Зачем тебе это?
Когда они вернулись к толпе, музыка снова гремела так, что вибрировал пол. Внутри Алины всё ещё бушевал шторм и каждый шаг давался тяжело. Она чувствовала себя так, словно все видят, что произошло.
Соня шла рядом спокойно, даже чуть лениво, но держалась так близко, что между ними почти не оставалось пространства. Она то и дело слегка касалась плечом или локтем, и от этих случайных прикосновений у Алины перехватывало дыхание.
— Где вы шлялись? — сразу спросила Крючкова, появляясь будто из ниоткуда. — Мы тут уже думали, что вы смылись бухать отдельно.
Алина неловко усмехнулась и потянулась за стаканом, чтобы спрятать растерянность.
— Просто воздухом подышали.
— Ага, «воздухом»... — протянула Влада, прищурившись. Она окинула взглядом Соню и Алину, заметив их непривычную близость.
Григорьева, держащая стакан в руках, добавила, ухмыльнувшись:
— Они вернулись, значит, всё норм. Не еби мозг, Аврамова.
Алина едва заметно покраснела, стараясь выглядеть так, будто всё в порядке.
Но стоило ей поймать взгляд Жени, как подруга улыбнулась тепло и понимаще — и этого оказалось достаточно, чтобы хоть немного успокоиться. Хотя только эта девушка могла легко догадаться, что произошло.
Соня между тем вела себя так, будто ничего особенного не произошло: легко шутила, кидала комментарии в сторону подруг, но её рука время от времени скользила вдоль руки Алины, почти незаметно касаясь.
Для остальных это выглядело случайно, но Алина каждый раз замирала от этих невинных прикосновений.
Алина старалась отвлечься, танцуя в толпе, но в какой-то момент почувствовала, как Соня наклонилась к её уху и прошептала:
— Расслабься. Никто об этом не узнает, пока ты сама не захочешь.
Кульгавая двигалась раскованно, как будто сама музыка ей подчинялась. Каждое ее движение казалось слишком намеренным, хотя внешне это выглядело как обычный танец.
Для Алины же это было испытание: их плечи то и дело сталкивались, их руки скользили слишком близко, дыхание Сони касалось её шеи, и от этого у Алины в груди всё сжималось и горело.
— Ты вся дрожишь, — прошептала Соня, наклоняясь так близко, что губы почти коснулись уха Алины.
Девушка резко вдохнула, но не ответила — боялась, что голос её предаст. Она просто закрыла глаза на мгновение, позволяя музыке прикрывать её реакцию.
— Ты с ума меня сводишь, — добавила Соня тихо, и её голос утонул в басах, слышимый только Алине.
Снаружи они выглядели просто как две подруги, увлечённые танцем. Но внутри этой тонкой игры каждая секунда превращалась в пытку.
Алина пыталась сосредоточиться на музыке, но её внимание раз за разом возвращалось к теплу тела Сони рядом.
Музыка стихала, яркие фонари медленно гасли, оставляя площадку между корпусами в мягком полумраке. Народ начинал расходиться, кто-то уже зевал, кто-то напевал остатки треков. Воздух был свежим, и после нескольких часов танцев казался почти ледяным.
— Фух, — выдохнула Маф, плюхаясь на ближайшую скамейку. — У меня ноги отвалятся.
— Ты ещё танцевала-то полчаса всего, — усмехнулась Крючкова. — Слабачка.
— Зато Влада с Григорьевой не вылезали с танцпола, — заметила Женя, хитро прищурившись.
— Смотрите-ка, какие неразлучные.
— Жек, я не виновата, что ты постоянно бегала то поссать, то выпить, то попиздеть, — подколола Влада.
— Окс вон на колонне торчала пол дискотеки, Алина меня на Соню свою променяла. Ну и че мне оставалось? Григорьева хоть до последнего держаться умеет!
Девочки дружно расхохотались.
Маф, посмотрев на Алину и Соню, с улыбкой спросила:
— Так че, вы то куда делись посреди дискотеки?
Алина резко подняла глаза, а Соня только лениво потянулась и отмахнулась:
— Гуляли. Воздухом дышали.
Крючкова усмехнулась:
— Да-да, они мне и Владе с Соней так же сказали!
Соня лишь закатила глаза.
