Волчье

Наверное, когда-то в летописях напишут о том, какую великую победу одержали над войсками Саурона объединенные силы Гондора, Рохана и Серого Оплота, сладкогласые барды, наверное, сочинят прекрасные баллады, которые будут петь в каждом уголке Средиземья, а храбрые воины по вечерам, наслаждаясь хмельным медом и теплом уютного камина, будут вспоминать о том, как они сумели выжить, не прогнувшись под гнетом темного воинства.

Все, что запомнила из той страшной битвы я, — только отчаянную, тупую боль во всем теле и горький смрад ярко полыхающих костров, взвивающийся пепел от которых забивал легкие.

Напуганные численным превосходством противника и небывалым воодушевлением, горящим в глазах каждого воина, орки испуганно бежали с поля боя, теряя оружие и бессмысленно толкая друг друга, вслед за ними, не слушаясь приказов погонщиков, тяжело переступали олифанты, в крепкой шкуре которых засели стрелы и копья, и хищно ворчащие волки под предводительством Скьельда гнали их по Пеленнорским полям к самому Осгилиату,

И, наверное, после этого, наслаждаясь вдруг неожиданно залегшей над степью тишиной, мы должны были порадоваться...

Но единственное, что каждый из нас мог позволить, это короткий вздох облегчения, сорвавшийся с пересохших, искусанных губ, потому что после каждого из участников страшной битвы ждал вовсе не отдых и сладкий сон.

Жизнь в полуразрушенном Минас-Тирите кипела до самой поздней ночи, оставшиеся на ногах воины сновали по полю боя, выискивая живых, Палаты Врачевания в городе были просто переполнены, а оценив ситуацию, я срочно отправила в наш лагерь Ингварра и нескольких разведчиков. Переносить раненых за холмы было бы неразумно, к тому же, помощь требовалась не только оборотням, и когда спустя примерно полчаса брат вернулся в сопровождении Йорун и остальных лекарей, я вздохнула с облегчением. Наметанным взглядом окинув фронт работ, старая волчица только повыше закатила рукава, велела возвести прямо у стен города белоснежные шатры и тут же пропала в тени легкой ткани, велев нести сначала тех, кто нуждался в помощи больше всего.

Я от осмотра отказалась сразу же, чувствуя, как быстро затягиваются неглубокие раны, и это был первый раз, когда Ингварр и Йорун не стали со мной спорить — они прекрасно понимали, что были те, кто пострадал больше моего. И если оборотни могли похвастаться тем, что их раны заживали намного быстрее, не требуя особого ухода, то люди такими умениями не отличались, с ними дела обстояли куда серьезнее, и я была поражена до глубины души, увидев, как мои подданные, совсем еще молоденькие девочки-лекари, сверкая золотом глаз, бесстрашно бегают среди мертвых тел, оказывая необходимую помощь и гондорцам, и роххирим, не видя разницы между волками и людьми. Несколько воинов под предводительством взъерошенного, но невредимого Асбранда помогали кому-то из жителей Минас-Тирита отремонтировать разрушенные городские ворота на случай, если войска Саурона вдруг вернутся, по залитым кровью улицам метались встревоженные женщины и перепуганные дети, а большинство воинов, не зная усталости, убирали с выжженных полей тела погибших.

Разгоряченный и явно довольный победой Халльгрим доложил, что из десяти тысяч приведенных из Серого Оплота оборотней погибло семьдесят шесть, сразу же попытавшись убедить меня в том, что это ничтожно малая цифра, и что мы вполне можем собой гордиться, но я столь вдохновленной не была, — эти семьдесят шесть подданных Серого Оплота были на моей совести, я привела их сюда, на страшный бой, и кровь каждого из них липкой коркой стягивала кожу на ладонях.

Хуже всего было то, что людей, в отличии от оборотней, погибло в разы больше.

Тела мертвых перетаскивали прямо на площадь за городскими воротами, где очень скоро попросту стало не хватать места, я видела, как мечутся вокруг меня испуганные жители и хмурые воины, и отчаянно пыталась выискать во всеобщем хаосе знакомые лица. В какой-то момент тяжелой поступью прошел мимо пыхтящий Гимли, все еще крепко держащий свою секиру, неподалеку зеленым вихрем пронесся светловолосый Леголас, за которым темной тенью следовала Маргрит, а в какой-то момент я увидела и Арагорна с Эомером. На руках королевского племянника покоилась бледная до синевы Эовин, непонятно откуда взявшаяся посреди страшной битвы, а серое от горя и усталости лицо ее брата подсказало мне, что дела у девушки совсем плохи. Несколькими минутами ранее среди почивших воинов я заметила золотой отблеск королевской брони, и только этого мгновения мне хватило, чтобы понять, что в один день Эомер потерял дядю, а Рохан — своего короля, и искреннее сочувствие огнем выжигало грудь.

Я раньше никогда не видела столько смертей, никогда не ощущала столь насыщенного металлического запаха крови, от которого сводило внутренности, и каждый взгляд, брошенный на незнакомые бескровные лица, застывшие вечной холодной маской, заставлял сжиматься в комок. Мне казалось, будто каждое из них отпечатается перед внутренним взором навсегда, виски сводило болью, и даже крепкие объятия, которые подарили мне Элладан с Элрохиром, пронесшись мимо и явно куда-то спеша, не принесли должного облегчения. Я полной грудью вдыхала знакомый запах, словно пытаясь убедить себя, что все кончилось, что все хорошо, но чертова головная боль не спешила отпускать, и желая отвлечься хоть на что-то, я затерялась среди остальных обитателей Минас-Тирита, помогая там, где моя помощь требовалась больше всего. Окружающие меня люди не обращали внимания на то, кто рядом с ними, им было абсолютно наплевать, кто перетаскивает мертвых и латает раненых, и незамеченная никем, я монотонно перевязывала раны и стирала с бледных лиц кровь, чувствуя, как руки ноют от усталости.

Усмиренная после боя волчица жадно втягивала в себя горячий воздух, выискивая знакомые запахи, я знала, что где-то рядом находятся друзья, знала, что где-то недовольно рявкает на замешкавшихся гончих Ингварр, что где-то в Палатах Врачевания рядом с Арагорном находятся Гэндальф и Мэри с Пиппином, и знала, что где-то неподалеку загнанным зверем по узким улочкам мечется взмыленный Боромир, на которого после смерти сошедшего с ума наместника Дэнетора свалились заботы сразу обо всем.

Мне не нужно было видеть мужчину, чтобы знать, что с ним все в порядке, после сумбурной, неожиданной встречи на улицах города в разгар боя я запретила себе отвлекаться, прекрасно зная, что нужно сохранять хладнокровие, и мы даже толком не смогли поговорить, имея дела намного важнее. Случайно встретились взглядами, пересекшись у распахнутых городских ворот, убедились, что каждый из нас в порядке, и вновь разбежались, как и когда-то, уверенные, что время у нас еще будет. Точнее, в этом была уверена я, а вот что скрывалось за серой сталью похожих на грозовое небо глаз, мне было абсолютно неизвестно.

Всколыхнувшее тело смятение я попыталась спрятать как можно дальше, прекрасно зная, что сейчас мне нужно заняться совершенно другим.

Тело выло от усталости, мышцы ныли даже те, которых в организме, кажется, и вовсе не было, а голова совершенно ничего не соображала, и когда ближе к утру меня на одной из улочек перехватил хмурый Ингварр, я не сразу смогла понять, что он от меня хотел. Несколько мгновений понаблюдав за тем, как я устало потираю глаза, брат тоном, не терпящим возражений, заявил, что мне нужно отдохнуть, а после, не испытывая никакого пиетета, просто подхватил на руки и куда-то понес. Спросить его, что он собирается делать, я попросту не успела — уснула в тот самый момент, когда голова обессилено опустилась на широкую грудь.

