Волчье

        Горячий сухой воздух обжигал лицо, терпкий горький запах гари забивал легкие, от чего свербело в носу, а серые облачка пыли, поднятой множеством тяжелых копыт, заставляли глаза слезиться. Почувствовав, как скатилась по щеке теплая влага, я раздраженно стерла ее тыльной стороной ладони, уставившись воспаленными глазами на высокие глухие врата, темнеющие впереди.

Вокруг на много лиг не было совершенно ничего, кроме выжженной, сухой пустыни и острых хищных скал, которые устремились высоко в небо, мертвая природа, уже давно не радующая глаз насыщенными цветами, мерзко серела, и запертая в тесной клетке ребер волчица то и дело встревожено металась, недовольно ворча и скаля острые зубы. Свободолюбивые оборотни, привыкшие к насыщенной зелени леса Фангорн, с каждым мгновением вели себя все более беспокойно, им отчаянно не нравилось находиться здесь, и, наверное, только преданность своей альфе все еще удерживала волнующуюся армию на плате Горгорот.

Понять это было совсем не сложно, нужно было лишь повернуть голову и взглянуть в глаза Маргрит, находящейся по левую руку от меня. Крепко сжимающая поводья и от волнения прикусившая губу девушка старательно хорохорилась, пытаясь сделать вид, что все в порядке, но широко распахнутые карие глаза потускнели от страха, и впервые за все время нашего знакомства я видела, как бесстрашный командир разведчиков боится.

Рядом прошелестела ткань тяжелого плаща, замерший на мгновение перестук лошадиных копыт возобновился, и я повернула голову, едва сдержав скользнувшую по губам кривоватую улыбку.

Арагорн, сын Араторна, прямой наследник Исильдура и наследник трона Гондора, восседающий на норовистом пегом жеребце, одетый в королевские доспехи, проехал рядом со мной, не сводя взгляда с пока еще закрытых Черных Врат, и на серьезном, словно высеченном из камня лице не дрогнул ни единый мускул. Услышав правду о происхождении друга, я сначала не поверила собственным ушам, но теперь, видя, как Странник ведет за собой огромное объединенное войско Гондора, Рохана и Серого Оплота, не понимала, как не поняла этого раньше, как не увидела внутренней силы, уверенности и непоколебимой веры в победу. Он делал то, чего не делала я, он одним своим видом убеждал каждого воина своей армии в том, что надежда есть, и я, признавая власть друга, беспрепятственно отступила, позволяя ему взять командование войсками на себя.

В отличии от людей, готовых идти за сильным предводителем, волки были верны только своей альфе и не признавали авторитета других, но в данном случае именно альфа решила подчиниться, и у стаи не было причин не доверять этому выбору.

Небо было затянуто тучами, горький пепел кружился в воздухе, оседая на волосы и доспехи серым снегом, и невозможно было понять, какое сейчас время суток. Пейзажи вокруг не менялись, и чем больше мы приближались к Черным Вратам, тем сильнее мне казалось, что они с каждым шагом вырастают, давят на сознание, заставляя пригибаться к земле и чувствовать себя не в своей тарелке. Как и мои собратья, я ощущала незримую тревогу, ощущала, как волнуется моя волчица, которой происходящее совсем не нравилось, и мне казалось, что окажись я в этом месте одна, обязательно бы убежала от искреннего испуга.

Сейчас же справиться с собственным страхом мне помогала поддержка друзей, которые плотной стеной высились по обе стороны от меня.

Возле встревоженной Маргрит, крепко сжимая поводья, покачивался в седле Леголас, за спиной которого виднелось хмурое лицо Гимли, по левую сторону от Арагорна ехал Гэндальф, положивший руку на плечо испуганного Пиппина, рядом с ними, обнимая за пояс сосредоточенного Эомера, оглядывался по сторонам Мэри, то и дело поправляющий сползающий на глаза шлем, а рядом со мной, опережая на полкорпуса, придерживал рвущегося вперед черного жеребца Боромир.

После того, что произошло вчера, мы с мужчиной не разговаривали, даже не смотрели друг на друга, и если гондорец весь вечер и сегодняшнее утро был занят, о чем-то постоянно споря с Арагорном и остальными в большом шатре, в котором всю ночь горели свечи, то я, чувствуя себя последней трусихой, до истерики боялась посмотреть ему в глаза. Руки дрожали, словно при лихорадке, мысли роились пчелиным роем, а от воспоминаний о горячих губах, сминающих мои, и требовательных руках, оставляющих синяки на нежной коже, внутри все сжималось в тугой узел. Я отчаянно мотала головой, пытаясь избавиться от странного чувства, я остервенело терла припухшие губы, пытаясь забыть вкус жадных поцелуев и искренне надеялась провалиться в глубокий сон, чтобы забыться, но чертов воин преследовал меня и там, горячо шептал мое имя, не позволяя отстраниться, и тело буквально пылало. Сводящие с ума сны сладкой болью отзывались где-то в груди, судорогой сводили бедра, и, проснувшись еще до рассвета, я бездумно всматривалась в тяжелую ткань шатра, касаясь темнеющих на смуглой коже отметин, искренне не понимая, где сон, а где реальность.

Захлебывающаяся желанием волчица отчаянно билась о ребра и скреблась острыми когтями, а я, изо всех сил пытаясь запереть ее поглубже в ловушке человеческого тела, боялась покинуть свой темный, безопасный шатер.

Утром в лагере царил хаос, беспокойные воины готовились к битве и коротко переговаривались, то и дело слышались недовольные окрики и раздраженные ругательства, и пользуясь тем, что во всеобщем бедламе никто не обращает ни на кого внимания, я старалась не отставать от других, низко склонив голову вниз и радуясь тому, что длинные волосы завесили лицо. Создавать видимость невероятной занятости было легко, к явно озабоченной проблемами королеве никто не рисковал подходить, и лишь заметив прищуренный, словно бы насмешливый взгляд пробегающей рядом Маргрит, я поняла, что нацепленная маска не столь надежна, как я думала. К тому же, спустя всего каких-то несколько минут лагерь был свернут, мне подвели меланхоличную мышастую кобылу, и я даже не заметила, как оказалась в начале длинной колоны воинов рядом с друзьями и Боромиром.

Пронзительный взгляд серых глаз опалил каленым железом, заглянув в самую душу, норовистый вороной жеребец надежно пристроился возле моей кобылы, словно намереваясь провести так всю оставшуюся жизнь, а потянувшуюся было к паре волчицу я силой посадила на невидимую цепь.

Не время сейчас, да и не место.

В столь тяжелый, безумный день голова нужна была мне чистой.

— Отвратное местечко, — негромкий голос Маргрит заставил вздрогнуть, отвлекшись от мрачных мыслей, и я оглянулась на подругу, которая поравнялась со мной. Встревоженный конь недовольно всхрапнул, закусив удила, но первая бегущая по следу даже не обратила на это внимания, всматриваясь в тяжелую громадину Черных Врат. Никто не знал, что нас ожидает там, за ними, никто не знал, чем может закончиться этот серый день, а взгляд то и дело метался к горячей громадине Ородруина, который время от времени вспыхивал алыми брызгами, выбрасывая клубы пепла, от которого темнело небо. Чувствительный нос улавливал резкие запахи, пробирающие до дрожи, и я, не сдержавшись, раздраженно потерла его, пытаясь перебить терпкость горячего воздуха.

