Новенькая
Обед в столовой напоминал минное поле.
Три стола — три мира.
Алина, Влада, Женя, Окс, Геля и Лейла сидели вместе, стараясь делать вид, что всё как обычно.
На другом конце зала — Кульгавая, Григорьева, Маф и Саша. Они говорили тихо, коротко, почти не глядя по сторонам.
А у окна — Кира, Крис и Лиза. За их столом велись какие-то обсуждения, но с осторожностью, будто никто не хотел лишним словом задеть ту тонкую пленку тишины, натянутую между всеми.
Алина ковыряла ложкой кашу, не чувствуя вкуса. Смеялась, когда кто-то шутил, но смех звучал фальшиво.
Каждый взгляд на Соню был как укол — короткий, острый. Она ловила себя на том, что глаза всегда находят её среди десятков других лиц — и от этого невыносимо ныло где-то внутри.
Соня сидела прямо, спина напряжена, будто держала себя из последних сил. Не повернулась ни разу.
Влада попыталась разрядить атмосферу:
— Может, вечером фильмец посмотрим? Просто отвлечься?
— Не знаю, — ответила Алина. — Посмотрим.
После обеда начались классы.
Танцевальный зал, гул шагов, отблески света в зеркалах.
Хореограф — требовательный, быстрый, не дающий дышать.
Алина будто в вакууме: движения автоматические, тело работает, мозг — пуст.
Каждый разворот, каждый выпад — попытка вытрясти боль из себя, выбить из груди то, что не уходит.
К концу дня мышцы дрожали, дыхание сбивалось.
Она стояла у стены, пот заливает лоб, ладони на коленях.
Хореограф похвалил:
— Хорошо. Вот так и держи темп.
Алина кивнула — не из гордости, просто чтобы не расплакаться прямо там, среди зеркал.
Вечером в корпусе она почти не разговаривала.
Растянулась на кровати, уткнулась в подушку. Мир казался мутным. Девочки ушли в комнату Гели и Лейли, будто бы пытаясь спастись от тоски, которую окутала их комната. Алине не обижалась — она все понимала.
Через некоторое время дверь приоткрылась, и в проеме появилась Кира.
— Можно?
— Конечно, — устало улыбнулась Алина, садясь.
Кира присела рядом, поставила кружку чая на тумбочку:
— Я подсмотрела за тобой на классе. Ты сегодня прям выложилась.
— Просто надо было куда-то деть всё, — выдохнула Алина. — Иначе бы взорвалась.
Пауза. Кира смотрела внимательно, но не жалостливо.
— Знаешь, — тихо сказала она, — не нужно всё держать в себе. Это сжигает.
— Я не хочу жалости, — ответила Алина. — Просто... я не знаю, что дальше. Она молчит. И я тоже не могу. Будто бы это правда конец. Я говорила с ней, но это не помогло.
Кира кивнула.
— Значит, выдержи время и поговори еще раз. Покажи, что она дорога тебе.
Алина посмотрела на неё — в глазах впервые за долгое время не пустота, а тихая благодарность.
— Спасибо.
Кира улыбнулась, чуть коснулась её руки:
— Я рядом, сколько нужно. Правда.
Кира выдержала паузу, и добавила:
— Пойдем прогуляемся.
Алина кивнула, и девушки вышли из корпуса.
Рядом с Кирой боль будто бы притуплялась — и Алине, хоть немного, но становилось легче дышать.
Они вышли на улицу, и воздух показался Алине другим — прохладным, живым. После душного корпуса и зеркал, в которых отражалась её усталость, этот вечер был почти спасением.
Тропинка уходила между корпусами, по ней гуляли редкие пары, кто-то смеялся у кострового круга. Свет фонарей выхватывал из темноты клочки травы и лица.
Кира шла рядом, не торопясь.
— Знаешь, у вас, танцоров, — начала Кира, — всё как-то по расписанию: подъём, зарядка, тренировки, классы, репетиции. Иногда мне хочется ощутить эту дисциплину. Потому что у нас... хаос. Я за вторую смену столько разнообразных звуков по ночам услышала из нашего корпуса — то кто-то песни поет, то звон бутылок, регулярно слышу стоны! — Кира усмехнулась, пытаясь разбавить обстановку.