Сон оказался крепким, но беспокойным, всю ночь мне снились какие-то кошмары, по ушам били крики и скрежет стали, среди сумрачных образов вспыхивали уродливые, окровавленные морды орков и перекошенные от ужаса лица людей, а в какой-то момент прямо перед глазами вспыхнула перекошенная физиономия Сверра с растрепавшимися черными волосами. Знакомые сильные руки до синяков сжались на бедрах, не позволяя отстраниться, из груди вырвался истошный крик, и я...

Проснулась, резко сев на постели.

Теплая шкура сползла с плеч, прохладный ветер, ворвавшийся в шатер, пробежался по телу, надув облаком тонкую белую рубаху. Где-то на улице громко пели птицы, слышался стук молотов и множество громких голосов, у самого моего шатра кто-то разговаривал на приглушенных голосах, отчаянно жестикулируя, а волчица внутри, лениво приоткрыв один глаз, потянулась всем телом, сонно зевнув и демонстрируя полную пасть острых клыков. Она была умиротворенной и отдохнувшей, на легкую боль в мышцах даже не обращала внимания, и куда-то бежать и что-то делать явно не собиралась.

Липкие оковы кошмара все еще не отпускали, призрачные прикосновения казались необыкновенно реальными, и чтобы избавиться от этого ощущения, я с силой потерла руками лицо, отбросив упавшие вниз спутанные волосы, приложила ладонь к правому боку, чувствуя под тонкой тканью узкий длинный рубец. Он не болел, но неприятно тянул, и я, с тяжелым вздохом отбросив теплую шкуру, подумала, что отделалась еще очень легко.

Босые ноги коснулись холодного пола, я зябко поежилась, поднявшись с постели, и прошлась по шатру, разминая затекшее тело. Судя по шуму, раздающемуся с улицы, и яркому солнцу, пробивающемуся сквозь плотный полог, день уже близился к обеду, мне стоило привести себя в порядок и заняться важными делами, например, найти кого-то из друзей и узнать, что мы будем делать дальше, однако за последние несколько дней я так устала от постоянной спешки и напряжения, что мне необыкновенно хотелось оказаться где-то подальше от всего этого. Хотелось рухнуть в увитой плющом беседке, втягивая в себя запах душистых трав и слушая плеск далекого водопада. Хотелось, чтобы вокруг оглушительно пели птицы, а Арвен, перебирая мне непослушные волосы, читала какую-то книгу, полную интересных приключений, и недовольный Владыка бурчал бы себе под нос, что леди не должны сидеть так бесцеремонно, забравшись с ногами на лавку, а рядом бы громко смеялись Элладан с Элрохиром, искрясь весельем в столь похожих глазах.

И не было бы ни печалей, ни забот, ни кошмаров, только голоса родных мне людей и пьянящее ощущение свободы.

— Ваше Величество! — громкий звонкий голос разрушил возникшую в сознании картину, и я, вздрогнув, резко оглянулась к выходу из шатра.

На пороге, заслоняя собой яркий солнечный свет, стоял высокий широкоплечий юнец, совсем еще мальчишка, которого я раньше никогда не видела. Густые каштановые волосы непослушными прядями падали на лукавые карие глаза, от чего парнишка постоянно отбрасывал их назад, пока еще нескладная угловатая фигура была затянута в плотную черную кожу, а серой нашивкой на груди незнакомец, кажется, очень гордился, судя по тому, как старательно эту самую грудь выпячивал. На юношеском лице, не утратившем еще какую-то милую, детскую округлость, сияла широкая улыбка, а на высоких скулах с готовностью вспыхнул алый румянец.

— Прошу прощения! — воскликнул, кажется, изрядно смущенный юноша, резко отведя взгляд в сторону, а я, заметив, что все еще стою перед ним в полупрозрачной короткой рубахе, поспешно схватила лежащий на стуле халат, набросив его себе на плечи. — Я услышал крик...

— Кто ты такой? — в голосе сквозило искреннее любопытство, запах парнишки казался мне знакомым, а поднявшаяся на лапы волчица, склонив голову набок, с любопытством присматривалась к молодому щенку.

— Меня зовут... — все так же смущенно начал незнакомец, тихо кашлянув, однако не успел и слова сказать, как в шатер ворвался темный вихрь, ставший источником невероятного хаоса.

— Кьярваль, стервец, — фыркнула Маргрит, пышущая необыкновенным азартом и энергией, которых я раньше за первой бегущей по следу не замечала. Карие глаза горели огнем, обычно гладкие, аккуратно собранные в высокий хвост волосы растрепались и лежали на плечах, и мне удалось почувствовать небывалое возбуждение ее волчицы, которая нетерпеливо пряла ушами и перебирала лапами.

Тонкая девичья ладошка отвесила щенку весомый подзатыльник.

— За что?! — возмутился он, обижено взглянув на мою подругу, и та лишь хищно оскалилась.

— Кто разрешал тебе врываться к королеве в шатер?

— Я защищаю Ее Величество!

В звонком голосе звучала необыкновенная гордость, парнишку явно распирало от переполняющих его эмоций, и я, увидев такую преданность, лишь улыбнулась уголком губ, сложив руки на груди и с интересом наблюдая за пикировкой королевских гончих. Показалось, будто после всех этих ужасных событий каждый оборотень вздохнул свободней, сбросил с себя оковы страха, столько лет навеваемого Сверром, и я была искренне рада, что сумела хоть как-то помочь своему народу.

— Значит, тебя зовут Кьярваль, — негромко проговорила я, привлекая внимания, и оба яростных спорщика тут же уставились на меня. В карих глазах смелого мальчишки горело искреннее обожание. В ответ на мой полуутвердительный вопрос он только кивнул. — И это ты, нарушив приказ своего капитана, вчера защищал меня, рискуя своей жизнью?

Румянец Кьярваля, если это было возможно, стал еще ярче, парнишка что-то тихо побормотал себе под нос, низко опустив голову, а я, переглянувшись с усмехнувшейся Маргрит, взглянула на оборотня внимательней. Он ведь был совсем еще ребенком, щенком, отчаянно рвущимся в бой, но защищал меня с яростью взрослого зверя, прекрасно зная, чем рискует, и такая преданность устрашала и восхищала одновременно. Я поймала себя на мысли о том, сколько еще вчера вот таких вот беспокойных щенят рисковали собой, и с дрожью в теле подумала, что никогда бы не простила себе их смерти.

Внутри все неприятно сжалось, и я, отчаянно гоня от себя плохие мысли, подошла к Кьярвалю и положила руку ему на плечо. Удивленный взгляд мальчишки пересекся с моим, и я мягко улыбнулась, отеческим жестом растрепав мягкие каштановые кудри. Для этого мне пришлось приподняться на цыпочки, и я удивилась тому, что, не смотря на несколько лет разницы, оборотень был выше меня на целых полторы головы.

— Спасибо тебе за помощь. Без тебя было бы туго, — я говорила искренне, всматриваясь в блестящие карие глаза, а довольная волчица в груди, подавшись вперед, ласково боднула головой разомлевшего от похвалы щенка, который тут же старательно забил по полу пушистым хвостом. — Но, пожалуйста, не рискуй больше так своей жизнью, хорошо?

Увидев, как Кьярваль упрямо нахмурил брови и открыл рот, чтобы возразить, я подвинулась к нему и проникновенно зашептала на ухо:

— Если с тобой что-то случится, кто же будет защищать меня в составе личной свиты?