— И где они? — громкий голос Пиппина звенел от едва сдерживаемой тревоги, однако винить за это храброго хоббита, последовавшего за нами на страшный бой, никто не смел. Замерший возле нас Арагорн оглянулся через плечо, рассматривая стройные ряды объединенной армии, застывшей каменными изваяниями и крепко сжимающей свое оружие, а после, пришпорив лошадь, первым двинулся к Черным Вратам.

Друзья, не отстающие от своего предводителя ни на мгновение, последовали его примеру, направившись следом, а заставив свою кобылу шагнуть вперед, я краем глаза заметила, как отделилась от ровного строя бронированных волков внушительная фигура. Хмурый Скьельд, не спрашивая моего позволения и не требуя разрешения, молчаливой тенью скользнул за нами, а на мгновение пересекшись взглядом с золотым янтарем внимательных глаз, я только едва заметно кивнула. Поддержка кого-то из своей стаи в тот момент была как нельзя кстати, остальные Маршалы, оставшиеся во главе армии Серого Оплота, проводили нас пронзительными взглядами, жгущими спину, и я поспешила отвернуться от них, не желая видеть какой-то обреченной решительности, с которой смотрели на нас воины, оставшиеся на своем месте.

Небольшой отряд, выглядящий на огромном плато совсем крошечным, почти смешным, с каждым шагом приближался к конечной точке нашего путешествия, и я даже не могла винить собственную волчицу, нервы которой натянулись тугими струнами. С каждым мгновением желание развернуть лошадь и умчаться прочь становилось все сильнее, но рассеянный взгляд, блуждающий по серым пейзажам, неизменно натыкался на широкую спину, защищенную серебристыми доспехами, и я понимала, что бросить все и сбежать не могу. Не тогда, когда до конца осталось всего ничего.

Подчиняясь болезненно впившимся в губы удилам, лошади одна за другой остановились почти у самых Врат, недовольно перебирая тонкими ногами, а я, на мгновение прикрыв глаза от налетевшего сухого ветра, запрокинула голову назад, всматриваясь в черную, ржавую громадину тяжелой конструкции, которая словно бы подпирала серое небо. По сравнению с этим строением я сама себе казалась мелкой букашкой, хищные скалы, нависающие с двух сторон, давили и словно бы заставляли пригибаться к сухой, мертвой земле, и я сама не заметила, как хрипло выдохнула, с силой сжав в руках кожаный повод.

Остановившийся впереди Боромир оглянулся на тихий скрип плотных перчаток, окинув меня внимательным взглядом, однако не успел ничего произнести, как по всему плату пронесся ровный голос Арагорна:

— Пусть силы черной страны выходят на бой! Да свершится над ними справедливый суд!

Гулкое эхо отбилось от холодных камней и ржавого металла, затерялось где-то в пепельном небе, а с губ сорвался шумный вздох, когда где-то там, за высокими вратами, раздался мерзкий скрежет. Замерший рядом Скьельд зло зарычал, вздыбив шерсть на загривке, в глазах Маргрит расплылось жидкое золото, а я буквально спиной почувствовала тревогу своей стаи, которая подчинялась вскинувшимся инстинктам. Нахмурившийся Леголас оглянулся на первую бегущую по следу, заметив, как та переменилась в лице, рядом нервно переступил с ноги на ногу конь Эомера, из-за спины которого выглядывал уже посеревший от ужаса Мэри, и только Гэндальф с Арагорном даже не пошелохнулись, хмуро наблюдая за тем, как тяжелые ворота, заскрипев, начали медленно отворяться. Земля задрожала, меланхоличная лошадь, до этого не обращающая ни на что внимания, взбрыкнула подо мной, заставив крепче сжать коленями бока, а взгляд мгновенно зацепился за узкий просвет, возникший между двумя громадными створками. Увидеть что-то внутри крепости не представлялось возможным, а все внимание моментально привлекла высокая широкоплечая фигура, покачивающаяся в седле закованного в броню коня, шагнувшего нам навстречу.

Всадник, выступивший из крепости, был затянут в черные одежды, плотный шипастый шлем полностью закрывал голову и верхнюю часть лица, а та открытая его часть, которая виднелась из-под черного металла, была похожа на уродливую жуткую маску. Поднявшаяся откуда-то изнутри волна тошноты заставила прижать к губам руку в рефлекторной попытке справиться с нахлынувшими эмоциями, вырвавшееся из груди рычание самой себе показалось оглушительным, и я даже не смогла винить Скьельда, когда тот припал к сухой земле, готовясь к прыжку. Короткий взмах рукой заставил оборотня замереть на месте, не заметивший наших переглядываний Боромир, словно невзначай, повернул своего жеребца, оказавшись между мной и незнакомым всадником, а со стороны Гимли донеслось приглушенное ругательство, произнесенное на кхуздуле, которого я не знала.

Впрочем, что-то мне подсказывало, что все сказанное гномом как никогда точно отображало отношение каждого из присутствующих ко всему происходящему.

— Мой господин, Великий Саурон, приветствует вас, — голос был ему под стать, скрипящий, холодный, пробирающий до костей, и волчица внутри с готовностью зарычала, готовясь броситься вперед, разорвать, уничтожить. Широкая, самодовольная ухмылка обнажила желтые, словно бы сточенные зубы, от чего глашатай стал выглядеть еще ужаснее. Это был человек, я не сомневалась в этом, втягивая полными легкими горький запах, но почему-то на уродливого монстра он был похож намного больше. — Кто из вашего сброда достоин говорить со мной?

— Мы пришли не приветствовать Саурона, вероломного и проклятого, — отбрил Гэндальф, взявший переговоры в свои руки, и я заметила, как после его слов уродец дернул верхней губой, обнажая кривые зубы в оскале. Громадный черный конь тяжело дышал и нервно бил копытом, прочные доспехи позвякивали при каждом движении, и я заметила, как Боромир, словно невзначай, положил руку на эфес своего меча. Плечи мужчины были широко расправлены, излучая исходящее от воина напряжение, и мне почему-то казалось, что воин вот-вот бросится в бой. Взгляд скользнул по медному затылку, запутавшись в жестких волосах, и я силой заставила себя вновь взглянуть на глашатая. — Передай своему господину, что армии Мордора должны быть распущены, а он сам должен покинуть эти земли и никогда больше не возвращаться.

Словно каленая сталь заскрежетала в сером воздухе, наполненном пеплом, — незнакомец громко засмеялся, запрокинув голову назад, и в этом смехе было столько холода и превосходства, что пальцы сами собой сжались на поводе крепче. Холодная сталь спрятанного в ножнах меча словно обожгла, до безумия захотелось заставить этого уродца замолчать, и мне с трудом удалось подавить это желание. Инстинкты взвыли, как безумные, зубы до крови прикусили нижнюю губу, и мне показалось, что всего лишь на какое-то мгновение голова Боромира самую малость повернулась в мою сторону. Впрочем, в тот же момент оборвался смех глашатая, и тот вновь заговорил, пронзая каждым словом:

— Седая борода... Мне было велено передать тебе это.

Разорвал тишину серого утра тихий перезвон, белый росчерк взметнулся в воздух, заставив рефлекторно дернуть головой, а взгляд жадно вцепился в непонятную белоснежную ткань, которую уродец швырнул прямо в лицо Гэндальфу. Резкое движение заставило полотно расправиться, и я сумела различить тоненькую, сотканную из тончайших мифриловых нитей кольчугу с вышитым золотом воротом.

