком, а?

Эд привык. Привык спать один, привык к приведениям, картинам. Даже к Пивзу, вечно ворчащему Филчу и недовольной физиономии Снейпа. Вот только к Грюму привыкнуть было невозможно. Эд надеялся, что старик больше не затронет тему непростительных заклинаний, но, к всеобщему удивлению, не следующем уроке он объявил, что подвергнет каждого студента заклятию Империус, чтобы продемонстрировать его силу и научить сопротивляться. Естественно, студенты начали возмущаться, а Грюм сказал, что это приказ самого Дамблдора. Конечно, много кто не поверил словам волшебника но класс не покинул, хотя возможность была.

Эдвард никогда не чувствовал на себе магию. Одновременно ему было и страшно, и любопытно. Страшно, потому что это Грюм, а от него не знаешь, что и ожидать.

Империус выглядел безобидно. Грюм никого не заставлял делать какие-то ужасные вещи. Он приказывал танцевать, изображать животных, петь. Выглядело забавно, но все понимали, что это так только кажется.

— Элрик, — прохрипел Грюм, — теперь ты. — Эдвард вышел на середину класса. Волшебник нацелил на него волшебную палочку и произнёс: — Империо!

В эту секунду Стального наполнило удивительное ощущение лёгкости, словно он воспарил в небо. Из головы вмиг исчезли все переживания, сомнения. Он больше не думал о философском камне, ибо это не важно. Сейчас Эл был по-настоящему счастлив. В пустой голове юноши прозвучал голос Грюма: «Сделай кувырок... Сделай кувырок». Голос профессора звучал будто издалека. Словно что-то не давало ему звучать чётче и громче. Но какая, собственно, разница?

Эд послушно опустился на корточки и уже собирался сделать кувырок, как неожиданно замер, будто услышал что-то. Грюм повторил приказ, и Эл, пожав плечами, сделал кувырок.

— М-да, — протянул Грюм, когда все студенты подверглись заклятию. — Никуда не годится! Далее у четверокурсников получается лучше. Говорите, готовы идти туда, во взрослую жизнь? А?! — взревел он. — Чëрта с два вы готовы! Но ничего, это поправимо. Достаньте перья. Живо!

— Чёртов сумасшедший, — говорили одноклассники Эда после урока. — Как будто на нас нападут прям на выходе из школы.

— Ага, хороших подарок на выпускной.

— И как тут изучать приемы против этого Империуса? С домашками завал!

До выпускного экзамена, который назывался ЖАБА, ещё далеко, но преподаватели задавали столько, будто этот экзамен был уже на следующей неделе. И каждый из профессоров считал своим долгом ещё раз напомнить о его важности.

— От экзамена напрямую зависит ваша дальнейшая жизнь, — говорила профессор МакГонагалл. — Относитесь к этому со всей серьëзностью.

С экзаменами пристали ко всем студентам, начиная с четвёртого курса. СОВ — ещё один важный экзамен, ждал их только в следующем году, но преподавателей это волновало мало. Четверокурсники просиживали вечера, обложившись книгами и свитками, и возвращались в гостиные из библиотеки лишь к началу комендантского часа.

— Я думал, этот год будет весёлым, — мрачно сказал Тео. Слизеринцы сидели в гостиной и готовили домашнее задание по трансфигурации. — А нас уже загрузили по самые уши!

— Ой, хватит ныть, — сказал Блейз. — Не всё так страшно.

— Ну конечно. Хоть Мустанг задаëт не так много. Я успел всё сделать ещё вчера.

— Не факт конечно, что всё правильно, — усмехнулся Драко.

— Кстати, об алхимии, — начала Пэнси, отложив в сторону учебник. — Я кое-что придумала для нашего дорогого Альфонса, — сказала она с заговорщеской улыбкой.

— и что же? Какую-нибудь гадость, не иначе, — Драко с интересом посмотрел на девушку.

— Ну почему сразу гадость? Просто маленькая шутка. Свяжем и посмотрим, что же скрывают доспехи. Вам что, совсем не интересно?

— Интересно, — согласился Драко, — но ты собираешься напасть на преподавателя.

— Никакой он не преподаватель, — отмахнулась Пэнси. — Всего лишь ассистент. Да не переживайте вы так. Снейп нас в любом случае «отмажет».

— Не знаю, Пэн, — сказал Блейз, почесав карандашом щеку. — Это слишком рискованно.

— Ну с тобой всё понятно, — сказала Паркинсон, откинувшись на спинку кресла. — Ты же у нас такой правильный, послушный. Мы и без тебя справимся.

— Мы? — выгнул бровь Тео.

— Ну да. Ты, я и Драко. Или вы тоже струсили? — прищурилась она.

— Это конечно будет забавно, — сказал Тео, потягиваясь. — Но я пас.