— Ваше Величество... — слабо выдохнул явно пораженный мальчишка, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями, а после, стоило мне только отстраниться и лукаво ему подмигнуть, как он тут же рухнул на одно колено, не отрывая сияющего взгляда от моего лица. — Для меня большая честь быть вашей личной охраной. Клянусь оберегать вас до последнего вздоха!

После этих слов Кьярваль подорвался на ноги, вновь отвесил мне учтивый поклон, а после, развернувшись на пятках, вихрем умчался из шатра, кажется, и вовсе забыв, зачем приходил. Я проводила его задумчивым взглядом, не ожидая от мальчишки такой прыти, а громко фыркнувшая Маргрит толкнула меня локтем, пробормотав:

— Интересно, он имел ввиду твой или свой вздох?

Ответить на это мне было нечего, и я, с тихим смешком покачав головой, перевела взгляд на подругу:

— Ты тоже пришла мне свое почтение выразить или тебе просто нечем заняться?

— В отличии от некоторых, я уже с самого утра на ногах, — наставительно произнесла брюнетка, незаметно потерев уже зажившие ребра. Волчья регенерация до сих пор не переставала меня восхищать, и я, признаться честно, была очень рада, что оборотни, которых я привела на войну, восстанавливаются так быстро. — Мои ребята донесли, что к нам с города направляется всадник. Приближаться к дозорным он пока явно опасается, но что-то мне подсказывает, что чувство долга скоро пересилит чувство страха, и он с минуты на минуту будет здесь, — Маргрит задумчиво почесала кончик носа. — Разведчики говорят, сегодня в замке собирается военный совет, думаю, твои друзья хотят, чтобы ты присутствовала.

— Оборотни участвовали в сражении, конечно, на совете они захотят видеть альфу, — пожала я плечами, а после, спохватившись, с подозрением взглянула на подругу. — Только не говори, что ты отправила в Минас-Тирит шпионов.

— Разве не ты вчера сказала, что хочешь быть в курсе всего, что происходит? — невинно ответила первая бегущая по следу, а после вдруг нахмурилась, словно крепко о чем-то задумавшись. В карих глазах вспыхнуло предвкушение, и девушка взглянула на меня с надеждой. — На официальный совет королеве ведь положено идти в составе официальной делегации, ты знала об этом?

— А еще я знаю, что командир разведки в состав этой делегации не входит, — хмыкнула я в ответ, а после, понаблюдав за тем, как Маргрит тут же нахмурилась, весело засмеялась. — Если ты хочешь пойти со мной, чтобы увидеть Леголаса, можешь просто так и сказать.

— И ничего я не хочу, — бледные скулы вспыхнули лихорадочным румянцем, гончая поспешно отвела взгляд, явно смутившись от того, что ей не удалось скрыть эмоций, а после, не удержавшись, шумно выдохнула, опустившись на свободный стул и закинув ногу на ногу. Темная кожа соблазнительно обтянула каждый изгиб стройного тела, и я невольно подумала, что с такой-то внешностью и харизмой Маргрит ничего не стоит обратить на себя внимание Лихолесского принца.

Несколько мгновений девушка молчала, явно думая о чем-то своем, а после, задумчиво пожевав губами, нерешительно взглянула на меня.

— Слушай, а ты... — подруга на мгновение запнулась, явно чувствуя себя неуютно. — Не подумай ничего такого, я не шпионила, но когда ты вчера так стремительно бросилась в город, беспокойство альфы почувствовал каждый в стае. Когда ты отказалась подчиняться Сверру, а потом победила его в поединке, я о чем-то подобном думала, а вчера ты только подтвердила мои догадки, поэтому мне интересно... Если не хочешь, можешь не рассказывать, я просто...

— Да, Маргрит, я тоже нашла свою пару, — спокойно произнесла я, догадавшись, что девушка хочет спросить. Ее интерес вызвал у меня легкую, несколько печальную улыбку, которую я даже не пыталась скрыть. — Именно он... стал причиной того, что я так упрямо пыталась получить поддержку Серого Оплота в этой войне.

— Это старший сын наместника Гондора, да? — полюбопытствовала гончая, удивив меня своей проницательностью, и я, не став отрицать очевидное, только с тяжелым вздохом кивнула, подойдя к стойке со своими вещами и пытаясь занять сознание чем-то другим, а не ненужными мыслями. — А он...

— А он, кажется, ждет нас на военном совете, — не желая больше продолжать давящий разговор, я неловко попыталась отшутиться, и Маргрит, прекрасно понимая, что поднятая тема не доставляет мне удовольствия, порывисто поднялась на ноги. Хлопнула себя ладонями по бедрам, будто пытаясь взбодриться, а после вновь широко усмехнулась, возвращая лицу привычное озорное выражение.

— Тогда, думаю, нам стоит поторопить нашего нерешительного гостя, а то мы рискуем опоздать на встречу.

С этими словами девушка все тем же стремительным вихрем покинула мой шатер, оставляя меня одну, и я, прикрыв на мгновение глаза, решительно тряхнула головой, понимая, что времени лениться больше нет. Тело переполняла энергия, в мышцах огнем горела жажда действий, а в сознании роились сотни мыслей о том, что будет дальше. И речь сейчас шла совсем не о моих душевных терзаниях, речь шла о вещах намного серьезней, и я понимала, что одним боем на Пеленнорских полях дело не кончится. Сейчас Саурон отступил, но что мешает ему набраться сил и вновь попытаться разгромить Гондор?

А ведь победа вчера далась нам нелегко, и одним только предкам известно, сумеем ли мы выстоять во второй раз.

Эти тяжелые мысли неожиданно увлекли, заставив позабыть о времени, и в себя я пришла только тогда, когда мое внимание привлек невнятный шум снаружи. Несколько громких голосов слились в сплошную какофонию, кто-то недовольно выругался, что-то резко бросила Маргрит, и я поняла, что стоит вмешаться. Поправила немного сбившуюся рубаху, заправленную в плотные штаны, пригладила волосы, которые с трудом удалось разодрать после купания в небольшой бадье, наполненной холодной водой, а после стремительным шагом вышла из шатра.

Яркое полуденное солнце ударило по глазам, заставив прикрыться ладонью, громкий шум тут же оглушил, от чего я на мгновение растерялась, а гомон сотен голосов мгновенно вскружил голову. Кто-то громко разговаривал, кто-то смеялся, кто-то спорил, множество запахов смешивались в один плотный комок, а немного привыкнув к дневному свету и убрав руку, я увидела вокруг себя гудящий лагерь. Как в лесу возле Серого Оплота, вокруг хаотично были расположены цветастые шатры, от костерков взвивался седой дымок и просто умопомрачительно пахло пряными яствами, а между людей, разодетых в кожу и серые ткани, деловито сновали большие волки всевозможных окрасок.

Взгляд скользнул влево, к высоким стенам Минас-Тирита, у подножия которого оборотни разбили свой маленький городок, но я тут же поспешила обернуться к группе знакомых людей, которые о чем-то отчаянно спорили.

Явно недовольный Асбранд, нервно поправляя рыжую бороду, что-то свистящим шепотом доказывал хмурому Ингварру, сложившему руки на груди, возле них, покуривая душистую трубку, высился Вестгейр, время от времени вставляющий свои ремарки, а немного в стороне от спорщиков расположился Халльгрим, которого, как мне казалось, гораздо больше интересовала какая-то маленькая деревянная игрушка, которую Третий Маршал старательно вырезал ножом. За широкой спиной моего брата, бесцеремонно влезая в разговор, виднелись взъерошенные Маргрит и Скьельд, которые попеременно закатывали глаза, а в центре всего этого бедлама, побледнев от напряжения и то и дело вытирая выступившую на лбу испарину, переминался с ноги на ноги незнакомый бородатый мужчина в доспехах Гондора, крепко сжимающий в руках какой-то свиток.