Выдержав паузу, она посмотрела на Алину — та едва сдерживала смешок. Кира продолжила:
— Бля, а однажды я услышала гогот гуся! Мы с Крис тогда знатно ахуели — судя по всему кто-то ночью затащил в наш корпус гуся и, видимо, решил сделать его гостем вечеринки.
Алина усмехнулась краешком губ:
— А вы его видели?
— Не-а, — ответила Кира с улыбкой. — Крис сразу рванула искать его, но мы так и не нашли — звук как будто отдавался эхом отовсюду.
Алина усмехнулась, и впервые за эти дни в этом услышалась легкость:
— Ты уверена, что это была не групповая галлюцинация?
Кира не сдержала смешок и сказала:
— Уже нет, честно говоря. Хотя у Крис ситуации были и похуже — то с ней вода разговаривает, то она в кустах уснет.
Алина покачала головой, с трудом сдерживая улыбку:
— У вас там реально сумасшедший дом.
— Мы предпочитаем термин «творческое пространство без границ», — парировала Кира. — Вчера, например, у нас был турнир по «UNO» на раздевание. Лиза проиграла первой.
Алина приподняла брови:
— И что, разделась?
— Нет, она просто убежала, — усмехнулась Кира. — Но в итоге Крис ее потом насильно раздела. В общем-то, у нас свои методы по проживанию кризисов.
Алина снова засмеялась — тихо, но по-настоящему.
Ночь вокруг будто стала мягче. Воздух пах хвойным дымом и чем-то родным, летним.
Они шли вдоль дорожки, где свет фонарей ложился пятнами на асфальт.
Алина вдруг выдохнула:
— Ты знаешь, мне с тобой спокойно. Как будто... шум в голове становится тише.
Кира повернулась к ней, чуть улыбнулась, без тени насмешки:
— Может, потому что я не пытаюсь влезть в твои мысли.
— Или потому что ты рассказываешь истории про гусей, — тихо ответила Алина.
— Это мой терапевтический метод, — кивнула Кира. — Слушать кринжовые истории других людей всегда помогает не обращать внимания на собственные проблемы.
Девушки продолжили гулять дальше — Кира отвлекала Алину дурацкими историями о работе в баре, о проделках Крис, и об их совместных приключениях.
Алина чувствовала, что тяжесть в груди ослабевает, что ее смех — наконец искренний, и будто бы даже воздух вокруг стал легче.
Когда они дошли до корпуса, Кира замедлила шаг.
— Если вдруг станет тяжело, приходи к нам. Мы устроим тебе веселую ночь без репетиций и правил.
— Думаю, лучше вы к нам, — ответила Алина, улыбаясь уже открыто. — Можете даже взять с собой этого невидимого гуся.
— Заметано, — ответила Кира, не удержав смешок.
Они остановились у входа, и на миг между ними повисла тихая, уютная пауза — та, где не нужно ничего говорить.
Алина глубоко вдохнула.
— Спасибо, Кира. Правда.
— Не благодари, — мягко ответила та. — Просто живи. И не держи всё внутри.
Алина кивнула.
Когда дверь за ней закрылась, она впервые за долгое время не чувствовала тяжести в груди — только усталость, но без боли.
Тем временем, пока Кира гуляла с Алиной, в ее комнате вдруг стало неожиданно оживленно.
Крис сидела на кровати, в наушниках, хрустя чипсами, а Лиза лежала на животе, лениво листая ленту на телефоне.
Тишину разорвал негромкий стук.
— Открыто, — крикнула Лиза, не поднимая головы.
Дверь медленно приоткрылась, и в проёме появилась девушка.
Невысокого роста, худощавая, с длинными чёрными волосами, подведёнными глазами и выразительно бледной кожей.
На ней — рваные колготки, чёрные шорты, топ с вырезанным крестом и тяжёлые браслеты на запястьях.
На спине — рюкзак, облепленный значками и цепочками.
Она сделала шаг внутрь, чуть смущённо:
— Телки, привет. Слушайте, у вас тут случайно кровать не занята?
