Глава 20. Разоблачение
Сразу после аварии Изабель, Алекс и Элизабет бросились в больницу. По дороге царило напряжённое, гнетущее молчание. Изабель плакала, а Алекс, хотя и пытался сохранять внешнее спокойствие, был бледен.
Элизабет чувствовала, что несёт на себе всю тяжесть вины. Авария Шарля была не просто гоночным инцидентом; это был результат их запретной любви и той лжи, в которой они жили. Его тело было разбито на трассе, но его душа была сломлена ею.
В больнице им сообщили, что Шарль получил сотрясение мозга, перелом рёбер и сильный ушиб ноги. Его жизни ничего не угрожало, но сезон для него, скорее всего, был закончен.
Когда им разрешили войти в палату, Шарль лежал на кровати. Он был бледен, его рука была перевязана, но его глаза были открыты. Он сразу нашёл глазами Элизабет.
В его взгляде не было обвинения, только знание и капитуляция. Он знал, что его авария была его выбором — результатом его провала в контроле.
Изабель бросилась к нему, рыдая.
— О, мой мальчик! Что случилось? Почему?
— Я... я потерял концентрацию, мама, — его голос был слабым, но ровным.
Алекс подошёл, его лицо было жёстким.
— Ты чуть не убил себя, Шарль! Что, чёрт возьми, происходит с твоим фокусом? Ты едешь, как дилетант! Это конец твоего сезона!
Шарль закрыл глаза. Вина Алекса, его разочарование, были последней каплей для Элизабет. Она больше не могла выносить эту ложь. Она не могла позволить Шарлю нести этот груз одному.
Элизабет подошла к изножью кровати. Все в комнате — Изабель, Алекс, и сам Шарль — почувствовали, как напряжение в воздухе достигло критической точки.
— Я знаю, почему он потерял концентрацию, — тихо, но твёрдо произнесла Элизабет.
Все взгляды мгновенно обратились к ней. Шарль резко открыл глаза, и в них вспыхнул ужас. Он попытался остановить её взглядом, но Элизабет была непреклонна. Она была готова к разрушению.
— Лиз, не надо, — прошептал Шарль.
— Нет, Шарль. Надо, — ответила Элизабет, глядя только на него. — Я больше не могу жить во лжи.
Она повернулась к Алексу и Изабель.
— Я знаю, почему Шарль не может сосредоточиться. И я знаю, почему он чувствует такую вину перед тобой, Изабель, и перед тобой, отец.
— Что ты несёшь, Элизабет? — Алекс был озадачен, но в его голосе уже звучала тревога.
Элизабет сделала глубокий вдох, готовая произнести правду, которая должна была взорвать их мир.
— Шарль чувствует вину, потому что он думает, что он хаос. Он думает, что я — его враг. Но это не так. Изабель, ваш брак, это не просто брак по любви.
Изабель побледнела. — О чём ты говоришь, дорогая?
Элизабет посмотрела на Алекса.
— Отец, я нашла письмо мамы. В сейфе.
В глазах Алекса мелькнул шок, смешанный с ужасом. Он понял.
— Твоя мать... она просила тебя спасти Изабель. Она знала о ваших долгах. Она хотела, чтобы ты женился на Изабель, чтобы дать Шарлю шанс и спасти её от долгов. И ты это сделал. Твой брак — это акт любви и спасения, но Шарль не знал всей правды. Он думал, что ты купил его мать. И он ненавидел меня за это.
В комнате повисла тишина. Изабель закрыла рот рукой, её глаза наполнились слезами от осознания того, что её счастье было построено на предсмертном акте жертвы.
— Ты... ты читала письмо? — Алекс был сломлен.
— Я читала, отец. И я знаю, что ты действовал из любви. Но Шарль не знал. Его ненависть к нам обоим, его вина за то, что он не может быть идеальным сыном и гонщиком, который не подводит, — всё это вылилось в его аварию.
Элизабет почувствовала, что её речь подходит к главному, самому разрушительному моменту. Она посмотрела на Шарля, и в этот момент их глаза обменялись прощанием.
— Но это не единственная причина его провала, — её голос дрожал, но был твёрд. — Я — вторая причина. И я больше не могу лгать.
Она повернулась к Изабель.
— Изабель, мне очень жаль. Но... мы с Шарлем... мы любили друг друга. Мы были вместе.
Комната взорвалась.
— Что?! — Изабель вскрикнула, её голос был полон невыносимой боли и неверия.
Алекс, который стоял в шоке от первого откровения, теперь пошатнулся, словно его ударили.
— Вы... вы сводные брат и сестра! Элизабет, ты что несёшь?!
Шарль, несмотря на боль, попытался сесть.
— Лиз, нет! Хватит! — Он пытался остановить её, но было слишком поздно.
— Да! Мы любили друг друга! — Элизабет
закричала, и это был крик освобождения и боли. — Наша ненависть была маскировкой! Мы были вместе каждую ночь, потому что мы не могли вынести ложь! Его провал на трассе — это наша вина! Моя вина! Потому что он не мог сосредоточиться!
Изабель, задыхаясь, отступила. Её лицо было искажено болью и предательством.
— Ты... ты спала с моим сыном? Под моей крышей?
— Да, Изабель. Мне очень, очень жаль, — Элизабет сделала шаг к ней, но Изабель отвернулась.
Алекс, который до этого момента стоял, не веря своим ушам, наконец, взорвался.
— Вон! Оба! — Его голос был громом. — Шарль! Ты! Предатель! Вон из моей жизни! Элизабет, ты не моя дочь! Вон из этого дома!
— Отец! — Элизабет попыталась дотронуться до него.
— Не прикасайся ко мне! — Алекс отступил.
— Ты опозорила меня! Опозорила память своей матери!
Шарль, превозмогая боль, выбрался из кровати, его переломанные рёбра протестовали.
— Она не виновата! — крикнул он, шатаясь.
— Это моя вина! Я заставил её! Я... я люблю её! Я не мог без неё!
— Тихо! — крикнула Изабель, глядя на сына с болью, которая была хуже физической. — Не говори мне о любви! Вы разрушили всё!
Элизабет поняла, что сделала. Она разрушила не только их секрет, но и две семьи, которые пытались построить счастье на основе спасения.
Она посмотрела на Шарля. Он стоял, едва держась на ногах, его лицо было искажено болью и отчаянием, но в его глазах была истина.
— Я ухожу, Шарль, — сказала Элизабет. — Мне нужно уйти.
— Нет! — Он сделал шаг к ней.
— Да, — она покачала головой, и это было самое трудное решение в её жизни. — Я не могу позволить тебе потерять всё. Я ухожу. Я уеду навсегда. Так будет правильно.
Она обернулась, не глядя ни на Алекса, ни на Изабель, чьё лицо было искажено страданием. Она вышла из палаты, оставляя за собой руины.