— Так, сегодня без афтепати, завтра нам еще предстоит блеснуть интеллектом, — напомнила Женя, намеренно переводя тему, чтобы защитить подругу от неловких допросов.
— Не, ну тут мы вас уделаем по любому, — засмеялась Григорьева. — У нас Кадет отличница!
— Какое совпадение, а у нас Алина, — ответила той Оксана.
Девочки еще перекинулись несколькими фразами, попрощались и разошлись по корпусам.
Корпус Алины.
— Кис, ты так просто не отделаешься, рассказывай, — обратилась Влада к Алине, заходя в комнату. — Что вы делали с Кульгавой вдвоем?
— Началось, блять, — простонала Окс, плюхнувшись на кровать.
Алина пыталась придумать, что ответить, но ни одного разумного варианта не приходило.
— Да мы просто поговорить отошли! —краснея, оправдывалась подруга.
— Да хватит уже сказок, вы бы пососались на танцполе, если б я не заорала! А после такой картины вы вдвоем просто исчезли. Я, конечно, моментами глупая, но не настолько. Девки, вот вы, два плюс два сложить сможете? — требовательно говорила Влада, ожидая от подруги честности и признания.
— Влад, тормози, — буркнула Шестерикова. — Может она не хочет рассказывать, хули ты давишь?
— Потому что если моя лучшая подруга меняет ориентацию, я обязана узнать об этом сразу же! — неожиданно выпалила Влада.
— Блять... — еле слышно выругалась Алина, понимая, что она в безвыходном положении. Мыслей в голове и так было слишком много, а тут еще от нее требуют объяснений, причем незамедлительно. Хотелось бежать.
— Ладно! — на выдохе начала говорить девушка, не в силах больше справляться с эмоциями.
— Ты хочешь знать, состоялся ли поцелуй? Состоялся, блять!
Хочешь знать, что я чувствую? Я не знаю! Не знаю я!
Понравилось ли мне?
Я сама себе не могу признаться в этом, понимаешь?
Мне страшно, блять! Ты довольна? — чуть ли не в истерике вопила девушка.
В комнате наступила немая пауза. Все были в шоке от такого признания и того, каким эмоциональным оно получилось — Алина редко позволяла себе срываться. Даже обычно громкая Влада не знала, что сказать подруге.
— Алин... — осторожно начала Женя, но замолчала, не зная, что сказать.
Влада всё ещё стояла посреди комнаты, широко раскрыв глаза. В её голове явно гремели десятки мыслей. Она прикусила губу, а потом резко провела ладонью по лицу и сказала:
— Бля, ну я... я не хотела тебя довести. Я просто... — она запнулась, — я не привыкла, что ты от меня что-то скрываешь.
Алина отвернулась, её руки дрожали, а голос все еще срывался:
— А ты думала, мне легко? Я сама в ахуе от себя, Влада. Я не понимаю, что со мной происходит. Я не понимаю, почему знакомство с Кульгавой обернулось для меня... так.
— Солнце, — мягко вмешалась Женя, поднимаясь с кровати. — Ты не обязана никому ничего объяснять. Даже нам.
— Но ведь она... — Влада махнула рукой, не находя слов.
— Она же... ну Кульгавая! Девочка! Пацанка, блять! Самовлюбленная, слишком уверенная в себе и очень скрытная. Зачем тебе это?
— А какая, блять, разница? — резко громче обычного перебила её Шестерикова.
— Тебе-то что? Это же её жизнь.
Влада нахмурилась, но уже не так напористо, как раньше.
Она посмотрела на Алину, на её красные глаза, дрожащие плечи — и впервые в голосе Влады прозвучала мягкость:
— Я... я просто боюсь за тебя. И не понимаю этого всего.
Алина вскинула взгляд.
— А ты думаешь, я сама этого не боюсь? — голос дрогнул.
— Ты думаешь, я сама много чего понимаю? Она разрушает все мои устои и принципы, все то, в чем я была так уверена!
Оксана глубоко вздохнула и сказала:
— Девки, ну давайте без драмы. Ничего в этом такого нет. Пусть Алина разберётся сама. Мы же её подруги, а не судьи.
Женя подошла к Алине и тихо обняла её за плечи.
— Никто не имеет права тебя осуждать, слышишь? Даже мы.