— Ясно, — закатила глаза Пэнси. — Драко? Ты же мне поможешь? — девушка похлопала тёмными ресницами.

— Я похож на самоубийцу? Хочешь вылететь из школы, вперëд. Но я в этом участвовать не буду.

— Вот так да, значит? — нахмурилась Паркинсон. — Ладно, — она собрала книги, пергамент и встала. — Без вас справлюсь. — И, хмыкнув, она направилась туда, где играли в шашки Крэбб и Гойл.

Парни были одноклассниками Драко и больше походили на горилл, чем на на людей. Глупые, сильные, вопросов не задают, делают, что скажешь. Идеальные подельники. Драко дружил с ними на первых курсах. Ему нравилось, что они смотрели на него с восхищением, смеялись над его шутками, да и могли кулаками помахать в случае чего. Но потом юноша понял, что ему с ними даже поговорить не о чем. Они не интересовались учëбой, книгами, и Малфою стало просто скучно. Возможно, Крэбб и Гойл даже не переживали о потере друга и главаря.

Паркинсон села с ними рядом и что-то тихо заговорила, приторно улыбаясь. Парни, переглянувшись, кивнули. Пэнси захлопала в ладоши от радости и, сев ближе, принялась что-то тихо рассказывать.

— Ох и получат же они, — сказал Блейз, посмотрев на троицу. — Никакой Снейп не поможет. Может, отговорить её пока не поздно? А, Драко?

— А я-то что?

— Ну как что? Паркинсон тебя послушает. Она же влюблена в тебя по уши.

— А то я не знаю, — фыркнул Малфой. — Плевать. Она сама это придумала. Я лезть не буду.

— Как скажешь, — и Блейз вновь занялся домашним заданием.

Драко посмотрел через плечо на Пэнси, нахмурился и уткнулся в учебник. Это не его дело. Но почему-то он весь через думал о том, что же всё-таки придумала Паркинсон.

Юноша знал Пэнси всю жизнь. Их семьи давно общаются. Драко с родителями часто гостил в их поместье, да и Паркинсоны всегда были желанными гостями в Малфой-Мэноре. Им пророчили счастливое будущее, говорили, что они будут идеальной парой. Пэнси этому верила, а вот Драко всегда гнал от себя эти мысли. Он никогда не задумывался о женитьбе, да и сейчас не думал. Ему же всего четырнадцать! Ещё рано думать о семье. Но в одном он был уверен точно — видеть Пэнси своей женой он не хотел. Пусть она и аристократка с огромным счётом в банке Гринготс, и на личико вроде ничего, и в свет с ней выйти не стыдно, но Драко слишком давно её знал. Знал, как капризную, избалованную, меркантильную собственницу. Не такую девушку Драко хотел видеть рядом с собой.

Юноша мог прямо сейчас пойти к Снейп и рассказать о планах Паркинсон. Или далее к самому Альфонсу, но он не знал, что именно и когда сделает слизеринка. И сделает ли вообще. Малфой надеялся, что она всё же одумается и забудет о своём плане, который может запросто погубить её будущее. Поэтому Драко решил, что пока последит за Пэнси. Может, удастся выведать какие-то подробности.

Слизеринец не понимал, почему его вообще это беспокоит. Вряд ли переживал за саму Пэнси. А тогда что? С Альфонсом он разговаривал всего пару раз и то на уроке. Возможно, всё дело было в его брате, Эдуарде. Возможно, Драко чувствовал себя обязанным ему. Да, так оно и есть. Эд же спас его. И теперь Драко должен вернуть ему долг.

Пэнси не подавала вида, что что-то замышляет. Она ходила на уроки, занималась в гостиной, вот только теперь совсем не разговаривала с Драко, Блейзом и Тео. А с Альфонсом стала необычайно мила. Драко следил за ней пару недель. Садился поближе в гостиной, делая вид, то занят уроками, а сам — слушал. Он всё ждал, что Паркинсон назовёт день, когда всё должно случиться. И вот — он дождался.

Откуда-то Паркинсон узнала, что Альфонс Элрик иногда засиживается в библиотеке допоздна. И вот сегодня было как раз это иногда. Перед самым началом комендантского часа Пэнси, Крэбб и Гойл покинули гостиную Слизерина.

— Куда ты? — спросил Блейз, когда Драко встал с дивана.

— За ними.

Блейз обернулся к выходу.

— Ты же не хотел в этом участвовать.

— Я и не хочу, — резко ответил Драко. — Просто... Я должен помочь, ясно?

Не дождавшись ответа от Забини, Драко зашагал к двери, а за спиной услышал:

— И когда ты стал таким правильным?

Малфой старался идти тихо, но быстро, прячась за поворотами, в нишах. Пару раз он чуть было не столкнулся с профессорами, но всё обошлось. Юноша следовал прямо за слизеринцами, оставаясь незамеченным.

