Сбежать
Алина прижалась к её груди, чувствуя стук сердца, и впервые за всё это время поняла, что у неё нет ни малейшего желания что-то скрывать. Мир мог подождать, весь лагерь мог обсуждать, осуждать, шептаться, догадываться — это больше не имело значения.
Соня взяла её за руку, переплела пальцы и крепко сжала.
— Тогда идём, малышка, — сказала она с лёгкой, но уверенной улыбкой. — Пусть все знают.
Алина кивнула. Она больше не боялась.
Они вышли из-за сцены, держась за руки. Соня шагала спокойно, уверенно, будто так и должно быть, а вот Алина чувствовала, как у неё горят уши, щеки и всё внутри. Но руку не отпускала — напротив, сжала ещё крепче.
Зал ещё гудел после её песни, кто-то переговаривался, но самые внимательные уже заметили, как они появились вместе. Сначала пару голов повернулось, потом ещё — и вот уже многие шептались, одни улыбались, другие хихикали, третьи просто смотрели с любопытством.
Алина хотела было опустить взгляд, но Соня чуть подтянула её к себе и шепнула:
— Не прячься. Что они нам сделают, в конце концов?
И тогда Алина подняла глаза — и встретилась со взглядом своих девчонок. Женя первой подняла брови и, не выдержав, громко сказала:
— Ну наконец-то блять, я знала, что так будет!
— Ага, а мы типа не догадывались, — усмехнулась Влада, но в её тоне не было ни капли яда.
Окс, сияя, захлопала ладонями:
— Девочки! — и первой подбежала к ним, обняв Алину и Соню разом. — Вы такие классные, я не могу!
Алина снова покраснела, но впервые её это не смутило. Она почувствовала тепло — не только от руки Сони, но и от поддержки подруг.
К ним подошли Маф, Григорьева и Крючкова. Мафтуна протянула:
— Вы чеее гоните? Кадет, даже я в ахуе от твоей смелости с этим выступлением!
Григорьева усмехнулась:
— Да ладно, зато эффектное признание. Это ж как в кино было, я аж прослезилась! — она посмотрела на девушек и улыбнулась, а после перевела взгляд на Владу, и а этом взгляде утаилось что-то неозвученное.
Крючкова хлопнула Соню по плечу и с серьёзным видом добавила:
— Главное, теперь не забудь песню зарегистрировать, а то сопрут.
— Ну че, телки, осталась прощальная дискотека, и первая смена окончена! — радостно говорила Маф, подходя к девушкам и сгребая всех в охапку.
— Да, только мы то тут на все три! Все же? — спрашивала рядом стоящая Окс.
И все в один голос ответили согласием. За эту смену произошло столько событий — что же будет дальше?
Алина ехала в лагерь, и даже в мыслях не могла представить, что эта поездка обернется ей... любовью. И теперь у девушки было только радостное предвкушение от последующих смен.
На прощальной дискотеке девушки, как и обычно веселились и сияли ярче всех остальных в лагере. Соня с Алиной не отходили друг от друга ни на минуту, наслаждаясь своим «официальным статусом», Влада всю дискотеку отжигала рядом с Григорьевой, что уже достаточно было привычным, а остальные девочки просто веселились, каждая по-своему.
Но именно в этот вечер компания девушек все же чаще собиралась вместе, танцевали вместе, обнимались, смеялись, наслаждаясь теперь уже такой приятной компанией и ностальгируя об общих моментах в лагере.
Музыка гремела, заливала танцплощадку светом и смехом. Девчонки уже устали скакать, но вдруг кто-то включил старую лагерную песню — ту самую, под которую они пели у костра в первую ночь.
— О-о-о, только не это! — в шутку простонала Женя, но всё равно взялась за руки с остальными.
И вот они уже стояли в кругу, подпрыгивая, громко и фальшиво распевая знакомые строчки. Кто-то визжал, кто-то кричал слова вперёд музыки, кто-то махал руками, как сумасшедший. Но все были вместе.
Алина смеялась так сильно, что едва могла дышать, пока Соня держала её руку и смотрела на неё — с той же нежностью, что и в первый раз.
В этот момент Алина поняла: они будут помнить эту ночь всегда. И пусть впереди ещё две смены, пусть впереди вся жизнь, пусть она совершенно не понимает, что будет дальше — но сейчас они были здесь. Рядом. И это было их «навсегда».
Соня наклонилась к уху Алины и тихо спросила:
— Малышка, какие планы на ближайшие три дня? — промурлыкала она теперь уже своей девушке. Эта мысль так сильно грела Соню, что глаза у нее сияли сегодня так, как не сияли, наверное, никогда.
Впереди, перед второй сменой, было еще целых три дня — полностью свободные.
Алина почувствовала, как щеки опять заливает жар, но теперь ей было всё равно. Она улыбнулась и ответила:
— Хочу, чтобы эти три дня были только наши. Чтобы ты — и я. Больше никто.
Соня рассмеялась тихо-тихо, коснулась губами её виска и прошептала:
— Тогда будем жить, как будто весь лагерь существует только для нас.
Алина посмотрела на неё — и в этот момент поверила. В то, что можно просто быть рядом и не бояться.
И где-то внутри вспыхнуло предвкушение: три дня впереди — целых три маленькие вечности, которые они могли наполнить собой.
Следующим утром лагеря постепенно пустели.Царила суета: чемоданы грохотали по плитке, кто-то торопливо обнимался, кто-то пытался досказать последнее слово, а в воздухе стоял запах пыли и автобусов. Но для Алины и её девчонок всё это уже не имело той остроты. Они стояли в стороне, помогали, но в глазах у каждой — предвкушение.