Алина прижала лоб к ладоням, пытаясь выровнять дыхание. Всё, что произошло сегодня, слишком навалилось разом.
Но впервые в этой комнате она почувствовала: она освободилась от этого, и её хотя бы слушают, даже если не понимают до конца.
— Я просто... я очень устала, — прошептала она. — Можно я не буду сейчас ничего объяснять?
Женя кивнула.
— Конечно.
Влада тяжело выдохнула и, опустившись на соседнюю кровать, пробормотала:
— Ладно. Я перегнула палку. Извини, кис.
Окс шумно хлопнула ладонями по одеялу:
— Всё, тему закрыли. Завтра проснёмся, будем ржать над тем, как я с колонны чуть не навернулась.
В комнате снова стало легче дышать. Но у Алины внутри всё равно оставался хаос — теперь не только от поцелуя, но и от того, что её тайна оказалась так легко раскрыта.
Корпус Сони.
В комнате царил бардак: кроссовки валялись у дверей, на столе — пустые стаканы и недоеденные чипсы. Маф растянулась на кровати, уткнувшись в подушку, и лениво наблюдала за Соней, которая спокойно снимала худи и закуривала сигарету в открытую форточку.
— Ну, рассказывай, Кадет, — протянула Григорьева, щурясь и подперев голову рукой. — Куда вы с Алинкой свалили? Пол лагеря вас потеряло.
Соня медленно выдохнула дым и ухмыльнулась:
— А вам чё, отчёт с таймингом нужен?
— Нее, — фыркнула Крючкова, вытянув ноги и уставившись в потолок. — Нам достаточно ключевых слов: «поцеловались», «держались за ручки» или «Алина от страха сбежала».
Маф засмеялась:
— Вы че гоните, Алинка бы не сбежала! Она такая — типа «ой, я приличная», а сама, отвечаю, кайфует, когда ты рядом.
Соня повернулась к ним, облокотившись на подоконник. В глазах — ни намёка на выдачу информации, только привычная наглая ухмылка.
— А вы че, прям эксперты в чужих романах, да?
— Так это не чужое, это наше, лагерное, — с видом всезнающего судьи заявила Крючкова. — Тут всё общее: еда, турники и ваши мутки.
— Ой, — фыркнула Григорьева, — как будто у тебя самой язык не чесался узнать, чё там у них.
— Да у меня язык чешется по другому поводу, — парировала Саша и кивнула на Григорьеву. — Ты сама-то сколько треков подряд с Владой отплясывала, а?
Григорьева моментально покраснела и швырнула в неё подушкой:
— Закройся нахуй!
— Вот именно, — ухмыльнулась Соня, затушив сигарету.
— У каждого свои тайны. И мои — не для вашего балагана.
Маф, не выдержав, захохотала:
— Ха, ну всё, значит сто пудов что-то было! Если Кадет молчит, значит, точно есть что скрывать.
Крючкова возмутилась:
— Да Кадет всегда молчит!
Соня лишь широко зевнула, натянула худи обратно и бухнулась на кровать.
— Можете думать, что хотите.
— Да мы и так думаем, — хором сказали Григорьева и Крючкова, а потом начали дразнить её шёпотом: «Алинааа, малышкааа...»
Маф, расхохотавшись, добавила:
— Бля, скоро весь лагерь узнает, что Кадет у нас романтик, а не бандитка.
Соня только усмехнулась в ответ, закрывая глаза.
Ей было все равно на их подколы — внутри всё ещё горело от того поцелуя.
Кульгавая точно поняла — она влюбилась в эту девушку.
В ее глаза, в которых можно было тонуть.
В ее улыбку — такую искреннюю и заразительную.
В то, как чертовски мило она смущалась рядом с Соней.
В то, как уверенно танцевала на каждой дискотеке.
В ее доброту, легкость, и такую искренность.
Резко и неожиданно, это перестало быть для нее игрой или очередной интрижкой.
И она была уверена — Алина тоже чувствует что-то.
Но было слишком много сложностей: неуверенность Алины, отсутствие подобного опыта и, пожалуй, самое главное — боязнь осуждения общества и «неправильность» этих чувств.
И Соня не знала — справится ли с этим такая хрупкая на первый взгляд девушка.
И не собиралась давить на нее.