В коридоре, где находилась библиотека библиотека, они остановились и спрятались в большой тёмной нише за статуей. Драко стоял неподалёку. Ждали они недолго — буквально через несколько минут в коридоре появился Альфонс, который нёс большую стопку книг. Первым порывом Драко было выйти из своего укрытия и сдать Пэнси, но он остался стоять и наблюдать.

Когда слизеринцы увидели Ала, Гойл снял мантию. Пэнси, достав волшебную палочку, что-то прошептала, и мантия вылетела из ниши. Увидев её, плывущую в воздухе, алхимик остановился и заозирался по сторонам.

— Простите, — окликнул Альфонс странную фигуру. — Эй!

Фигура, естественно, не ответила. Она покружилась, потом словно поманила рукой и скрылась за поворотом. Секунду Альфонс стоял, совершено не понимая, что происходит, а потом последовал за мантией. Драко — за ними, стараясь не выдать себя.

Мантия вела Ала по коридорам, петляя. В замке было пусто — комендантский час уже начался, и всё студенты были в своих гостиных.

— Стой! Подожди! — кричал Ал, пытаясь догнать мантию.

в одном из пустых коридоров она остановилась. Ещё раз покружившись, мантия упала на пол, став бесформенной кучей.

— Что за... А-а-а!

Невесть откуда взявшиеся длинные верёвки опутали Альфонса. Алхимик ничего не успел сделать. Книги с грохотом попадали на пол. Чем больше Ал прилагал усилий, чтобы выбраться, тем сильнее верёвки затягивались. Потом юношу подняло в воздух и замотало в разные стороны. Он ничего не мог сделать. Только кричал. Драко стоял в своём укрытии, тяжело дыша и сжимая волшебную палочку. Он хотел помочь. Очень хотел, но не знал, как, чтобы не выдать ни себя, ни Пэнси.

Доспехи гремели и были будто были готовы развалиться на части, шлем на голове Ала ходил ходуном и почти отлетел в сторону. Драко вгляделся в щель между доспехами и увидел лишь черноту, будто там, внутри, было абсолютно пусто.

— Ал! — услышал Драко знакомый голос.

— Брат! — крикнул в ответ Альфонс.

Драко увидел панику на лице Пэнси, которая пряталась в Крэббом и Гойлом в этом же коридоре. Их вот-вот могли раскрыть. Девушку разрывали страх и любопытство одновременно. Она не закончило дело, не получила желаемого, но сейчас вероятность того, что она вылетит из школы, увеличилась в разы. Выругавшись, Паркинсон выбралась из своего укрытия и побежала прочь, пряча лицо капюшоном. Крэбб и Гойл, подобрав мантию, бросились за ней.

Чары больше не держали Альфонса в воздухе, и он с оглушительным грохотом рухнул на каменный пол. Драко увидел, как покатилась железная голова. Он и Эд появились в коридоре одновременно. Слизеринец было бросился к Алу, чтобы снять верёвки, все ещё крепко связывающие его, но был прижат к стене.

— Это ты сделал?! — гневно выкрикнул Эд, вдавливая Малфоя в каменную стену. — Отвечай!

Юноша был значительно ниже слизеринца. Драко был не сказал, что Эд быстр и силён, но он держал его так, что Малфой ни за что бы не смог вырваться.

— Нет! — ответил Драко.

— Врёшь! Я знаю, это ты! — Элрик тряхнул Драко, и тот больно ударился головой и спиной о стену.

Лицо Эда было перекошено от ярости. В золотых глазах горел гнев такой силы, что Драко не на шутку стало страшно. Даже Грюм выглядел не так ужасающе как Эд в эту минуту.

— Да клянусь я! Я помочь хотел.

— Ты стоял с палочкой рядом с моим братом, — процедил Эд. — Кроме тебя, здесь никого не было!

— Брат, — раздался голос из доспехов. — Это не он. Здесь было ещё трое.

Лицо Эда смягчилось, хватка ослабла.

— Но кто? — спросил он.

— Не знаю. Я не видел лиц. Чёрт, да развяжите вы меня наконец!

Эд отпустил Драко, и тот почти сполз на пол от облегчения. На секунду он поверил в то, что Эд убьёт его прямо в этом коридоре. Алхимик подобрал шлем, валяющийся в стороне и приладил его на место.

— Как ты? — тихо спросил Эдвард.

— Нормально, — ответил Ал. — Испугался только немного.

— Что им вообще было от тебя нужно? — Эд попытался развязать верёвки, но у него ничего не вышло.

— Не знаю, — ответил Ал. — Может, просто хотели пошутить.

— Ага, очень смешная шутка. Чёрт! Похоже, надо резать.