В сознании яркой вспышкой вспыхнуло воспоминание темных подземный копей и терпкого смрада крови и металла, кровь вскипела в жилах от испытанного ужаса, а в ушах поднялся звон, когда я узнала уже знакомую кольчугу, увиденную лишь однажды. Мрачные образы пронеслись перед внутренним взором калейдоскопом, я вспомнила несколько безумных мгновений, в которые взмыленная волчица мчалась к голубоглазому хоббиту, думая, что он ранен, и испытанное тогда облегчение сейчас страхом застыло где-то в горле, когда я осознала, что все это значит.

Если мифриловая кольчуга сейчас оказалась в руках прислужников Саурона...

— Нет... — выдохнула я, не справившись с эмоциями, и тихий вздох показался мне просто оглушающим. — Нет-нет-нет...

Обезумевшая от горя волчица громогласно взвыла в груди, невидимая глазу тяжелая гранитная плита камнем рухнула куда-то на дно желудка, а разум словно помутился, и я даже не заметила, как отчаянно зажгло от выступивших слез глаза. Мир вокруг поплыл, и как мне удалось удержаться в седле, я искренне не понимала.

— Илва... — услышавший мой невнятный шепот Боромир оглянулся, в серых глазах всколыхнулось искреннее сочувствие, от которого я буквально захлебнулась захлестнувшим меня отчаянием, чувствуя, что как не хватает воздуха. Все, на что мы так надеялись, все, к чему мы стремились, чего ожидали...

Все пошло прахом, и я, все еще не веря своим глазам, искренне не понимала, как быть дальше. Ведь если Фродо, маленький, беззащитный Фродо...

Послышались испуганные восклицания хоббитов, Маргрит с Эомером, искренне не понимающие, что происходит, переводили удивленные взгляды с белоснежной кольчуги на наши побелевшие от ужаса лица, волки, учуявшие отчаяние своей альфы, нервничали, срываясь на приглушенное рычание, даже где-то за спиной до меня волнами долетала тревога собратьев, а Скьельд, осознавший, какое впечатление производит на королеву неизвестная ему одежка, вновь припал к земле, оскалив аршинные клыки и взглянув на глашатая со звериным бешенством в золотом взгляде.

— Надо же, кого я вижу, — привлеченный рычанием приспешник Саурона повернулся к нам, и пусть никто не видел его глаз, но почему-то мне казалось, что он внимательно и жадно смотрит на подобравшегося серого зверя. — Что за дешевый сброд, не поленились даже этих вонючих псин вытащить из их грязных буд.

Скьельд сорвался на безумное рычание, явно обозлившаяся Маргрит приподнялась на стременах, не справившись с пробежавшейся по телу дрожью и не обращая внимания на то, как Леголас, словно невзначай, осторожно коснулся ее руки, а золотая пелена, упавшая мне на глаза, разбилась о серую сталь знакомых глаз. Боромир, по-прежнему глядящий на меня, едва заметно мотнул головой, будто бы прося не дурить, и я, подавив отчаянно воющую волчицу, с трудом заставила себя не горячиться. От отчаянья было физически больно, но ослепить себя ему я не позволила.

Крепко сжала челюсти, пытаясь справиться с силами, и буквально прорычала:

— Скьельд, назад.

Волк зло заворчал, но послушно отступил, не собираясь противиться приказу альфы, Маргрит, поймавшая мой предупреждающий взгляд, покорно опустилась обратно в седло, спрятав вновь ставшие карими глаза. Мужчины, убедившись в том, что никто ни на кого нападать не будет, вновь повернулись к глашатаю Саурона, а тот, осознав, что вывести из равновесия никого не удалось, широко усмехнулся, обнажив желтые зубы.

— Вижу, полурослик был вам очень дорог, — в скрипучем голосе слышалось нескрываемое торжество, которое заставляло моих друзей хмуриться. — Знаете, он очень мучился в руках хозяина.

Темное забрало поворачивалось в разные стороны, уродец словно всматривался в каждого из нас, пытаясь понять, задевают ли нас его слова, однако мимолетной слабости себе больше никто не позволял, хмурые лица оставались непроницаемыми, и даже волки хранили молчание, сверкая золотом хищных глаз.

— И кто бы мог подумать, что кто-то столь маленький выдержит столько мучений, — очередная вспышка злорадного смеха всколыхнула утреннюю тишину, сорвавшийся порыв ветра бросил в лицо спутанные волосы, и я лишь краем уха услышала приглушенный всхлип, который сидящий в седле Гэндальфа Пиппин отчаянно пытался подавить, прижимая к груди кольчугу. Мэри, прячущийся за Эомером, выглядел не лучше, смаргивая невольные слезы, зло пыхтящий Гимли по-прежнему цедил сквозь зубы ругательства, а от стужи, царящей в глазах Арагорна, было не по себе даже мне. — А ведь он выдержал, старик. Он все выдержал...

Недвусмысленность равнодушно брошенной фразы не оставила ни у кого сомнений в том, что он имел ввиду, всколыхнувшуюся внутри ярость подавить удалось с огромным трудом, и только недюжинная сила воли заставила меня крепче сжать поводья вместо того, чтобы зарычать. Скьельд взволнованно переступил лапами, со стороны стоящего впереди Боромира донесся шумный вздох, а в глазах Гэндальфа впервые заблестела влага, которую старик не сумел спрятать.

Медленный перестук копыт заставил вздрогнуть, взгляд зацепился за статную фигуру Арагорна, тронувшего поводья своей лошади, и я невольно подобралась, неотрывно наблюдая за тем, как друг неспешно приближается к глашатаю. Улыбка у того немного потускнела, он подобрался в седле, настороженно поглядывая на Странника, который по-прежнему сохранял непроницаемое лицо, а после даже попытался усмехнуться вновь.

— И кто же это? Неужели, наследник Исильдура? — издевка, прозвучавшая в голосе, слышалась слишком явно. — Чтобы стать королем, нужно немного больше, чем сломанный эльфийский меч.

Движение было молниеносным и совсем неожиданным, я даже не заметила, насколько быстро все это произошло, просто в какой-то момент разрезал воздух острый меч, и голова глашатая, слетев с шеи, покатилась по серой земле, зазвенев металлическим шлемом. Брызги крови оросило мою броню, дернулся от неожиданности Боромир, рефлекторно натянув повод и заставив жеребца отступить назад, ближе к моей кобыле, а яростно сверкнувший глазами Арагорн, крепко сжимающий в руках меч, оглянулся на нас.

Хмурое лицо исказилось от злости, с губ срывалось тяжелое дыхание, а уверенность, скользившая во взгляде мужчины, не оставила у меня никаких сомнений.

— Кажется, переговоры закончились, — мрачно констатировала я, наблюдая за тем, как катится по острому лезвию багряная кровь.

— Я не верю в этот бред! — рявкнул явно обозленный Арагорн, обведя нас шальным взглядом. — И ни за что не поверю!

Вновь заскрежетал сложный механизм, земля дрогнула, а инстинкты буквально взвыли, когда тяжелые створки Черных Врат начали медленно открываться. Взгляд скользнул за спину Странника, я приподнялась на стременах, пытаясь рассмотреть то, что открывалось взору, и буквально захлебнулась на вздохе, увидев далеко впереди, на фоне черного, устланного копотью неба, остроконечную башню, которую венчало громадное, полыхающее огнем Око, смотрящее прямо на нас. Тело сковало ужасом, дыхание перехватило, а горло сжало спазмом, и на несколько долгих мгновений я словно забыла, как дышать, судорожно сжимая в похолодевших пальцах тугой повод. Пронизывающий взгляд Ока не позволял даже шелохнуться, мир вокруг заиграл золотыми оттенками, и я будто из-за плотной стены воды услышала яростное звериное рычание.

