Последняя репетиция
За спинами девушек толпа продолжала жить своей праздничной жизнью: отчётливо раздался знакомый хохот Окс, заводящей танцпол; Влада с Соней утаптывали пол в ритме — то флиртуя, то подкалывая друг друга, Соня умудрялась каждый раз выдать какой-нибудь глупый комплимент вроде «Ты что, специально бедрами виляешь так, чтобы я тебя привязала к батарее в комнате и никуда не отпускала?», на что Влада всегда отвечала с улыбкой и иронией; Женя с Гелей и Лейлой устраивали соревнования по брейку, а Маф с Лизой и Сашей стояли и поддерживали подруг, крича и хлопая в ладоши.
— Идём, — вдруг сказала Кира, словно сама себе доказывая, что встанет и пойдёт дальше. — Надо посмотреть, как у них там. Вдруг нас потеряли.
— Только не становись в сторону, чтобы сверлить ее взглядом, — усмехнулась Крис. — И не пытайся делать вид, что ты так не делаешь. Просто... давай отрываться, пока можем!
Кира кивнула, поправила куртку и, не оглядываясь, двинулась через поле мерцающих силуэтов и прожекторов. Когда она проходила мимо толпы, раздавались крики поддержки, кто-то пытался затянуть их в танцевальный круг, но ее глаза были направлены в сторону, где мелькали две фигуры, укутанные в объятия, и в груди её снова скребло.
Она не собиралась требовать признаний или совершать какие-то неоднозначные поступки при Соне.
Наоборот — решение было простое и твердое: она будет рядом. Тихо. Без интриг и усложнений.
Если Алина захочет говорить — она выслушает.
Если нет — будет находиться на расстоянии и ждать.
Возможно, это всё, что сейчас можно сделать, не разрушив окончательно то, что ещё держится на ниточке. И, возможно, это было жестоко по отношению к чувствам Киры — но девушка отодвинула их на задний план, поставив на первое место Алину и ее комфорт.
В толпе, где музыка сменялась снова и снова, Кира вдруг замедлила шаг и глубоко вдохнула — она поняла, что боится не только потерять кого-то, но и снова потерять саму себя — ту новую часть себя, которая может быть добрее, которой не плевать на чувства других, которая не настолько эгоистична, когда рядом есть нужные люди.
Она подняла голову и пошла дальше, и в её взгляде уже мелькала решимость: не разрушать — а защищать.
Если правда выйдет наружу — они разберутся вместе.
А до тех пор — тихое присутствие.
Кира с Крис остановились у толпы, где танцевали Женя с Гелей и Лейлой, Крис сразу же начала поддерживать их вместе с Маф и Лизой, а Кира еще раз бросила взгляд на Алину, кружащуюся в танце с Соней.
Но вскоре и они присоединились к компании, прихватив в толпе Владу с Григорьевой и стащив Оксану со сцены.
Крис, оказавшаяся рядом с Лизой, вдруг услышала голос подруги, обрушенный к ней:
— Вы где так долго ходили? Давай, Захарова, теперь, кажется, твой черед снова решить, что ты знаешь как танцевать хип-хоп! — Лиза подтолкнула ее в центр к танцующим.
Крис рассмеялась и, не теряя достоинство, все же начала совершать нелепые движения, чтобы доказать обратное, выкрикнув лишь:
— Да иди ты! У меня ахуенно получается!
Музыка усилилась, все смеялись, хлопали, кто-то махал руками в такт, кто-то поднимал стакан за «финальный концерт, до которого хорошо бы не откинуться», кто-то подшучивал над Крис и Кирой танцующими в кругу как роботы, мол, слишком уж синхронно они двигаются, явно ходят к танцорам и репетируют тайком.
Кира улыбалась — по-настоящему. Хоть ненадолго, но она позволила себе расслабиться. Просто быть рядом с теми, кого любит, пусть даже сердце по-прежнему сжималось от тяжести несказанного.
Ночь догорала смехом, песнями и беззаботностью, которой, возможно, завтра уже не будет.
Следующее утро
Солнце било в окна, воздух пах чем-то летним и сладким, Гели снова не было в комнате, Маша сидела, облокотившись на подушку, вцепившись в телефон, с бледным и уставшим лицом.