Крис сняла наушники, приподняла бровь:
— А ты кто такая, готическая принцесса ночи или с рок-концерта сбежала?
Незнакомка усмехнулась:
— Почти. Я Юля. Меня из другой комнаты выжили. Там вообще какие-то ебанутые девочки. Это веселая история. Давайте я вам расскажу, а вы пустите меня соседкой! — сказала черноволосая с широкой улыбкой.
Крис хлопнула в ладоши и с интересом воскликнула:
— Веселые истории мы любим! Падай на свободную кровать и рассказывай, нефорша.
Юля небрежно скинула рюкзак на свободную кровать и плюхнулась на нее, принимая удобную позу. Она откинулась спиной к стенке, скрестив ноги и принялась рассказывать:
— Да блять, короче, — начала она, с интересом разглядывая новых соседок. — Меня заселили с ебнутыми наркоманками, прикиньте.
Лиза округлила глаза, а Крис не сдержала смешок.
— Я весь день вчера слушала о том, какая я мрачная, а им нужна «светлая энергетика, чтобы они могли соединиться со Вселенной» блять! — она рассказывала, активно размахивая руками и закатывая глаза.
— А ночью меня разбудили часа в четыре. Я, блять, открываю глаза — а надо мной ебало с пешками по пять копеек, сует мне дорогу и говорит: «Будешь?»
Крис тут же порвало от смеха, да и Лиза не удержалась. Юля тоже не смогла удержать смешок.
Спустя минуту Лиза спросила:
— А ты че?
Юля демонстративно выдержала паузу и с ухмылкой ответила:
— А я че? Я не растерялась и втащила ей в челюсть.
Комната снова разразилась смехом — еще сильнее прежнего.
Крис, все еще утирая слезы от смеха, выдохнула:
— Бля, Юль, ты просто идеально впишешься в нашу тусовку. А то в последнее время тут столько драмы, что хоть сериал снимай — «Танцы, слёзы и хуевые решения».
Лиза хмыкнула, отложила телефон и добавила:
— Реально, у нас уже коллективный нервный тик. Ещё чуть-чуть, и начнём кидаться друг в друга подушками и обмениваться цитатами о карме.
Юля рассмеялась и откинулась на кровать, закинув руки за голову:
— Ну, я, конечно, люблю трэш, но надеюсь, вы не из тех, кто по ночам стоит над моим ебалом с дорогой? Или еще что похуже?
Крис фыркнула:
— Мы — нет. Но вот наша третья соседка, Кира, в эпицентре любовных бурь — не знаю, насколько это плохо для тебя. Сейчас, кстати, где-то там варится в этой мыльной опере.
Юля подняла бровь:
— Варится? Прямо в котле эмоций, да?
— Именно, — подхватила Лиза, усмехнувшись. — Там сюжет сложный, даже Netflix не вывез бы. Только без хэппи-энда пока.
— Прекрасно, — сказала Юля, качая головой. — Обожаю наблюдать за драмой, когда не я в ней участвую.
Крис прыснула:
— Не зарекайся. Тут, в лагере, драма — это вирус. Ходит по корпусам, заражает всех подряд.
— Главное, чтобы у меня депрессия от вас не началась, — фыркнула Лиза, подтягивая колени к груди.
— Не начнётся, — уверенно сказала Юля, доставая из рюкзака пачку наклеек с черепами. — Если что, я всем на лбы вот это налеплю. Эзотерическая защита от страданий.
Крис рассмеялась, а Лиза взяла одну наклейку и приклеила себе на телефон:
— Всё, теперь я официально гот.
Юля кивнула с серьёзным видом:
— Посвящение прошло успешно. Добро пожаловать в орден тьмы!
Они ещё долго болтали — кто о чём: Лиза рассказывала, как уснула стоя на дискотеке, Крис — как подралась из-за шоколадки на первом курсе, а Юля — как однажды перекрасила кота в розовый, «ради эстетики».
Смех перекатывался по комнате, как будто воздух наконец-то стал легче.