Это пробудило меня от оцепенения, заставив вздрогнуть, взгляд скользнул вперед, и я буквально похолодела, заметив приближающиеся к нам стройные ряды черного воинства. Скрежет и скрип темных доспехов разорвали серую тишину раннего утра, усилившийся запах гари забил легкие, буквально удушая, и я, почувствовав нехватку воздуха, опустилась обратно в седло, чувствуя, как вскипела в венах в кровь. Всколыхнувшийся страх я постаралась подавить в зародыше, убеждая себя в том, что именно к этому мы стремились, именно этого хотели, выступая из Минас-Тирита.

Теперь же отступать было поздно.

— Назад! — громкий голос Арагорна словно привел в себя, заставив вздрогнуть, руки крепко сжались на хлестком поводе, от чего недовольно захрипевшая кобыла присела на задние ноги, и только взметнулся волной ветер, бросивший в лицо пыль, когда лошадь Странника пронеслась мимо спешной рысью. Остальные мужчины следовали примеру своего предводителя, явно встревоженная не на шутку Маргрит перехватила мой взгляд, ни на мгновение не отступая от хмурого Леголаса, да и я задерживаться не стала. — Всем назад!

Издалека я видела ужас, исказивший лица людей, все еще удерживающих ровный строй, видела мрачную решительность оборотней, готовых стоять до последнего вздоха, а при нашем приближении тихо заворчали волки, стоящие впереди остальных. Припорошенные пеплом доспехи не блестели, как в битве при Пеленнорских полях, густая шерсть всевозможных оттенков поседела, будто мгновенно утратив все краски, и от внутренней силы, исходящей от членов стаи, мне почему-то всего лишь на мгновение стало спокойнее. Отчаяние и искренний страх потускнели, позволив взглянуть на окружающий мир здраво, взгляд прояснился, и я позволила себе короткий вздох, сорвавшийся с искусанных губ.

Ничего ведь еще не было кончено, и как и Арагорн, я отказывалась верить в то, что Фродо попался в руки Саурона. Нет, он был маленьким и беззащитным, но храбрым, и очень-очень смышленым, и даже то, что кольчуга малыша каким-то невообразимым образом оказалась в руках мертвого уже уродца... это ничего не значило.

Скользящий по незнакомым лицам взгляд зацепился за молодого воина, совсем еще мальчишку, который испуганно отступил на шаг, натолкнувшись на старшего товарища, и тут же пронесся над плато громкий голос Арагорна, отбившийся от холодных скал:

— Стоим на месте! — взгляд серых глаз был исполнен уверенности, которая пробирала до дрожи, а ропот, проскользнувший среди воинов, стих призрачным шепотом. — Сыновья Рохана... Гондора... Мои братья! — Странник дернул повод, заставив гарцующего коня развернуться, и я перехватила взгляд друга, почувствовав, как подобралась в груди готовая к бою волчица. — Друзья... Я вижу в ваших глазах тот же страх, который сжимал мое сердце! Возможно, наступит тот день, когда мужество оставит нас, и мы разорвем связавшие нас узы, но это будет не сегодня... Возможно, наступит день, когда треснут щиты, и придет закат нашей эпохи, но только не сегодня! — всколыхнувшийся внутри Арагорна огонь я почувствовала, словно что-то физическое, и испытываемая другом уверенность каким-то непостижимым образом передалась и мне. Сейчас я видела перед собой воина, видела короля, и понимала, что могу доверить ему свою стаю и свою жизнь. — Сегодня мы сразимся за все, что вы любите на этой земле!

Гнедой конь нетерпеливо перебирал тонкими ногами, взволнованно мотая головой, поднявшийся ветер рвал волосы и плащи, сыпля в глаза пеплом, Арагорн загнанным, готовым сорваться в бой зверем метался по мертвой земле, отчаянно всматриваясь в глаза своих людей, а наши друзья, выстроившись впереди армии ровной линией, крепко сжимали в руках свое оружие. Прищурено поглядывал на приближающихся противников Эомер, словно оценивая свои силы, демонстративно поигрывал секирой Гимли, явно готовый размять руки в бою, украдкой переглядывался с Маргрит сосредоточенный и серьезный Леголас, тщетно гасящий вспыхивающую в глазах тревогу, и я невольно подумала о том, что за столь короткий срок эти двое уже успели сблизиться друг с другом, пусть и не показывали этого остальным.

Губы изогнула легкая, немного грустная улыбка, а взгляд скользнул к Боромиру, все так же находящемуся рядом. Терпкий запах окутывал пряным облаком, близость сильного мужского тела тревожила беспокойную волчицу, и я невольно подобралась в седле, когда пронзительный взгляд потемневших серых глаз пересекся с моим. Тихий хриплый голос показался мне бредом воспаленного сознания

— Пообещай мне, что ни на шаг от меня не отойдешь.

Сердце сжалось от непонятно откуда возникшей нежности. Да куда же я от тебя денусь после всего, что мне довелось ради тебя пройти?

— Илва? — Арагорн отвлек меня от тяжелых мыслей, заставив повернуть к нему голову, и я, заметив застывшее в его глазах ожидание, медленно вытащила из ножен свой меч. В ответ на это движение зарычали окружающие нас волки, нетерпеливо разрыхляя острыми когтями мертвую сухую землю, а собственная белоснежная хищница вскинулась, готовая сиюминутно броситься в бой.

— Серый Оплот с вами, — негромко произнесла я, кивнув Арагорну, и мой друг, спрятав в уголках губ легкую улыбку, в последний раз обвел взглядом друзей и армию, а после, повернувшись к выстроившимся впереди полкам Черного Воинства, пришпорил тут же сорвавшегося с места жеребца.

Это стало сигналом, вокруг задрожал воздух, когда сотни молниеносных, тяжелых волков сорвались со своего места, опережая зло заржавших лошадей, а мир завертелся, как в калейдоскопе, и я даже не удивилась, когда перед глазами все запульсировало золотом. Волчица громко взвыла в груди, зазывая за собой стаю, ветер засвистел в ушах, разметав волосы и бросив в глаза пыль и пепел, но я только сморгнула выступившую влагу, боясь зажмуриться. Разомкнула губы, позволив шумному вздоху скользнуть по потрескавшейся коже, судорожно сглотнула, чувствуя, как на мгновение дрогнула рука, сжимающая меч, а после...

А после оружие Арагорна, ставшего острием нашего клина, вонзилось в тело громко взвывшего от боли орка.

Заскрежетала сталь, заскрипели доспехи, брызнула во все стороны темная, горячая кровь, и я буквально захлебнулась на вздохе, когда испуганная кобыла вскинулась на дыбы, ударив копытом возникшего из ниоткуда перед ее мордой орка. По ушам било сумасшедшее звериное рычание, вокруг царил самый настоящий хаос, и я вновь, как и в предыдущей битве, очень быстро потеряла из поля зрения друзей. Орков было много, намного больше, чем нас, они окружали каждого из воинов объединенной армии, мешая рассмотреть что-то другое кроме черного полотна, а удушающий землистый смрад смешивался с горечью пепла, забивая легкие и сдавливая горло. Дыхание сбивалось, плотная кожаная броня прилипла к разгоряченному телу, а волосы потемнели и слиплись от выступившего пота, постоянно падая на глаза. Мышцы превратились в камень, клинок со свистом рассекал воздух, скрежеща о сталь доспехов и разрывая кожу и сухожилия, а липкая черная кровь покрывала и броню, и шкуру беснующейся под седлом лошади, и мертвую землю под ее копытами. На отдых не было даже секунды, сражаться приходилось на износ, и я до истерики боялась того, что силы закончатся раньше, чем враги перед лицом.