Когда проснулась Лейла, не обмолвившись ни словом с бывшей подругой, Маша в очередной раз разозлилась. Но не на себя, как было бы правильно.
Лейла вышла из ванной, потирая лицо и щурясь от света, как Маша тут же обратилась к ней:
— Можно с тобой поговорить? — спросила она, даже не пытаясь скрыть раздражение.
Лейла подняла бровь и закатила глаза:
— Если ты опять собралась извиняться, можешь не тратить силы.
— Не извиняться, — холодно ответила Маша. — Говорить по делу.
Она отложила телефон, похлопала по кровати ладонью, жестом приглашая Лейлу присесть.
Девушка нехотя присела на кровать и посмотрела на Машу:
— Что?
Маша чуть наклонилась к ней, будто бы кто-то мог подслушать их разговор:
— Ты ведь умная. Ты видишь, что вся эта компания — сплошное лицемерие? Они делают вид, что все такие правильные и дружные, а на деле... — она усмехнулась.
— Строят интрижки за спиной друг друга.
Лейла сделала непонимающее лицо и Маша тут же продолжила в нетерпении:
— Я видела, как Кира и Алина целовались. На репетиции. И никто, кроме меня, об этом даже не знает. Такая Алина вся святоша, а ведет себя как последняя стерва!
Лейла замерла, но не перебила — просто смотрела.
Маша почувствовала это молчание как вызов и продолжила:
— Ты ведь понимаешь, что, когда это всплывёт, всё рухнет? Их идеальная дружба большой компанией, их любовь друг к другу и ложная мораль. Думаешь, они будут дальше сидеть за одним столом и весело вести диалоги?
И, наконец, бедная овечка Алина перестанет быть святошей. Надеюсь, от нее отвернется не только компания Сони, но и танцоры — пусть почувствует, каково это — быть на месте, когда все отворачиваются. На моем!
Она чуть наклонилась вперёд, голос стал почти шипящим:
— Встань на мою сторону, Ляль. На сторону правды. Мне никто не поверит, если я вскрою правду одна, но ты можешь меня поддержать!
Лейла молчала ещё пару секунд. Потом выдохнула, и в её взгляде снова появилось разочарование и холодная решимость.
— На сторону чего? На сторону твоей обиды? Или твоей зависти? — её голос стал твёрдым, как никогда.
— Лицемерная здесь только ты, Маша. Если ты действительно видела то, что говоришь, и решила использовать это, чтобы разрушить — то ты хуже, чем я думала. Хотя куда уж там хуже.
Маша побледнела, но Лейла не остановилась:
— Откуда ты знаешь ситуацию? С чего ты так ненавидишь Алину? Что Соня тебе не досталась? Я не хочу лезть не в свое дело!
Да, может, они ошибаются.
Может быть там всё запутано.
Но по крайней мере, они живые.
Они могут совершать глупости, но они не питаются чужим несчастьем. А ты... — Лейла чуть покачала головой.
— Ты просто хочешь, чтобы все страдали вместе с тобой.
Она встала с кровати, скрестив руки на груди и посмотрела прямо в глаза Маше:
— Если ты правда собираешься провернуть такую подлость, то между нами точно всё окончено. Навсегда.
Маша не ответила. Только сжала губы, и взгляд её потемнел. Лейла же отвернулась и вышла из комнаты, чувствуя, как злость и тревога жгут грудь.
Внутри у неё всё кипело, пока она шла по коридору корпуса, но решение пришло сразу — простое и твёрдое:
Она никому ничего не скажет.
Не будет спрашивать, не будет влезать. Пусть сами разберутся, если это правда. Это не ее дело.
Но если Маша действительно решит рассказать — Лейла не позволит ей уничтожить чужое счастье ради мести.
*****
Ночь с её переплетением эмоций и недосказанностей растворилась где-то между ароматом кофе и хрустом тостов. В столовой стоял весёлый гул: кто-то зевал, кто-то уже с шутками пересказывал фрагменты вчерашней дискотеки.
Женя пыталась налить сок, но пролила половину мимо стакана, за что сразу получила комментарий от Влады:
— Жек, ты вчера, видимо, танцевала не только ногами, но и головой. До сих пор вибрирует.