Спорящие оборотни его, кажется, изрядно пугали, затравленный взгляд бегал вокруг, наталкиваясь на снующих неподалеку волков, а лицо белело с каждым мгновением все больше, и я, понимая, что мои спутники вполне могут довести впечатлительного человека до обморока, поспешила вмешаться.

— Что здесь происходит? — голос прозвучал тихо, однако меня услышали все, и спор тут же прекратился. Несколько пар глаз одновременно уставились на меня, верные Маршалы синхронно склонили головы, а недовольный брат только поджал и без того узкие губы.

Выглянувшая из-за его плеча Маргрит состроила зверскую рожу, намекая, что я вовремя выбралась из шатра.

— Ваше Величество, — поприветствовал меня ведущий себя не так церемонно Скьельд, совершенно по-мальчишески подмигнув, а взмокший незнакомец, услышав обращение, стремительно шагнул вперед, протягивая измятый свиток.

Не вмешивающийся в происходящее Халльгрим, словно невзначай, крепче сжал в пальцах рукоять ножа, словно готовясь броситься в бой.

— Мне было велено передать правителю вашего народа приглашение на совет военачальников, который собирается в замке Минас-Тирита, — голос гондорца немного дрожал, однако он нашел в себе силы взять себя в руки. Туго скрученный свиток перекочевал ко мне, и я, без особого пиетета сорвав печать, увидела несколько строк, написанных размашистым почерком, который был мне незнаком. Неизвестный автор, придерживаясь вежливых правил приличия, приглашал короля Серого Оплота на военный совет и выражал надежду, что его приглашение не будет проигнорировано. — Лорд Арагорн и наместник Боромир велели передать, что для них будет большой честью увидеться с Его Величеством Сверром.

— Я в этом даже не сомневаюсь, — пробормотала я себе под нос, чтобы никто не услышал, а после лишь глубоко вздохнула, на мгновение прикрыв глаза. Разумеется, Арагорн не знал, что произошло в Сером Оплоте, мужчина наверняка был уверен в том, что мне удалось убедить короля отправить свою армию на помощь Гондору, и он даже не догадывался, как дела обстоят на самом деле.

Что же, возможно, это и к лучшему.

— Передайте лордам Арагорну и Боромиру, что Его Величество почтет за честь воспользоваться их приглашением, — решительно произнесла я, и гондорец, осознав, что больше его здесь ничего не держит, отвесил короткий поклон и стремительно рванул прочь из лагеря, скрывшись за множеством ярких шатров.

— Не сочтите за дерзость, Ваше Величество, но мне кажется, что это дурная идея, — подал голос лорд Асбранд, и я удивленно оглянулась на него, не понимая, о чем он говорит. Судя по тому, как поддержал Второго Маршала сердито сопящий Ингварр, яростный спор, свидетелем которому я стала, грозился вот-вот разгореться с новой силой.

— Что вы имеете ввиду? — полюбопытствовала я, заметив, как Маргрит с готовностью закатила глаза.

— Мы помогли этим людям одержать победу в их войне, но кто знает, что нам ожидать после, — пожал плечами Вестгейр, выпустив клубы дыма ввысь и сильно нахмурившись. — Они нас боятся и нам не доверяют, это факт. Лично мое мнение — идти на этот совет опасно.

Не ожидая подобного, я лишь удивленно вскинула брови, поочередно глядя на каждого из Маршалов. После того, что я видела вчера, после того неожиданного, но восхищающего единения оборотней с людьми, услышать такое было странно, и я искренне оправдывала мужчин тем, что они говорят не всерьез. Взглянула на брата, надеясь найти поддержу в нем, но Ингварр только отвел взгляд, будто бы не желая отвечать на безмолвный вопрос.

— Глупости какие! — горячо возразил Скьельд, выступив вперед, и только сложил руки на груди, будто бы защищаясь. — Мы сражались с ними бок о бок, мы вытаскивали их с поля боя, как и они нас, а сейчас вы говорите, что они могут быть опасны? Раз уж на то пошло, они не в том положении, чтобы войной идти на Серый Оплот, у них просто не хватит людей.

— Нужен всего один человек, чтобы вонзить кинжал в сердце королевы, — огрызнулся Асбранд, глядя на юного Маршала с недовольством, а я, услышав столь дикие вещи, не сдержала возмущенного рычания.

— Вы что, с ума сошли? — голос сел от охватившего меня недовольства, зло зарычавшая волчица медленно поднялась на лапы, сверкая золотом глаз, и яростные спорщики тут же притихли, не выдерживая прямого взгляда. Я чувствовала смятение и неуверенность их зверей, чувствовала, как они пригибаются к земле, боясь поднять голову, но разгорающееся пламя ярости отнюдь не утихало. — О каком кинжале может идти речь? О каком недоверии вы говорите? Эти люди, — я порывисто махнула рукой в сторону Минас-Тирита, — мои друзья, с которыми я прошла через многое, которые защищали и оберегали меня, а вы смеете говорить, что им не следует доверять?

— Ваше Величество... — попытался успокоить меня Вестгейр, примирительно подняв руки, однако я не обратила на него внимания, упрямо вскинув подбородок.

— Я благодарна вам за то, как вы сражались вчера, я благодарна каждому за ту храбрость, которую вы проявили, но впредь попрошу не решать за меня, — в голосе сквозила сталь, ворчание волчицы пробивалось сквозь плотно сжатые губы, а руки невольно сжались в кулаки. — Повторю еще раз, если кто-то меня не понял. Врагов здесь нет ни у меня, ни у вас.

Посчитав конфликт исчерпанным, я смерила каждого из присутствующих внимательным взглядом, подмечая, как Маршалы, перехватывая его, вынуждено склоняют головы. Скьельд, судя по довольной усмешке, был полностью на моей стороне, как и согласно кивающая Маргрит, Асбранд и Вестгейр, пряча подальше свое недовольство, старательно сжимали челюсти, явно не желая навлечь на себя гнев альфы, а Халльгрим, делая вид, что все происходящее его не волнует, непонятно чему улыбался, мастеря свою игрушку. Почувствовав, что я смотрю на него, мужчина поднял глаза, помолчал несколько мгновений, а после, с шумным вздохом отбросив упавшие на лицо темные волосы, поднялся на ноги, спрятав фигурку в карман и упаковав в ножны кинжал.

— Если моя королева говорит, что эти люди нам не враги, у меня нет причин ей не верить, — прокатился по лагерю его мягкий, глубокий голос, и я, услышав слова верного Маршала, почувствовала, как отступает злость. Белоснежная волчица, рыкнув недовольно напоследок, уселась, обвив пушистым хвостом лапы, а я, благодарно кивнув мужчине, взглянула на Ингварра.

Брат по-прежнему хранил молчание, сузив небесно-синие глаза, и судя по тому, как упрямо кривились его губы, принимать мою сторону он вовсе не спешил, пусть и не пытался спорить. Ему вся сложившаяся ситуация совсем не нравилась, мне почему-то казалось, что с гораздо большим удовольствием он бы сейчас вернулся домой, в Серый Оплот, а при взгляде на высокие стены Минас-Тирита сковавшее его тело напряжение буквально чувствовалось на расстоянии. Я знала, что оборотень зол, знала, что ему очень хочется сказать мне пару едких фраз, но брат почему-то молчал, и я не стала на него давить.