Волки бились яростно, словно в последний раз, острые когти и зубы разрывали чужую плоть, а ржавая сталь не причиняла вреда мощным телам, скрежеща по прочным доспехам, оставшиеся в человеческом обличии оборотни дрались так же отчаянно, сверкая яростным золотом глаз, и вдохновленные словами своего короля люди не торопились отставать от моих подданных, отстаивая свою жизнь и свободу не менее горячо. Люди и волки боролись вместе, спиной к спине, не уступая значительно превосходящим нас количеством войскам противника, они уверенно держали свои позиции, то идя в стремительную атаку, то насмерть стоя в защите, и столь сплоченная работа не могла не восхищать.

Наверное, в любой другой момент я бы обязательно отдала должное такой самоотверженности, но сейчас у меня на это не было ни сил, ни времени.

Пот катился по лбу градом, с пересохших искусанных губ срывались хрипы, а из прорехи в рассеченной мечом броне на бедре выплескивалась кровь, но на боль я не обращала никакого внимания, отчаянно кусая губы и попросту боясь остановиться. Усталость валила с ног, и что-то мне подсказывало, что прекрати я орудовать мечом хотя бы на мгновение, и тут же рухну на твердую землю без сил. Инстинкты выли, кровь бурлила в венах, а запертая в груди волчица отчаянно рвалась в бой, требуя пропустить ее в сознание, и то и дело я чувствовала, как зубы против моей воли удлиняются, превращаясь в острые клыки. Сохранить контроль над собственным зверем было ужасно трудно, я боялась, что не справлюсь, а болезненная судорога превращения спутала бы мне сейчас все мои планы.

Сквозь пыл отчаянного боя мне с трудом удавалось рассмотреть, что происходит вокруг, но время от времени в поле зрения попадали знакомые лица, и это позволяло мне убедиться в том, что с друзьями все в порядке. Эомер с огромным двуручником косил противников налево и направо, прикрывая широкой спиной столь же яростно сражающегося Мэри, неподалеку от них размахивал огромной секирой зло пыхтящий Гимли, а в самой гуще врагов, уже стоя на земле, держали круговую оборону Леголас с Маргрит, стоящие друг к другу спиной и не позволяющие оркам даже приблизиться на расстояние удара. Я видела Арагорна, мельком заметила и Гэндальфа с Пиппином, которых тут же скрыла от меня плотная стена врагов, а совсем рядом, стоило только оглянуться через плечо, отчаянно дрался сразу с несколькими орками Боромир.

Его меч серебристым росчерком разрывал воздух, медные волосы растрепались и пребывали в полнейшем хаосе, а серебристые доспехи с изображением Белого Древа были заляпаны чужой кровью. Долго наблюдать за молниеносными, резкими движениями мужчины у меня не получалось, но всего пары мгновений, пары рефлекторно брошенных взглядов мне хватило, чтобы понять, что и в спарринге со мной вчера на привале воин сдерживал себя, потому что против такой мощи я бы не продержалась и пары секунд. Боромир был похож на яростного зверя, внутри него горел неугасаемый огонь, и моя волчица, пораженная увиденным, словно бы готова была увидеть вместо серой стали расплавленное золото — куда больше гондорец был похож на оборотня, но никак не на человека, и его внутреннего, невидимого глазу зверя моя хищница чувствовала почти физически. Она рычала и ярилась, защищая свое, она всем естеством тянулась к паре, боясь отступить даже на шаг, и я понимала, что даже не дай я Боромиру обещания оставаться рядом, все равно бы делала это, не смотря ни на что.

Его ярость была моей яростью, его отчаяние было моим отчаянием, его раны были моими ранами, и сердца бились в одном ритме, заставляя чувствовать друг друга на расстоянии. Я знала, что Боромир рядом, всегда рядом, и не могла позволить, чтобы с ним что-то случилось.

Очередная волна орков, которых почему-то не становилось меньше, накрыла нас с головой, не позволяя вздохнуть, и я могла только отчаянно зарычать от бессилия, наблюдая за всем происходящим хаосом. Враги были повсюду, как воздух, от смердящей крови вокруг было темно, и даже сердце билось через раз, попросту не успевая за взмахом меча. Я смертельно устала, двигалась на рефлексах, даже не задумываясь над тем, что творю, а на глаза то и дело попадались мертвые тела, лежащие на сухой земле. Я видела залитые кровью серебристые доспехи Гондора и зеленые одеяния Рохана, видела изодранные, затоптанные тяжелыми сапогами знамена, и сердце болезненно сжималось каждый раз, когда по чувствительному слуху били болезненные стоны павших воинов. Мы были в меньшинстве, мы сражались отчаянно, но выиграть не могли, и я мысленно кляла себя на чем свет стоит. Это я привела этих людей сюда, это была моя идея бросить все силы на то, чтобы помочь Фродо, и именно за мои ошибки сейчас расплачивались мои люди. Яростно рычащие волки все чаще оступались, мотая головами и сверкая окровавленными проплешинами в густой шерсти, глубокие раны на телах оборотней не успевали затягиваться, и боль каждого из своих подданных я чувствовала почти физически. Я слышала вой их зверей, слышала отчаянное рычание, отзывающееся эхом где-то внутри, и не могла сдержать ярости собственной волчицы, которая искренне желала помочь всем и каждому, хотя и не могла.

Идиотка, сама ведь все это затеяла...

И какая я после этого королева?

Сильный удар обрушился на лезвие моего меча, по каленой стали прошлась дрожь, заставившая меня неловко повести рукой, и я, не удержавшись, тихо вскрикнула от боли, на мгновение сбившись с выработанного ритма. Чья-то рука сжалась на лодыжке, сдавив с нечеловеческой силой, и не успела я даже среагировать, как меня, словно игрушечную, рывком сдернули с лошади. Кожаный повод хлестко ударил по пальцам, земля с небом поменялись местами, а в следующий момент затылок с силой приложился о землю.

Зубы громко клацнули, прикусив язык, перед глазами вспыхнули искры, а с губ сорвался вскрик, и я сжалась в комочек, чувствуя, как сознание на мгновение потемнело. Меч выпал из ослабевшей руки, звуки приглушились, словно меня накрыло волной, а дыхание перехватило спазмом.

— Илва! — закричал кто-то совсем рядом, но я даже отозваться не смогла, чувствуя, что задыхаюсь. Кислорода не хватало, я судорожно открывала и закрывала рот, пытаясь протолкнуть в легкие хотя бы глоток воздуха, а перед глазами почему-то никак не прояснялось, и волна накрывшего страха отозвалась дрожью во всем теле.

Громогласно взвыли инстинкты, заставившие меня шарахнуться в сторону, взвившаяся пыль забила нос, заставив чихнуть, и от этого внезапно посветлело в голове. Моргнув, я испуганно осмотрелась, сглотнув от близости острого лезвия, вонзившегося в землю совсем рядом с моим лицом, отчаянно рванулась, спасаясь от очередного удара, и с ужасом уставилась на громадного орка, нависшего надо мной. Из разорванного плеча прямо на меня хлестала темная смердящая кровь, налитые ненавистью глаза выпучились, а кривые желтые зубы оскалились в уродливой усмешке, когда ржавый ятаган вновь взвился надо мной. Взгляд отчаянно пробежался по земле в поисках выпавшего из рук меча, тело сжалось в ожидании удара, уйти с линии которого я уже не успевала, а в следующее мгновение сверкнула сталь, и я зажмурилась, боясь посмотреть в лицо подобравшейся смерти.