— Ой, да завали, я хотя бы не упала жопой на асфальт, пытаясь повыебываться танцевальными пируэтами, — усмехнулась Шестерикова.
— А пируэты были неплохи, — поддержала Геля и засмеялась.
Девушки сели за стол, делясь впечатлениями о вчерашнем вечере. Окс энергично помешивала чай и болтала обо всем подряд. Казалось, Окс могла разговаривать даже с куском хлеба, если бы тот слушал.
Григорьева, сидящая напротив, усмехнулась этому «монологу»:
— Окс, у тебя что, батарейки в одном месте? На дискачах носишься как угорелая, щас рот не затыкается? Поделись, че веселого принимаешь?
Окс рассмеялась и ответила:
— Ничего не принимаю, — протянула она с самой невинной улыбкой. — Я просто пить умеренно начала! Поэтому у меня всегда такое настроение классное!
— С настроением явно передоз, — фыркнула Влада, вспоминая, как та на дискотеке пыталась вытянуть и ее на сцену.
— Это не передоз, а стабильное состояние, — гордо заявила Окс и отпила чай. — Просто кто-то не умеет радоваться жизни!
— Да потому что кто-то вчера радовался за всех сразу, — хохотнула Геля. — Я думала, ты пол танцпола вытащишь на сцену.
— Так и было в планах, — не растерялась Окс. — Просто диджей не успел включить мой трек на бис.
Смех снова прокатился по столовой.
Кира с Крис зашли чуть позже. Обе выглядели на удивление спокойно, будто ночь и вправду осталась где-то за порогом. Кира взяла кофе и тарелку с овсянкой, заняла место напротив Алины и Сони.
Алина машинально опустила взгляд в чашку, а Соня, будто бы заметив это, решила разбавить тишину и завела диалог:
— Жек, у тебя, кажется, новая синякография на колене.
— Угу, — усмехнулась та, скосив взгляд на Гелю. — Называется «танец судьбы».
— А у Киры? — продолжила Соня, повернувшись к ней с любопытством и ноткой напряга. — Как твой номер? Ты же почти всё закончила?
Кира чуть поправила волосы и ответила спокойно, будто репетировала эту интонацию заранее:
— Почти. Сегодня хочу всё доделать, пару деталей осталось. Думаю, к вечеру буду готова.
Алина чуть напряглась, но удержала ровное выражение лица. Кира добавила, легко, без намёков:
— И спасибо тебе, Алин, за помощь. Без твоих подсказок с движениями я бы зависла.
— Да ладно, — отозвалась та, стараясь улыбнуться. — Главное, чтобы тебе самой нравилось.
Лейла, сидевшая сбоку, с интересом наблюдала за диалогом. В её взгляде читалось что-то внимательное — не осуждение, а скорее настороженное любопытство. Она просто изучала реакцию Алины, и взгляд Киры, в котором будто мелькнула тень того, что они обе пытались скрыть.
Соня приобняла Алину за талию и сказала с мягкой улыбкой:
— Мы сегодня с Алиной тоже идём на финалку, да?
— Да, у нас тоже почти все готово, — ответила Алина, делая глоток кофе.
— А потом — отдых, — протянула Соня.
— Только без плясок на руках, пожалуйста, — добавила Крючкова, усмехнувшись.
— Это ты сейчас кому? — мгновенно отозвалась Окс, изображая возмущение. — Я, между прочим, держала баланс!
— Да, — хмыкнула Григорьева, — ровно три секунды.
Снова раздался хохот. Даже Кира чуть улыбнулась, глядя на весь этот хаос — живой, настоящий, с привычными перепалками и подколами. На короткий миг всё стало просто: утро, друзья, кофе и солнце за окнами.
Когда смех стих, Алина уже поднималась из-за стола:
— Пойдем, Сонь. Нам ещё концовку доделывать, а то ты опять забудешь, где у тебя правая нога, — Алина сказала это с улыбкой, глядя на девушку.
— Пошли, — ответила Соня, собирая бутылку с водой.
На секунду Алина посмотрела на Киру — короткий, почти неуловимый взгляд. Кира ответила лёгким кивком, и этого было достаточно, чтобы обе поняли — всё под контролем.