— Я отправляюсь в город немедленно, — сорвался с губ шумный вздох, а взгляд безошибочно выхватил среди остальных лицо Маргрит. — Ты со мной?

— Разумеется, Ваше Величество, — довольно усмехнулась первая бегущая по следу, в карих глазах всколыхнулся азарт, и девушка украдкой мне подмигнула. — Я подготовлю лошадей.

Взметнулся змеей длинный темный хвост, и гончая буквально растворилась в толпе, оставив после себя только призрачный запах леса и костра. Посмотрев подруге вслед, я на мгновение прикрыла глаза, а после вновь взглянула на Маршалов, наблюдающих за мной.

— После того, как я вернусь, мы обсудим наши дальнейшие планы, а пока отдыхайте, — чувствуя смущение за недавнюю вспышку ярости, я пыталась говорить как можно мягче, чтобы не оставлять горького осадка ссоры, и судя по тому, как с одинаковыми тяжелыми вздохами переглянулись мужчины, им было легче списать все произошедшее на особенности взбалмошной девичьей натуры. — Поверьте, я сумею защитить и себя, и свой народ.

— В последнем нам сомневаться не приходится, — в голосе Асбранда послышалась досада, а взглянув на него, я увидела, как мужчина пытается скрыть тень то и дело пытающейся изогнуть губы усмешки. Заметив, что я смотрю на него, Маршал только устало махнул рукой. — Халльгрим прав, у нас нет причин не доверять вам, Ваше Величество. Мы будем ждать вас с хорошими новостями.

— Благодарю, лорд Асбранд, — с улыбкой кивнула я, и тут же повернулась к брату, услышав его голос.

— Я пойду с тобой, — твердо произнес Ингварр, взглянув на меня так, что я сразу поняла, что пытаться переубедить его тщетно. — Дело не в недоверии к людям, я просто хочу быть уверен, что с тобой все будет в порядке.

Не найдя, что возразить, я только согласно кивнула, а после, не размениваясь больше на ненужные разговоры, решительно направилась к уже оседланным лошадям, на одной из которых нетерпеливо гарцевала Маргрит. Девушка недовольно щурилась на ярком солнце, крепко удерживая повод, а второй ловко перебросила мне, заглянув куда-то за спину.

— Кажется, они расслабились и забыли, что имеют дело с королевой, а не с маленькой девочкой, — подметила она, когда я взобралась в седло норовистого гнедого жеребца, недовольно переступающего тонкими ногами и бьющего копытом по земле. Успокаивающе похлопав лошадь по сильной шее, я только пожала плечами, точно так же прижмурившись от света солнечных лучей.

— Они много лет просидели в Фангорне, не видя никого, кроме членов своей стаи, они впервые вышли в большой, открытый мир после длительного прозябания в глубокой чаще, — я точно так же оглянулась на шумный яркий лагерь, занявший холмы и часть Пеленнорских полей. Насколько я знала, оборотни наотрез отказались ночевать в городе, предпочитая свободу за его стенами, и в этом я, скрепя сердце, не могла их винить. — Не странно, что они никому не доверяют.

— Может быть, ты их научишь? — Маргрит взглянула на меня с нескрываемым лукавством, и я только кривовато улыбнулась в ответ.

Появившийся парой мгновений позже хмурый Ингварр отбил у нас всякое желание шутить и смеяться, молча взобрался в седло, сжав поводья так, что скрипнули кожаные перчатки, и выжидательно уставился на меня, заставив покачать головой и пришпорить лошадь. Только и ожидающий этого жеребец сорвался с места, подняв облако пыли, в ушах засвистел ветер, а топот копыт, раздавшийся за спиной, подсказал мне, что королевские гончие уже привычно тенями скользят у меня за спиной.

Забавно, как мало мне понадобилось времени, чтобы привыкнуть к подобному раскладу дел.

Ворота Минас-Тирита, не смотря на последние события, были распахнуты, четверо стражников, стоящих возле них в дозоре, проводили нас любопытными взглядами, а жители города, заслышав перестук копыт, стремительно отшатывались с нашего пути, прижимаясь к стенам домов и глядя с необыкновенным интересом, будто на оживших персонажей сказок. Вспомнив слова Боромира о том, что на его родине оборотни считаются не больше, чем просто легендой, я совсем не удивлялась тому, что наше появление вызывало среди населения такое волнение, от пристального внимания было не по себе, и я едва заставляла себя не оглядываться по сторонам, чувствуя кожей горящие взгляды. Немного отошедшие от ужасов бойни гондорцы приводили в порядок дома и улицы, среди местных я видела и рослых роххирим, чувствующих себя в Минас-Тирите, словно дома, и каждый из них, будь то взрослый или ребенок, счел своим долгом проводить тройку горячащихся лошадей до ближайшего поворота взглядом.

Понять чужое любопытство было, в общем-то, легко, я вспоминала, с каким недоверием сама оглядывалась по сторонам, впервые попав в Серый Оплот и увидев громадных волков, и не могла винить людей за то, что они рассматривают то, чего никогда не видели. Впрочем, что удивляло меня больше всего, во всех этих многочисленных взглядах совсем не было недоверия, эти люди не боялись нас и не спешили хвататься за оружие, как беспокоились мои Маршалы, а перехватив случайно взгляд одного из роххирим, кажется, кого-то знакомого еще с Эдораса, который приветственно мне кивнул, я сумела только удивленно кивнуть ему в ответ.

Не думала, что за времена моих необычных странствий в разных уголках Средиземья мне удастся обзавестись знакомствами.

На верхней площадке, залитой яркими солнечными лучами, играл сухими листьями шаловливый мартовский ветерок, с тихим скрипом покачивались ветви большого разлапистого дерева, которое, кажется, доживало свои последние дни, а у широких двустворчатых дверей большого замка, возведенного из белого камня, стояли мрачные стражники, держащие в руках острые пики. Начищенные до блеска серебряные доспехи отливали разноцветными бликами, на ветру развевались черные плащи, а стоило тройке горячащихся лошадей приблизиться к ним, как суровые пронзительные взгляды прошлись по каждому из присутствующих.

От столь пристального внимания я почувствовала себя не в своей тарелке, передернула плечами, избавляясь от навязчивого чувства, а после решительно спрыгнула на землю, тихо звякнув тяжелыми сапогами о холодную брусчатку.

— Ее Величество ожидают на военном совете, — когда Ингварр хотел, он мог быть убедительным, от властного тона, раздавшегося над плечом, передернуло даже меня, и я совсем не удивилась, когда стражники, коротко переглянувшись, синхронно склонили головы, отступив в стороны и убрав пики. Рядом легко спешилась Маргрит, занимая привычное место по левую руку от меня, цепкий взгляд командира разведчиков пробежался по окрестностям, и я ощутила волну уверенности и силы, исходящую от королевских гончих, стоящих за спиной.

Кажется, эти двое чувствовали себя намного уверенней, чем я.

С губ сорвался глубокий вздох, пальцы на мгновение сжались в кулак, и я, справившись с нахлынувшим внезапно волнением, решительно направилась к дверям. Тяжелые створки медленно распахнулись, огласив округу громким скрипом, от которого по телу пробежалась волна дрожи, а первый же шаг гулким эхом отбился от светлых стен, уходящих куда-то ввысь. Слепящий белый свет, которого вокруг, по моему мнению, было слишком много, заставил нахмуриться, в нос тут же ударило множество знакомых запахов, от которых закружилась голова, а слух уловил негромкий голос, который при нашем появлении тут же смолк.