— Ваше Величество! — громкий окрик ударил по ушам, заставив вздрогнуть, взметнулась волна ветра и пыли, и я широко распахнула глаза, увидев, как серое небо передо мной закрыла внушительная фигура.

Острое лезвие пронзило насквозь мощное тело, войдя между пластинами брони, по ушам ударил неприятный, булькающий звук, а тяжелое тело орка, испустившего последний вздох, грузно осело на землю. Мужчина, стоящий ко мне спиной, медленно распрямился, утерев выступивший на лбу пот, а после, пользуясь краткими мгновениями передышки, обернулся ко мне. Ярким пятно среди общей серости выделялась рыжая борода, и я, увидев протянутую мне руку, с облегченным вздохом покачала головой:

— Лорд Асбранд, как же вы вовремя.

— Как же я мог оставить вас без помощи, Ваше Величество, — мужчина легко, совсем, как молодой мальчишка, улыбнулся, помогая мне подняться на ноги, обхватил за плечи, убеждаясь в том, что я твердо держусь на своих двоих и не сдержал какого-то облегченного вздоха. Взгляд оборотня скользнул куда-то мне за плечо, выражение лица мгновенно переменилось, застыв каменной маской, и моя волчица буквально взвыла, ощутив искреннюю тревогу чужого зверя. — Осторожно!

Сильный рывок заставил ноги вновь оторваться от земли, ветер засвистел в ушах, от чего опять болезненно заныла шишка на затылке, а в следующее мгновение над головой послышался судорожный вздох, от которого стало не по себе. Искренне не понимая, что происходит, я широко распахнутыми глазами уставилась на странного, как-то внезапно побелевшего Асбранда, по-прежнему крепко держащего меня за плечи, заметила за его спиной оскаленного орка, с которым тут же расправился кто-то из роххирим, а после догадалась медленно опустить взгляд вниз.

При виде кончика ржавого меча, прошившего тело Маршала насквозь, перед глазами все поплыло, шум алой крови, бегущей из страшной раны, зазвучал в ушах набатом, и я буквально застыла каменной статуей, искренне не понимая, что только что произошло. Шум битвы казался необыкновенно далеким, время словно застыло, а все мысли испарились из головы, создав там плотную пустоту. Позабыв обо всем, я продолжала ошарашено смотреть на засевшее в теле оборотня оружие, совсем не понимая, что мне делать, и только испуганно вздрогнула, когда лорд Асбранд как-то странно выдохнул, кажется, только крепче сжав пальцы на моих плечах.

— Рад... что вы... в порядке... — сипло произнес мужчина, заставив меня вскинуть голову и взглянуть в подернутые золотом глаза. По потрескавшимся губам скользнул тонкий алый ручеек, исчезнувший где-то в густой рыжей бороде, серое лицо посветлело от сдавленной, грустной улыбки, и я почувствовала, как в горле запершило.

— Лорд Асбранд... — голос дрогнул, а мир перед глазами поплыл, и я моргнула, пытаясь смахнуть непонятно откуда взявшиеся слезы.

Второй Маршал как-то странно покачнулся, а после начал оседать, и я, не удержав тяжелого тела, едва вновь не упала на землю вместе с ним, искренне не зная, что делать. Последний вздох, вырвавшийся из широкой груди, отозвался где-то в груди болью, чужая кровь, обагрившая ладони, буквально обжигала, и я, застыв посреди шумящего поля боя, с возрастающим ужасом смотрела на то, как мертвое тело, лежащее у моих ног, принялось деформироваться и видоизменяться. Затрещавшие кости разорвали кожаные доспехи, лоскутьями упавшие в серую пыль, рыжевато-коричневая шерсть покрыла измененное тело, а стоило мне моргнуть, как я увидела перед собой вместо мертвого мужчины большого косматого волка. Только страшная темная рана давала понять, что это один и тот же человек, и с каждым судорожным ударом сердца я все яснее понимала, что такие раны, как эта, не заживают даже у оборотней.

Мир вокруг словно перевернулся, сердце болезненно забилось где-то в горле, и я, продолжая неверяще всматриваться в мертвое тело у ног, медленно запустила дрожащие пальцы в волосы, сжимая спутанные пряди у самых корней. Воздуха катастрофически не хватало, перед глазами плыло, и по щекам катились обжигающие слезы, смешивающиеся с кровью, бегущей из прокушенной губы. Страх, которому все это время я не позволяла пробиться наружу, плотно захватил сознание, тело сковало судорогой, а волчица захлебнулась отчаянным воем, который вот-вот готов был вырваться сквозь крепко сжатые челюсти.

Ведь это все была моя вина, только моя, и больше ничья. Я привела за собой людей на верную смерть, я вытащила их из леса, в котором они находились в безопасности, заставила отправиться со мной на войну, заставила рисковать собой и... Они так слепо верили своей королеве, верили в свою королеву, а она...

Я...

Я подвела каждого из них, сделала то, на что не имела никакого права, ради своей любви подставила тысячи жизней, пусть и не смела так поступать, а теперь... Все это из-за меня, оборотни вокруг умирают из-за меня, и Асбранд принял на себя удар, который был предназначен мне, а я... Даже сделать ничего не смогла, хлопая глазами, как глупая курица.

Да какое же я к Морготу Величество?!

— Илва! — громкий голос пробился в воспаленное сознание, сильные руки сжались на талии, рывком разворачивая меня на месте, и я, словно сорвавшись, громко закричала, позволив отчаянному вою пробиться в голос.

— Это я виновата! Это все моя вина! Он погиб из-за меня!

Глупые, бессвязные слова срывались с искусанных губ, не видя ничего вокруг, я отчаянно молотила кулаками по чужой груди, чувствуя, как обволакивает меня терпким облаком знакомый запах, и не могла остановить жгучих слез, бегущих по щекам. Голос срывался на хрип и скулеж, я забыла о том, что происходит вокруг, а черное отчаяние, захватившее в плотные объятия, никак меня не отпускало. Все это время я так старательно пыталась быть сильной, так старалась показать другим и самой себе, что со всем справлюсь, но лишь обожглась, как мотылек, полетевший на пламя.

Я была не альфой, была не королевой, а просто глупой-глупой девочкой, которая решила, что ей все по силам.

— Илва, послушай же меня! — мужчина, удерживающий меня все это время стальной хваткой, с силой тряхнул мое тело, от чего больно клацнули зубы, и я, запнувшись на полуслове, ошарашено уставилась в серые глаза Боромира, чье лицо находилось необыкновенно близко к моему. Хмурый, смертельно уставший воин крепко прижимал меня к себе, не позволяя вырваться, горячие ладони обжигали сквозь плотную кожу брони, и я, почувствовав на своих губах чужое дыхание, захлебнулась вздохом, кода по влажной грязной щеке скатилась очередная капля. — Ты ни в чем не виновата, слышишь?

— Он погиб из-за меня, — судорожно покачала я головой, не желая слушать слов утешения. Звон мечей бил по ушам, где-то совсем рядом я услышала голоса Маргрит и Леголаса, дерущихся неподалеку и не подпускающих к нам противников, и я понимала, что должна прийти в себя, должна взять себя в руки и вернуться к бою, что должна вернуться к своим людям, но...

Но тело все еще колотила крупная дрожь, и я никак не могла унять горько воющую волчицу.