Когда разговор начал стихать, Крис вытянулась на кровати, зевнула и сказала:
— Вот теперь в комнате наконец-то нормальная энергетика. Без рыданий, истерик и парфюмированной тоски.
— Реально, — улыбнулась Лиза. — Как будто что-то на место встало.
Юля потянулась, выключая свет:
— Ну что, телки, добро пожаловать в новую эру — без драмы.
— Скажи это Кире, когда вернётся, — усмехнулась Крис, натягивая одеяло. — Она в это не поверит.
Они все захихикали, и впервые за долгое время в комнате не было ни тяжести, ни недосказанности — только лёгкое послевкусие смеха и ощущение, что начинается что-то новое.
Ночь.
Коридор дышал тишиной — только где-то далеко глухо хлопнула дверь, и снова всё стихло.
Кира, уставшая, но немного успокоившаяся после прогулки с Алиной, тихо открыла дверь своей комнаты.
Внутри — полумрак. Только тусклая лампа у кровати Лизы бросала мягкое жёлтое пятно на стены.
На кровати Крис что-то бормотала, а Лиза листала тиктоки на телефоне.
А вот на четвёртой кровати — незнакомое лицо.
Девушка с длинными чёрными волосами, разметавшимися по подушке, лежала на спине, держа в руках наушники. Её глаза блеснули в полутьме — она не спала.
Кира замерла на пороге.
— А это кто? — спросила та тихо.
Крис подняла голову:
— О, ты вернулась. Это Юля. Новенькая. Её переселили к нам, ну точнее из другой комнаты выгнали.
Юля приподнялась на локтях, посмотрела на Киру оценивающе, с лёгкой ухмылкой:
— Здарова. Я теперь твоя соседка по несчастью.
Кира закрыла за собой дверь, кинула телефон на тумбочку и медленно обернулась к ней:
— По какому несчастью?
— Да по общему, — усмехнулась Юля. — По лагерному. Тут, я смотрю, все страдают. Так что я в теме.
Кира нахмурилась — то ли от тона, то ли от усталости.
Юля продолжила:
— Надеюсь, ты не из тех, кто орёт по ночам и разбрасывает драмы по углам?
Кира приподняла бровь и холодно бросила:
— Зависит от ночи.
Лиза, чувствуя, как между ними сгущается воздух, поспешно вмешалась:
— Эй, девки, у нас вообще-то сегодня был исторический день — без ссор, без слёз. Не портьте рекорд.
Но они уже смотрели друг на друга — настороженно, изучающе, будто примеряясь.
Ни одна не отводила взгляда.
Юля первой усмехнулась:
— Ладно, тигрица, не кипятись. Я не кусаюсь. Ну, если не раздражать меня.
Кира чуть прищурилась, сдерживая ответную более едкую реплику, и спокойно сказала:
— Посмотрим, кто кого будет раздражать.
Она прошла к своей кровати, сняла куртку, бросила на стул.
Юля наблюдала за ней из-под полуприкрытых век, уже не ухмыляясь — просто молча.
Что-то в Кире зацепило её — может, взгляд, холодный и прямой. Может, усталость, которая не похожа на слабость, а на внутренний шторм.
Кира легла, повернувшись спиной, но сон не приходил.
Она чувствовала на себе этот тихий, внимательный взгляд.
В темноте, между двумя почти незнакомыми девушками, что-то повисло — не враждебность, не симпатия, а странное напряжение, как перед грозой.
Интуитивное ощущение, что их пути ещё пересекутся.
Лиза, выключая лампу, зевнула:
— Всё, спать. А то завтра лагерь снова взорвётся.
— Уже взорвался, — тихо пробормотала Юля, всё ещё глядя в потолок.
Кира не ответила.
КУДА ЖЕ Я БЕЗ СЮЖЕТНЫХ ПОВОРОТОВ??? Вы думали, я оставлю третью смену без новеньких?))))) Нет конечно, нас же мало 14 действующих персонажей, добавим пятнадцатого — чтоб наверняка 🤣🤣🤣
Как вам как вам? Мечтала сунуть в этот фф какую-нибудь нефорку чтоб она разбавляла коллектив, так скажем!!