— Не надо, — сказал Драко. Он направил волшебную палочку на Ала. — Фините! — и верёвки упали на пол. — А эти просто хотели узнать, кто скрывается под доспехами.

Лицо Эда вмиг побледнело. Подобного он и боялся. Боялся, что кто-то всё-таки узнает их главный секрет. Юноша попытался взять себя в руки и не выдать истинных эмоций. Каким-то не своим голосом он, обернувшись на Драко, спросил:

— А ты... ничего не видел?

Драко покачал головой.

— Нет. Хотя, сначала мне показалось, что внутри доспехов пусто. — Он усмехнулся. — Приводится же.

— Да, это же абсолютно невозможно. Ал самый настоящий живой человек. Только очень большой.

— Да уж, — губы Драко дрогнули в лёгкой улыбке. — Ладно. Я лучше пойду.

— Прости, что я набросился на тебя, — сказал Эд, подходя к Драко. — И спасибо за помощь. — Он протянул слизеринцу раскрытую ладонь.

Драко ухмыльнулся.

— Теперь мы квиты, — и пожал руку.

В эту секунду в его голове что-то щëлкнуло, будто негромкий дзынь. По лицу Эда он увидел, что в его голове произошло что-то подобное.

— Кхм, увидимся, — и Драко быстрым шагом направился прочь.

До гостиной Слизерина юноша почти бежал. Ему, как можно скорее, хотелось оказаться в комнате.

Он соврал. Соврал Эдварду о том, что ему привидилось, будто доспехи пустые. Не привидилось. И голос Эда это доказал. Теперь, после того, что Драко увидел, он вполне мог поверить в слухи про железные руку и ногу странного новичка. «Хватка в него действительно стальная, — подумал Драко. — И что это вообще был за дзынь?!»

Эд смотрел вслед Драко, всё ещё держа правую руку вытянутой. Он абсолютно не понимал, что только что произошло. Щелчок в голове был настолько отчётливым, что ему показалось, будто это реальный звук. Но по лицу Малфоя он увидел, что тот услышал такой же щелчок.

— Брат, ты впорядке? — спросил Ал несколько обеспокоенно.

— Да, — ответил Стальной, сжав правую руку в кулак, — я в норме. Ладно, пошли отсюда.

И они, собрав книги, побрели до башни Гриффиндора. Конечно, Эду не хотелось оставлять младшего брата одного, но Ала хотя бы не ждёт наказание, если его поймают после отбоя.

— С тобой точно всё хорошо? — спросил Эд, когда они уже были у портрета Полной Дамы.

— Ага, — кивнул Ал. — Говорил же, только испугался немного. Жаль, не видел, кто это.

— Думаю, Малфой знает, кто. Иначе, почему он оказался в том коридоре?

— А ты, кстати, как меня нашёл?

Пусть Паркинсон и знала, где этим вечером будет Ал, но она не подумала о том, что братья Элрики чаще всего сидят в библиотеке вместе. Прямо перед выходом Эда задержала мадам Пинс — библиотекарь. Дотошная, похожая на стервятника женщина. Она всегда была чем-то недовольна, постоянно искала, к чему придраться. Сегодня вот ей не понравилось то, что Эд слишком громко закрыл книгу. Несколько минут она читала нотацию о том, что к книгам нужно относиться очень бережно. А когда Стальной, еле отвязавшись от мадам Пинс, вышел из библиотеки, Ала в коридоре уже не было. Он лишь услышал, как младший кого-то зовëт.

— Ал! — крикнул Эд. Не получив ответа, он побежал туда, где предположительно исчез Альфонс.

Найти его было достаточно сложно, и хорошо, что он подоспел вовремя. Кто знает, что бы случилось приди он минутой позже. «Малфой мог увидеть, — думал Эд. — Ещё чуть-чуть, и он бы увидел. И тогда — всё».

— Ал, ты так громко кричал, что не найти тебя были невозможно, — улыбнулся Эдвард. — На самом деле, продолжил он серьёзно, — я именно такого и боялся. Сегодня у них не получилось, но может получиться завтра или через месяц. Мы никак не можем этого допустить.

Ал задумался.

— Может, нам поговорить с господином Дамблдором? Он должен знать, что делать.

Эд не очень хотел обращаться к директору, но другого варианта у них не было.

— Ладно, — вздохнул Стальной. — Сходим к Дамблдору.

Попрощавшись с Алом, Эд назвал пароль и вошёл в гостиную. Комната встретила его теплом и тишиной. Лишь парочка старшекурсников всё ещё сидели, склонившись над учебниками. Эдвард уже хотел пойти в свою комнату, как заметил на доске объявлений новый лист пергамента. «Делегации из Шармбатона и Дурмстранга прибывают в Хогвартс в ближайшую пятницу — тридцатого октября в шесть часов вечера... — прочитал Эд. — Совсем немного осталось. Каких-то три дня».