— Ты настоящая умница, моя девочка, — Боромир придвинулся еще ближе, горячие губы почти касались моих, и я жадно подалась вперед, зажмурившись, когда широкие ладони обхватили мое лицо. — Оборотни верят в тебя, они любят тебя и будут защищать до последнего. Твой Маршал пожертвовал собой для того, чтобы ты жила, чтобы ты привела свой народ к победе, потому что он знал, что ты можешь это сделать. И я, как и он, буду тебя защищать, — горячий шепот дрожью отозвался во всем теле, заставив обезумевшую хищницу судорожно выдохнуть, захлебнувшись воем. — Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось, слышишь? Я буду рядом, моя девочка.

Горячие губы с силой прижались к моим, заставив тихо всхлипнуть, и я, не справившись с эмоциями, с силой зажмурилась, чувствуя, как жжет глаза. Металлический привкус крови горчил, прокушенная губа ныла, а воздуха не хватало, но я, отчаянно боясь вновь почувствовать испытанную уже пустоту, изо всех сил прижималась к сильному телу, отвечая на жадные поцелуи, преходящие в укусы. Вся охватившая меня боль и страх требовали выхода, собственное бессилие подкашивало, не позволяя удержаться на ногах, и сохранить равновесие мне удавалось только благодаря тому, что сильные руки Боромира меня по-прежнему не отпускали.

Спустя столько времени, не смотря на все невзгоды и проблемы, которые нам довелось пережить, я все равно сейчас была рядом с ним, была рядом со своей парой, и прекрасно понимала, что именно здесь мое место. Все дороги, какими бы запутанными и длинными они ни были, вели меня к Боромиру, в ушах эхом звучали его уверенные, исполненные искренней нежности слова, и я, стоя посреди горячего поля боя, прикрываемая друзьями и своими подданными, вдруг осознала одну простую вещь.

Дело ведь было не в моей волчице, дело было совсем не в запечатлении, как бы отчаянно я на него ни грешила.

Все это время искренне и беззаветно храброго гондорца любила я, а вовсе не моя волчица.

— Простите, что отвлекаю, но нам бы не помешала помощь! — рявкнул непонятно откуда взявшийся рядом Арагорн, возникший прямо перед нами, и я, опомнившись, рванулась в чужих объятиях, словно пойманный с поличным воришка. Лицо Странника с подбитыми губами промелькнуло слева, большой двуручник снес голову подобравшемуся орку, а крепкая рука Боромира сжалась на моем запястье, в мгновение ока отправив меня под укрытие широкой спины.

— Что-то дела наши совсем паршивы, — подметил гондорец, покрепче перехватив рукоять своего меча. Он вновь был серьезен и сосредоточен, словно не поддавался минутной слабости мгновением раньше, и я внезапно почувствовала себя за мужчиной, как за каменной стеной. Волчица в присутствии пары чувствовала себя в полнейшей безопасности, испытав прилив сил, и я взглянула на поле боя совершенно другим взглядом.

Боромир был прав, дела у нас были не слишком хороши, и я, как бы ни не хотела этого признавать, а вынуждена была. Орки все прибывали из распахнутых Врат, на фоне серого неба ярким багрянцем полыхало Всевидящее Око, а союзники, которых с каждым мгновением становилось все меньше, старательно пытались держаться поближе друг к другу, сражаясь спиной к спине. В какой-то момент по ушам ударил жуткий визг, от которого болью закололо виски, я рефлекторно зажала уши, испуганно оглядываясь по сторонам, и тут же буквально похолодела, увидев взмывших в небо с далеких скал черных крылатых тварей. Пятеро или четверо существ разрывали громким криком серое полотно тяжелого неба, совершенно сбивая с толку, яростно верещащие орки наседали, не позволяя расслабиться, и я только хищно сверкнула глазами, когда меня окликнул знакомый голос:

— Войну проспишь, Величество, — тяжело дышащая Маргрит, воспользовавшись тем, что сражающийся рядом Леголас отвлек внимание противника на себя, ловко перебросила мне подобранный с земли меч. Рукоять удобно легла в ладонь, пальцы крепко сжались на оплетенной кожей стали, а взгляд, вновь невольно скользнувший по мертвому телу большого рыжего зверя, надежно закрепился на уродливой морде ближайшего орка.

Клянусь, я отомщу за вашу смерть, лорд Асбранд. И когда Серый Оплот одержит победу и в этом бою... Вы будете гордиться своей королевой.

Оборотни, увидевшие смерть своего Маршала, впали в состояние неконтролируемой ярости, обезумевшие волки всевозможных рыжих оттенков, потерявшие главу своего клана, сражались, словно в последний раз, щелкая белоснежными клыками и разрывая чужие глотки, сталь пела и звенела в раскаленном воздухе, а я, не сдерживая клокочущего внутри гнева и отчаяния, рычала обозленным зверем, чувствуя, как плещется в глазах расплавленное золото. Инстинкты бурлили в груди, волчица рвалась в бой, и я спустила ее с цепи, позволяя взять над собой верх.

Громкий клекот перекрыл визг крылатых тварей, позволив сжимающим виски тискам разжаться, я порывисто крутанулась вокруг своей оси, отбивая очередной удар здоровенного урук-хая, и всего лишь на мгновение позволила себе вскинуть взгляд к небу, в котором, распахнув исполинские крылья, парили несколько больших орлов. Снизу их размеры казались просто невероятными, и, наверное, пылай в высоком небе сейчас полуденное солнце, и отбрасываемые птицами тени наверняка бы укрыли полмира.

— Орлы! — ворвался в сознание радостный окрик Пиппина, выскочившего словно из-под земли и вновь скрывшегося от меня за белоснежным полотном одеяний Гэндальфа, не отходящего далеко от полурослика. — К нам летят орлы!

Жаркая битва закипела не только на земле, но и в воздухе, темные капли крови и огромные перья летели во все стороны, воздух нагрелся от царящего вокруг хаоса, а руки ныли и, кажется, грозились попросту отпасть. Дыхание сбивалось, пот катился градом, а от усталости темнело перед глазами, и я, рефлекторно взмахивая ставшим неподъемным мечом, все чаще оступалась. Нападать уже не получалось, я ушла в глухую защиту, отбивая мощные удары, которые сыпались градом. Друзья, сражающиеся неподалеку, были слишком заняты, чтобы помочь, яростно рычащего Боромира все-таки оттеснили в сторону, не взирая на его попытки держаться поближе, а мои Маршалы, сражающиеся подобно диким зверям, отчаянно пытались пробиться ко мне. Серая шерсть Скьельда стала бурой от запекшейся крови, один из длинных клыков был обломан почти под корень, а хлещущая из рассеченного лба Халльгрима кровь заливала ему все лицо, ухудшая видимость, но на это оборотни не обращали никакого внимания. Я чувствовала гнев и боль их волков, видела золото в потемневших от злости глазах, и собственная белоснежная хищница в их чувствах была с ними полностью согласна.

— Илва! — сквозь плотный заслон противников ко мне опять протолкалась взъерошенная, тяжело дышащая Маргрит. Привычная лента слетела с волос, рассыпавшихся по плечам, стальные пластинки звенели в черных прядях, а на скуле подбухала большая темная гематома, но в глазах горел огонь, а изуродованные шрамом губы изогнулись в оскале. — Этих уродцев слишком много, мы не отобьемся.

— И без тебя вижу, — огрызнулась я, с тоской понимая, что подруга права. От орков вокруг было темно, окончания битвы не предвиделось, и держалась я, как и многие другие, на чистом упрямстве. Сдаваться было нельзя, только не так, не теперь. — У нас выбора нет, придется держаться.