— Илва! — взгляд зацепился за высокую фигуру Арагорна, стоящего ко мне ближе всего, мужчина в несколько широких шагов оказался рядом, а после, не обратив внимания на то, как подобрались одновременно Маргрит с Ингварром, порывисто прижал меня к груди. На мгновение стало тепло и спокойно, все страхи и беды отступили, а довольный голос, пронесшийся по всему огромному залу, заставил меня с улыбкой отстраниться от Странника:

— Уж кого я действительно не ожидал здесь увидеть, так это вас, леди Илва, — одетый в белоснежные одежды Гэндальф, стоящий у большого каменного трона посреди помещения, глядел на меня с отеческой улыбкой, в теплом взгляде знакомых глаз сквозила вековая мудрость, а волчица внутри меня совсем как маленький щенок завиляла хвостом. Я прекрасно помнила тот ужасный переход через Морию, я помнила, как волшебник остался на том каменном мосту, чтобы защитить наш отряд, и теперь, видя его живым и невредимым, испытывала радость и облегчение.

— Как и я вас, Митрандир, — все еще помня долгие и изнурительные лекции Арвен, я изобразила нечто похожее на книксен, и тут же хищно усмехнулась, услышав знакомые синхронные смешки.

Взгляд скользнул влево, подмечая глядящего в нашу сторону Гимли, и тут же зацепился за одинаковые высокие фигуры, подпирающие круглую белую колонну. Улыбающиеся Элладан и Элрохир смотрели на меня лукаво, как и всегда, в серых глазах плескалось неподдельное веселье, и я, глядя на названных братьев, сполна ощущала, как сильно соскучилась. Казалось, будто всего лишь вчера я сбежала из Ривенделла, не утруждая себя прощанием с семьей, но на самом деле прошла целая вечность, и мне ничего не хотелось так сильно, как обнять поочередно и близнецов, и Арвен, и Владыку Элронда. Знакомые лица вспыхивали перед внутренним взором яркими образами, и пытаясь скрыть предательский блеск слез в глазах, я поспешила отвести взгляд.

Неподалеку от братьев, сложив руки на могучей груди, стоял Эомер, явно задумавшийся о чем-то своем, а лицо королевского племянника было необыкновенно хмурым, и я, в общем-то, могла его понять. Король Теоден был мертв, Эовин, насколько я знала, все еще находилась в Палатах Врачевания, и на молодого наследника одновременно свалилось столько забот, что ему впору было посочувствовать.

Рядом с Эомером, придерживая поврежденную во вчерашнем бою руку, высилась изящная фигура Леголаса, и я буквально почувствовала, как внимание Маргрит тут же надежно зацепилось за Лихолесского принца. Красивое сосредоточенное лицо девушка рассматривала с необыкновенным интересом, взгляд карих глаз, скользнув по раненому предплечью, потемнел от едва сдерживаемой тревоги, и я ощутила, как хищная волчица тихо заворчала, демонстрируя свое недовольство. Кажется, гончая и сама не замечала, как реагирует на Леголаса, и я, спрятав в уголках губ улыбку, невольно подумала о том, выгляжу ли я со стороны так же.

Пытливый взгляд скользнул по огромному помещению, и у меня тут же перехватило дыхание, когда я увидела сидящего на удобном троне Боромира. Откинувшись на высокую спинку и задумчиво подпирая ладонью подбородок, мужчина явно думал о чем-то своем, однако при нашем появлении в серых глазах, похожих на грозовое небо, вспыхнуло что-то незнакомое, а широкие плечи расправились сами собой. Наши взгляды пересеклись, моя волчица, как и зверь подруги, предательски расслабилась в присутствии пары, оставляя меня один на один с бешено колотящимся сердцем, а знакомый запах будоражил кровь, и мне казалось, будто лицо буквально пылает от слишком пристального внимания.

Кажется, раньше Боромир не смотрел... так...

— Нам нужно решить, что мы будем делать теперь, после того, как удалось отбросить силы Мордора от Минас-Тирита, — произнес стоящий рядом Арагорн, и я обернулась к другу, радуясь пришедшему с неожиданной стороны спасению. Выглядел мужчина необыкновенно хмуро, под глазами залегли глубокие тени, словно он не спал этой ночью, однако внутри горел огонь упрямства, который я ощущала необыкновенно отчетливо. — Я понимаю, каких трудов тебе стоило уговорить вашего альфу прийти нам на помощь, но в сложившейся ситуации... Можем ли мы рассчитывать на его благосклонность?

Кажется, этот вопрос волновал всех присутствующих, мужчины, как и Арагорн, смотрели на меня с надеждой, и я, в общем-то, их понимала. Армия призраков, приведенная Странником, исчезла сразу же после боя, гондорцы и роххирим понесли большие потери, и поддержка сильной армии была сейчас как никогда кстати. Другое дело, что намерения Серого Оплота оставались для них тайной, и им необходимо было услышать от короля хоть какие-то слова о возможности дальнейшего союза.

Собственно, для этого нас сегодня на совет и пригласили, и каждый из присутствующих это понимал.

— Думаю, об этом волноваться вам не придется, — неуверенно пробормотала я, пытаясь подобрать правильные слова, закусила губу, чувствуя себя так же неловко, как и при первой встрече со стаей, и только вздрогнула, когда явно нетерпеливый Гимли, раздраженно дымя своей трубкой, поинтересовался:

— Так где же ваш альфа, следует ли его нам вообще сегодня ждать?

Я шумно выдохнула, открыла рот, собираясь все объяснить, однако не успела выдавить из себя ни слова, как рядом задрожал воздух, высокая фигура Ингварра поравнялась со мной, подавляя силой и уверенностью, а его громкий, рычащий голос эхом пронесся по всему тронному залу:

— Она уже перед вами. Ее Величество леди Илва, Нареченная альфой, полноправная хозяйка Серого Оплота.

Слова тяжелым грузом упали на каменный пол, и мне показалось, будто на мгновение в мире исчезли все звуки, — такая тишина залегла в тронном зале. Знакомые лица застыли удивленными, какими-то забавными масками, никто из присутствующих явно не ожидал услышать нечто подобное, и я едва удержалась, чтобы не цокнуть раздраженно языком. Я хотела как-то подготовить друзей, хотела дать им привыкнуть к мысли, что беспомощная малышка-Илва уже выросла, и вмешательство брата было совсем некстати, но обратить время вспять не могла.

Словно почувствовав мое недовольство, Ингварр оглянулся через плечо, перехватив направленный на него взгляд, опустил голову, кажется, совсем не беспокоясь о том, что нарушил мои планы, и я лишь шумно выдохнула, только укрепившись в мысли, что упрямство — наша общая, семейная черта.

— Королева? — тихий бархатный голос дрожью отозвался во всем теле, заставив резко вскинуть голову, и я замерла, увидев, как пришел в движение сидящий до этого Боромир. Плавно и тягуче, словно настоящий хищник, мужчина поднялся со своего трона, тихо зашуршала ткань черной рубахи, а я, не сумев выдержать прямого, испытывающего взгляда, уставилась воину куда-то в район широкой груди, виднеющейся в распахнутом вороте. Какое-то горячее забытое чувство возникло в животе, сворачивая внутренности в узел, в памяти всего лишь на мгновение вспыхнуло воспоминание о ясной лунной ночи и маленьком озере посреди лесов Лотлориэна, а кончики ушей заполыхали огнем, и я необыкновенно порадовалась, что за волосами этого не видно. — Как такое возможно?