— Ну всё, теперь лагерь наш, — усмехнулась Женя, закинув руки за голову. — Целых три дня, пока новые не приедут. Представляете, что можно устроить?
— Я представляю, — протянула Влада и выразительно посмотрела на Григорьеву, стоящую у своего корпуса, которая сделала вид, что не заметила, но уголки её губ всё же дёрнулись.
Окс сияла:
— Я буду каждый день спать до обеда! А потом будем искать приключения!
Алина слушала их вполуха. Она украдкой бросала взгляды на Соню, которая стояла чуть поодаль, опершись на стену своего корпуса. Она выглядела спокойной, но в её глазах мелькала та самая искорка — особая, которая теперь принадлежала только Алине.
К вечеру на территории остались только те, кто шёл на вторую смену. Пространства стало больше, воздух казался свободнее, и это наполняло всё вокруг особым ощущением: лагерь будто выдохнул и открылся только для «своих». «Своих» было совсем немного — две комнаты наших девушек, и еще по несколько человек из каждого корпуса.
Вечером девчонки собрались у костра. На этот раз это было неофициально, без расписания и кураторов. Влада с Женькой нашли где-то колонку, Окс принесла чипсы и пиво, кто-то ещё притащил плед. Все расселись вокруг огня, болтали, смеялись, пересказывали истории первой смены, которые уже начинали превращаться в легенды.
— Мы теперь как ветераны, — ухмыльнулась Женя. — Новенькие даже не будут знать, что тут происходило.
— И не узнают, — добавила Крючкова и показала театральный «знак молчания». — Тайна лагеря, ага.
Влада завопила, когда Григорьева неожиданно подкралась сзади и дёрнула её за плечо:
— Ты чё орёшь, я ж просто пришла!
Все снова разразились смехом. Атмосфера была лёгкой, тёплой, свободной.
Алина же чувствовала себя иначе. Она сидела рядом с Соней, и хотя вокруг было шумно, мир для неё будто сузился до этого маленького расстояния между ними. Соня иногда что-то тихо шептала ей на ухо — про то, что у Влады «странное чувство юмора», или что Окс, наверное, в прошлой жизни была белкой, потому что всё время жует. Алина смеялась, и каждый раз, когда их плечи соприкасались, внутри у неё вспыхивало то самое тепло.
Позже, когда огонь стал тлеть, а разговоры начали стихать, Соня тихо тронула Алину за руку и сказала:
— Пойдём немного прогуляемся?
Алина кивнула, даже не думая. Она поднялась вместе с ней, и никто особо не удивился. Кажется, все уже привыкли к тому, что они вдвоём.
Они пошли по аллее, где тусклые фонари бросали на дорожку жёлтые пятна света. Лагерь казался другим — тише, интимнее, будто специально созданным для двоих.
Соня взяла её за руку — уверенно, спокойно, без стеснения. И Алина почувствовала, как будто ток разошелся по телу. До сих пор не могла привыкнуть к этим прикосновениям, но ей безумно нравилось, как тело реагирует на Соню. Как дыхание сбивается, как появляются бабочки в животе, как начинают пылать щеки. Как будто бы так и должно было быть.
— Знаешь, — тихо сказала Соня, глядя вперёд, — я думала, что приеду в лагерь за движом, тусовками, приключениями и интрижками. А теперь понимаю... Я обрела здесь то, о чем и мечтать не могла. Тебя.
Алина остановилась, сердце снова ухнуло куда-то вниз. Она посмотрела в глаза Сони, будто не веря, что это все реально.
Соня продолжила:
— У меня есть небольшое предложение. Только для нас двоих, — она обвила руками талию Алины, слегка прижимая девушку к себе. — Не хочешь сбежать со мной? Пока у нас есть возможность быть предоставленными самим себе. Сбежим на денек, чтобы нас никто не трогал. Мне невыносимо хочется проводить все время только с тобой.
Алина почувствовала, что эти слова прозвучали будто приглашение в маленьким мир, где не будет больше никого, кроме них двоих. Что-то внутри нее дрогнуло от этой мысли.
— Сбежим? Куда? — переспросила она, чуть улыбаясь, будто боялась, что неправильно поняла.
Соня тихо засмеялась, провела пальцем по её щеке и кивнула:
— Да... Есть у меня одна идейка, главное будь готова. И завтра утром я тебя выкраду, малышка, шепнула она и коснулась её губ коротким поцелуем. — У нас будет приключение.
На следующее утро в комнате подруг Алины уже царил хаос: кто-то спорил, кто-то рылся в шкафчике, кто-то уже строил планы на ближайшие два свободных дня.
— Я предлагаю целый день снимать тиктоки, — бодро заявила Влада. — А то мы почти нихуя не сняли за смену, у меня просмотры падают!
— Ага, да-да, — закатила глаза Женя. — А потом ты ещё предложишь нам всем контент-план, блять, как будто нам это интересно.
Окс тем временем сидела на кровати и сонно жевала где-то отрытые печеньки.
Алина вроде бы слушала, но всё время ловила себя на том, что мысли ускользают. У неё перед глазами то и дело вставало лицо Сони и слова, сказанные вчера ночью. Она предвкушала побег и думала, как бы сделать это незаметно, чтоб не было лишних вопросов. А потом, в нетерпении, решила даже не пытаться что-то выдумать и встала, сказав:
— Я на минутку, свежим воздухом подышу.
И почти выскользнула за дверь, пока никто не стал задавать лишних вопросов.
На улице её уже ждала Соня. Облокотившись на перила, в привычной своей расслабленной позе, но с искоркой в глазах. Когда увидела Алину, распрямилась, подошла ближе.
— Ну что, малышка, готова? — тихо спросила она, протягивая руку.