— Как Кьярваль, до последнего вздоха? — съязвила первая бегущая по следу, ловко отбив чужой удар. Взмахнула мечом, поставив блок, уклонилась, пропуская над головой огромный кистень, а после, скользнув взглядом по полю битвы и убедившись в том, что Леголас, сражающийся рядом, в полном порядке, уставилась куда-то мне за спину. Мгновенно побелевшее лицо могло бы выглядеть забавно, если бы не выражение полного обречения в глазах. — Дыхание предков...

Проследив за взглядом гончей, я оглянулась, и тут же не сдержала шумного вздоха, увидев стремительно мчащегося в нашу сторону пещерного тролля, размахивающего громадной булавой. Земля дрожала от каждого шага, по ушам ударил громоподобный рев, и я, услышав, как отдал громкий приказ бросившийся наперерез новому противнику Арагорн, на несколько мгновений застыла, охваченная воспоминаниями, казалось бы, давно забытых дней. Темные стены Мории, всепоглощающая темнота, жгучее отчаяние и громкий рев, от которого кровь стыла в жилах...

— Осторожно! — окрик Боромира привел меня в чувство, двое храбрых гондорцев, действуя на удивление слаженно, с двух сторон бросились к своему противнику, полностью его дезориентировав, над их головами зло просвистела стрела, спущенная с лука Леголаса, однако ни мечи, ни стрелы грубой шкуре тролля вреда совсем не приносили.

Тварь металась от ярости и боли, дубина со свистом рассекала воздух, и у меня все волосы дыбом встали, когда страшное оружие пролетело совсем близко от Боромира. Воин пригнулся, уходя с линии удара, будто бы лениво отмахнулся от верещащего орка, не отвлекаясь от основного противника, и тут же вновь вскинул меч, одновременно с Арагорном бросившись в новую атаку. Сталь звенела, плащи трепались на ветру, а выверенные, слаженные движения умелых мужчин буквально завораживали. Вокруг них в причудливом танце летали стрелы Леголаса, но даже усилий троих воинов не хватало, чтобы уложить сильного противника.

Отчаянный бездумный удар опрокинул на землю Арагорна, из рук которого от удара выбило меч, взмах тяжелого кулака едва не настиг Боромира, бросившегося на помощь другу, а маленькие злые глазки сосредоточились на одинокой фигуре Леголаса, который заложил на тугую тетиву еще одну стрелу, готовясь выстрелить. В груди поднялась на ноги обозленная волчица, намеренная убить того, кто посягнул на ее пару, полыхнувший золотом взгляд пересекся с таким же хищным янтарем взора Маргрит, и мы, не сговариваясь, одновременно рванули вперед, лишь зазвенели стальные пластины в косах.

— Маргрит, назад!

— Илва, не смей!

Слаженный мужской окрик прогремел во всеобщем хаосе, но на него мы не обратили никакого внимания, двигаясь не менее слаженно, чем воины. Две хищные, неуправляемые волчицы оскалились, демонстрируя полную пасть аршинных клыков, мир перед глазами подернулся пеленой, а громадная дубина, больше каждой из нас в два раза, взмыла в воздух, но прежде, чем оборотень успел нанести свой удар, острые лезвия под давлением приложенной силы вошли твари под ребра. Чудовище взвыло, обезумев от боли и нелепо взмахнув руками, только удивительные волчьи инстинкты позволили нам уклониться от бездумных ударов, а время словно застыло, когда сильный толчок отшвырнул меня на несколько шагов. Равновесие удержать оказалось не так-то легко, краем глаза я заметила, как прямо в руки подоспевшего Леголаса отлетела вскрикнувшая от боли Маргрит, однако прежде, чем кто-то из нас успел что-то сделать, земля под ногами содрогнулась.

Громкий скрежет ударил по чувствительным ушам, непонятно откуда взявшаяся волна ветра пробежалась по залитой кровью земле, поднимая пыль, и весь шум битвы на мгновение стих, когда противники, замерев от неожиданности, оглянулись к Ородруину. Яркие всполохи огня взметнулись над жерлом спящего до этого вулкана, громадное Око, ранее следившее за боем, резко повернулось в ту же сторону, а где-то высоко в небе оглушительно завизжали крылатые твари, позабывшие об орлах и устремившиеся обратно к Горе.

Прямо сейчас там что-то происходило, но никто из замерших в ужасе воинов не понимал, что именно.

— Гэндальф... — шумно выдохнула я, оглянувшись к волшебнику, застывшему неподалеку в какой-то нелепой позе, а в следующее мгновение загрохотало пуще прежнего, и я едва удержалась на ногах, когда Горгорот содрогнулся от мощного землетрясения. Мертвая серая земля покрылась трещинами, которые паутинками разбегались в разные стороны, с тихим шелестом осыпалась вниз пыль, и я была буквально поражена, увидев, как орки, до этого яростно дерущиеся с людьми и оборотнями, испуганно рванули прочь от Черных Врат, роняя оружие и позабыв о своих противниках.

— Что за чертовщина?.. — Маргрит, чувствующая себя весьма удобно в крепких объятиях Леголаса, кажется, решившего никуда не отпускать храбрую гончую, с ужасом наблюдала за просыпающимся вулканом, и мне ее испуг был понятен. Впрочем, куда больше буйства стихии меня пугало осознание того факта, что где-то там, среди взмывающих ввысь брызг и волн пламени наверняка находятся двое маленьких, безрассудных полуросликов.

Совершенно одни, беспомощные, окруженные дымом и огнем...

— Отходим! — громко приказал Арагорн, с трудом отведя взгляд от Ородруина и оглядывая притихшую армию. — Скорее, отходим!

Земля трещала и дрожала прямо под ногами, заставляя отступать шаг за шагом, инстинкты выли, вызывая на коже мелкие мурашки, и я совершенно растерялась, не зная, что делать и куда бежать. Окружающие меня волки тихо рычали, цепляясь за землю острыми когтями, люди, услышавшие приказ наследника, принялись отходить, и я, прекрасно понимая, что стоять просто так нельзя, порывисто огляделась, высматривая своих подданных.

— Назад! — пронесся над полем боя громкий приказ альфы. — Всем назад, немедленно!

Дважды оборотням приказывать не нужно было, армия Серого Оплота сорвалась с места, пытаясь убраться поскорее с опасного участка, а я, заметив, как взвились в небо огненные всполохи и разгоряченные камни, рефлекторно пригнулась, прикрывая голову.

— Илва, пойдем, скорее! — на локте сжались крепкие пальцы, знакомый запах ударил в нос, наполняя легкие, и я рефлекторно прижалась к Боромиру сильнее, позволяя ему утащить себя подальше от Черных Врат. Вокруг все толклись и кричали, в панике пытаясь укрыться от падающих с неба горящих камней и разверзающейся бездны, и в таком хаосе не удавалось осознать всего происходящего. — Давай, девочка, нам нужно...

Что именно нам было нужно, я узнать так и не успела — горячая волна, возникшая где-то за спиной, ударила в спину, будто бы подгоняя, земля под ногами задрожала, а в следующее мгновение Ородруин буквально полыхнул, извергая потоки лавы и огня. Безумный, какой-то потусторонний рев прокатился над полем боя, башня с возвышающимся на ней багряным Оком начала рушиться прямо на глазах, разрывая приевшуюся серость алыми росчерками, и я, едва успевая переставлять путающиеся ноги, поймала за хвост ускользающую мысль.

Неужели, это действительно конец?..