Судя по тому, с каким изумлением продолжали смотреть на меня друзья, у каждого из них был ко мне такой же вопрос, Элладан с Элрохиром вообще выглядели так, будто я рассказала им отменную шутку, а стоящий ближе всех Арагорн, сильно нахмурившись, пытливо заглядывал мне в глаза, настойчиво пытаясь перехватить взгляд. Он знал, что произошло в Сером Оплоте, он понимал, на каких условиях я могла вернуться туда за помощью, и теперь наверняка догадывался, что могло произойти. Не сумев совладать с эмоциями, я с огромным трудом отвела взгляд от Боромира, который явно ожидал ответа на поставленный вопрос, посмотрела поочередно на каждого из присутствующих, остановившись на Страннике, а после, пытаясь говорить как можно мягче, сделала шаг вперед.

— Это слишком длинная история, и она не имеет значения, — в негромком голосе скользнула искренняя мольба, и мужчины, никогда не слышавшие от меня подобного тона, переглянулись. За спиной я услышала тихое хмыканье Маргрит, но девушка вмешиваться не стала, предпочитая хранить молчание. — Сейчас важно совсем другое, мы должны решить, что нам делать дальше, и со своей стороны я могу гарантировать, что Серый Оплот поддержит Гондор и Рохан, чего бы это нам ни стоило, — я просительно, совсем как маленькая девочка, сжала пальцами рукав Арагорна, пытаясь убедить, в первую очередь, его. — Ничего ведь не изменилось, я все та же Илва, что и раньше. Вы знаете меня, знаете и Даэре. Разве она вас когда-то подводила?

Взгляд против воли скользнул к Боромиру, и я буквально физически почувствовала его желание что-то сказать. Губы мужчины сжались в тонкую полоску, в серых глазах всколыхнулась гроза, от чего на мгновение стало не по себе, однако гондорец, крепко сжав кулак, промолчал, заглянув при этом куда-то мне за спину. Мне до ужаса захотелось оглянуться, чтобы понять, куда же он смотрит, однако в этот момент, прерывая затянувшееся молчание, коротко хохотнул Гимли, выпустив изо рта клубы седого дыма.

— Не знаю, что у тебя были за дела с оборотнями, девочка, но мы все видели вас в деле, — довольно заявил гном, для наглядности ткнув в мою сторону трубкой. — И такой помощью не разбрасываются, это уж точно.

Стоящий рядом Эомер, не раздумывая ни мгновения, согласно покивал головой, полностью поддерживая Гимли, задумчивый Леголас, с любопытством склонивший голову набок, бросил мимолетный взгляд на стоящую рядом со мной Маргрит, от чего девица мгновенно зарделась, впервые на моей памяти отведя глаза, а Элладан с Элрохиром, переглянувшись, синхронно пожали плечами, кажется, тоже не видя во всем происходящем какой-либо проблемы.

— Вот, значит, что за упрямый волк прибился к отряду на границе Ривенделла, — тихо хмыкнул в седую бороду Гэндальф, рассматривая меня с заметным интересом, а после, о чем-то крепко задумавшись, бросил короткий взгляд на Боромира, все еще хранящего молчание. Мне казалось, будто воина что-то гложет, какое-то странное, незнакомое чувство заставляло волчицу взволнованно скрежетать когтями по ребрам, и я, испытывая дискомфорт, как можно незаметней потерла ладонью грудь, чувствуя, как на мгновение перехватило дыхание.

Раньше подобного со мной не происходило, над правым плечом послышался шумный вздох встревожившегося Ингварра, кажется, учуявшего, что с моим волком что-то не так, но прежде, чем брат успел что-то сделать, рядом сокрушенно покачал головой Арагорн:

— Ладно, ты права, это действительно сейчас не важно, — мужчина устало потер ладонями лицо, а после, перехватив мой взгляд, тепло улыбнулся. — От лица всего Гондора я благодарю вас и ваших храбрых воинов за помощь в этой битве.

— Позже обменяемся благодарностями, — я весело улыбнулась, отмахнувшись от Странника и чувствуя, как охватившее было тело напряжение схлынуло холодной волной, позволив вздохнуть свободней, а после посерьезнела, обведя взглядом присутствующих. — Итак, кто расскажет мне о положении дел и о том, что мы будем делать дальше?..

Сидя сейчас в огромном зале на троне, куда мне любезно предложили присесть, и который был куда удобнее моего собственного, я жалела только о том, что среди предметов, которые мне приходилось изучать во время обучения в Ривенделле, не было военного дела. Меня учили этикету, истории, музыке, геральдике и множеству других вещей, которые было необходимо знать молодой леди моего положения, как называла это Арвен, и теперь понимала, что это ничем мне не может помочь. В конце концов, какая разница, как выглядят фамильные гербы восьми знатных родов Арнора, если куда важнее для меня была военная тактика и стратегия? Я должна была думать, как мне выстроить свою армию, я должна была убедиться в том, что предстоящие сражения отберут как можно меньше жизней, должна была узнать, как помочь Арагорну и остальным и не подставить при этом своих подданных, и скажи мне кто, что в один прекрасный день именно такие тяжелые мысли будут занимать мою голову...

Я бы ни за что не поверила.

Мужчины обсуждали вчерашний бой, подбивали итоги, оценивали потери и нанесенный городу ущерб, рассматривали множество карт, что-то расчерчивая и горячо споря, а я, к своему стыду, могла лишь наблюдать за друзьями, жадно ловя каждое произнесенное слово. Ингварр, все так же стоящий за моим плечом, время от времени склонялся к моему уху, едва слышным шепотом объясняя то, чего я не понимала. Наверное, со стороны это выглядело странно, несколько раз я ловила на себе хмурые, изучающие взгляды Боромира, поднимающего голову от разложенных на столе карт, однако лицо брата было совершенно непроницаемым, он смотрел прямо перед собой, не обращая внимания на внешние раздражители, а я, отчаянно хмурясь, слишком сосредоточена была на своем, чтобы на что-то отвлекаться.

В конце концов, даже такой неопытный военачальник, как я, понимал, что вчерашняя победа ничего не решила, что это было только началом, и если мы действительно хотели спасти Средиземье, нужно было что-то решать. Удача на Пеленнорских полях давала нам преимущество, Саурону требовалось время, чтобы вернуть себе былую силу и подготовить войско для нового нападения, а это значило, что сейчас у нас есть шанс закрепить победу. Лично я считала, что пока не поздно, нужно взять ситуацию в свои руки, считала, что пришел черед не защищаться, а нападать, но пока свои соображения держала при себе, предпочитая выслушать, что скажут остальные.

На мгновение прикрыла глаза, когда мужской разговор стих, а после встрепенулась, услышав имя малыша-Фродо.

— Он стал недосягаем для моего взора, — тяжело вздохнул Гэндальф, заложив руки за спину и меряя шагами небольшой пятачок посреди тронного зала. В синих, словно бы подернутых поволокой глазах старика застыла нескрываемая тревога, да и я, вспомнив беззащитного, отчаянно напуганного, но такого храброго хоббита, почувствовала, как в груди что-то болезненно сжалось.

Никто из нас не видел ни Фродо, ни Сэма после сражения с урук-хаями у подножия Амон Хена, их судьба оставалась тайной, и я искренне надеялась на то, что с полуросликами все в порядке. Оставшись в одиночестве, без поддержки старших товарищей, отправившись в страшное путешествие вдвоем, чтобы защитить Кольцо и своих друзей от его пагубного влияния, они взвалили на себя непосильную ношу, и в какой мере я восхищалась их храбростью, в той же мере ужасалась безрассудству. Я не могла представить, через что им приходится проходить, не могла представить, как они преодолевают трудности, и отчаянно жалела, что не могу ничем помочь.