Когда они ушли, Крис наклонилась к Кире и тихо спросила:
— Ну что, пойдёшь репетировать?
— Угу, — коротко ответила Кира, поднимаясь. — Хочу закрыть все вопросы, пока новые не появились.
Крис усмехнулась:
— Если появятся — я на страже.
Кира кивнула, улыбнулась ей и направилась к выходу.
В это время кто-то снова включил музыку с телефона — ритм, вчерашний и знакомый. Окс подпрыгнула на месте, Геля закричала: «Не начинай снова!» — и всё мгновенно превратилось в импровизированный утренний танец прямо между столами.
Крис хохотала, снимая происходящее на телефон.
— Ну хоть утро начинается без скандалов, — сказала она, а потом добавила, глядя вслед Кире: — И пусть так и будет, хотя бы немного.
****
Зал был пуст, только свет от большого окна разрезал пространство на полосы — тёплые, мягкие, будто специально подсвечивая каждое движение.
Соня поставила колонку, и первые аккорды их трека заполнили тишину.
Алина встала чуть позади, начав разминаться, дыхание размеренное, но внутри — всё ещё лёгкий хаос. Она старалась не думать, не возвращаться в тот момент — в те касания, в те взгляды Киры.
«Это ничего не значит. Просто эмоции. Ошибка.» — повторяла она себе, словно мантру.
Музыка потекла, и они начали.
Движения — знакомые, почти выученные до автоматизма, но сегодня в них было что-то иное. Соня двигалась в своей манере, точно, но будто бы каждое её движение было приглашением: «дыши рядом со мной, чувствуй меня, не закрывайся от этого».
Соня вела это танец — уверенно, с тем самым чувством, которое всегда возвращало Алину в равновесие.
Но сегодня Алина сбивалась. Плечо напрягалось, взгляд уводило в сторону. Каждый раз, когда Соня приближалась слишком близко, Алина чувствовала, как вспыхивает внутри неуверенность — не от желания, а от вины, от страха, что на лице написано больше, чем нужно.
— Расслабься, малышка, — шепнула Соня, поймав её за руку. — Не зажимайся, ты дышишь слишком быстро.
Алина кивнула, выдохнула, позволила себе сделать шаг навстречу. И вдруг — движение совпало. Их ладони встретились, пальцы чуть скользнули друг по другу, и музыка будто стала тише.
«Ты — как свет, что расправляет страх,
Я касаюсь — и теряю себя в твоих шагах...»
Соня смотрела прямо, без игры, без маски. Только тепло. И Алина почувствовала, как внутри что-то плавится, тает, растворяется — то самое напряжение, тянущее изнутри.
Она позволила телу наконец двигаться свободно, доверилась ритму, и в какой-то момент всё перестало быть просто танцем. Их дыхания совпали, Соня сделала шаг ближе, почти касаясь лбом.
Соня пела вполголоса, прямо в такт их движениям:
«Если вдруг я упаду — держи,
Если потеряюсь — найди...»
Алина закрыла глаза.
И впервые за эти дни не пыталась ничего анализировать, думать, не пыталась утопать в страхе и бежать от этого.
Это было не похоже на вину — наоборот, на очищение. На покой.
Когда трек закончился, они стояли в тишине, дыхание всё ещё сбивалось, кожа блестела от пота, и Алина вдруг поймала себя на улыбке. Настоящей.
— Вот теперь ты — снова ты, — сказала Соня, тихо, будто боясь разрушить момент. — Кажется, нам просто нужно было потанцевать друг с другом.
Алина посмотрела на неё, и в груди стало легко.
Она вдруг поняла — всё, что было с Кирой, это просто путаница, вспышка в темноте.
А Соня — её свет. Её дом.
— Да, — прошептала Алина, — каждый раз, когда мы танцуем, я чувствую, что мы близки как никогда. Этот номер действительно про нас.
— Он всегда был про нас, — ответила Соня и, улыбнувшись, обняла её.
Алина обняла в ответ. Без страха, без мыслей — просто вдыхая её запах, слушая, как где-то внутри сердца стучат в унисон.
Всё снова встало на свои места.