Блуждающий взгляд скользнул к Боромиру, и я заметила, как на лицо старшего сына наместника набежала мрачная тень. Он, без сомнения, помнил события тех дней, помнил, почему малыш-Фродо сбежал, защищаясь, и кулаки храброго гондорца были так крепко сжаты, что побелели костяшки пальцев. Съедающее его чувство вины я ощущала почти физически, знала, что воин жалеет о проявленной тогда слабости и стыдится ее, но не могла сделать ничего, чтобы помочь, чувствуя, как встревожено ворчит волчица. Ей хотелось подойти ближе, как и прежде, уткнуться холодным носом в широкую ладонь, выпрашивая каплю нехитрой ласки, и прижаться к ногам Боромира теплым боком, чтобы поддержать, и это желание было столь сильным, что я огромным усилием воли заставила себя сидеть на своем месте, вцепившись пальцами в подлокотник трона.

Кажется, стоящая рядом Маргрит заметила странности в моем поведении, на короткое мгновение отвлекшись от рассматривания Леголаса, словно почувствовав мой взгляд, поднял голову Боромир, однако я уже смотрела на Арагорна, упрямо сложившего руки на груди.

— Если бы Саурон получил Кольцо, мы бы узнали об этом, — в голосе Странника скользнуло упрямство, он отвернулся от остальных, всматриваясь в огромное, от пола до потолка окно, явно думая о чем-то своем, и даже не заметил, как прошедший мимо него Митрандир с печальной улыбкой покачал головой.

— Это всего лишь вопрос времени, — с губ старика сорвался тяжелый вздох. — Да, он потерпел поражение в битве на Пеленнорских полях, но за стенами Мордора наши враги соберутся вновь, и с этим нам ничего не поделать.

— Да пусть и собираются, — упрямо фыркнул со своего угла Гимли, равнодушно покуривающий неизменную трубку. Сделал глубокую затяжку, выпустив из рыжей бороды клубы терпкого дыма, а после демонстративно отмахнулся, будто бы рассуждая о ерунде. — Пусть там остаются, пусть там и издохнут. Нам-то какое дело до этого?

— Такое, что десять тысяч орков стоят между Фродо и Роковой Горой, — слова Гэндальфа прозвучали, словно приговор, а гулкое эхо разнесло их по всему залу, и не ожидавший подобных слов Гимли поперхнулся дымом, кажется, изрядно смутившись. — Я отправил их на верную смерть.

Не совладав с грузом тяжелых мыслей, которые давили болью на виски, я шумно выдохнула, потерев лицо, а после, откинувшись на спинку трона, задумчиво закусила губу, размышляя над тем, что теперь делать. Перспективы были одна другой хуже, мрачные лица окружающих меня друзей доверия не внушали, а взглянув на хмурых близнецов, молчаливо переглядывающихся друг с другом, я вдруг осознала, что никогда раньше не видела их такими. Названные братья всегда были веселы и улыбчивы, они поддерживали меня, когда было тяжело, и утешали, когда было грустно, и не видеть таких привычных, любимых улыбок на знакомых лицах было... странно. Как, впрочем, странно было самой сидеть на троне, пытаясь решить судьбу целого народа.

Я не знала, как правильно поступить, я боялась сделать что-то не так, и лишь до боли прикусила губу, когда волчица, скребущаяся о ребра, недвусмысленно намекнула, что вариант у нас есть, и весьма непл

охой, если так подумать. Это было сродни самоубийству, и шансов у нас не было никаких, но...

Но ведь важнее всего для нас было одержать победу в этой войне, а сделать это можно было только одним способом — уничтожить Кольцо. В конце концов, именно для этого же все и затевалось, именно к этому мы стремились изначально.

— А что, если... — неуверенно начала я, но тут же сама себя оборвала, до последнего сомневаясь в том, что следует поднимать эту тему. Мужчины, хранящие молчание, оглянулись на меня, и я, заметив такое внимание к своей особе, почувствовала себя совсем уж неловко. Рывком поднялась на ноги, ощущая, что не могу сидеть на одном месте, нервно одернула рукава рубахи, не зная, как правильно начать, а после, заручившись поддержкой своей волчицы, решительно обвела присутствующих взглядом. — Фродо необходимо время, верно? Время и свободный проход по равнинам Горгорота, — я остановилась на лице стоящего напротив Арагорна, который после моих слов сначала нахмурился, а потом подобрался, как зверь перед прыжком. — Мы можем это устроить.

— И каким образом? — полюбопытствовал Леголас, отстранившись, наконец, от колоны, которую подпирал плечом, и с интересом подойдя поближе.

— Выманив армию Саурона, — медленно произнес Странник, по-прежнему не сводя с меня взгляда, и я увидела, как в его глазах зажегся огонек решимости. Прислушивающийся к нашим словам Гимли вновь поперхнулся дымом, спрятав свою трубку куда подальше, из-за моей спины послышались одинаковые странные звуки, словно кто-то поперхнулся воздухом, а Элладан, переглянувшись с Элрохиром, подошел ближе, протянув руку и так знакомо растрепав непослушные светлые пряди. Я возмущенно, совсем как в детстве, фыркнула, отстраняясь, и мужчина с мягкой улыбкой произнес:

— Кажется, отцу следовало получше следить за тем, какие сказки ты читала в детстве. Идея самоубийственного геройства слишком сильно запала тебе в душу.

— Элладан, да послушай же, — взмолилась я, перехватив руку названного брата и отчаянно заглядывая ему в глаза. Подобный щенячий взгляд всегда срабатывал, еще лет с пяти я научилась таким образом выпрашивать себе подарки и поблажки, но что-то мне подсказывало, что в данной ситуации это не пройдет. — Самое важное для нас — это уничтожить Кольцо. Для того, чтобы помочь Фродо сделать это, мы должны сделать все возможное. Если проход к Роковой Горе находится под пристальным вниманием, мы обязаны приковать это внимание к себе. Выйдем армией, привлечем Саурона своим появлением...

— И что потом? — посерьезнел Элрохир, как и брат, не разделяя моего воодушевления.

— Нападем на Черные Врата, — словно это само собой разумелось, произнес Арагорн, а оглянувшись на него, я поняла, что Странник целиком и полностью поддерживает мою идею. Опустив руки, до этого скрещенные на груди, мужчина поравнялся со мной, и я почувствовала, как где-то в груди довольно фыркнула волчица, испытывая к другу искреннюю симпатию. Кажется, Арагорн всерьез ей нравился, ей нравился его азарт и сила воли, и в какой-то момент я даже пожалела, что Странник не нашего племени. — Соберем все свои силы.

— Которых осталось совсем немного, — вмешался в разговор Боромир, тоже подойдя поближе. Терпкий знакомый запах окружал теплым облаком, заставив вздохнуть полной грудью, и я запрокинула голову, чтобы посмотреть мужчине в глаза. Он был гораздо выше, нависал надо мной гранитной стеной, заставляя чувствовать себя совсем мелкой, а в серых глазах бушевала такая буря, что становилось не по себе. Не ожидавшая такого волчица пригнула голову, стыдливо пряча глаза, и я едва сдержалась, чтобы не последовать ее примеру и не отступить. Стоящий у трона Ингварр шумно вздохнул, почувствовав смятение альфы. — Очнитесь, вы хоть понимаете, о чем говорите? — Боромир возмущенно взглянул на Арагорна, будто пытаясь убедить, в первую очередь, его. — Мы одержали победу, но какой ценой? Наша армия разбита, многие все еще лежат в беспамятстве в Палатах Врачевания, а Армию Мертвых, я тебе напомню, ты отпустил. И в такой ситуации вы предлагаете так запросто отправиться в самое сердце Мордора и бросить вызов всей армии Саурона? Вы совсем с ума сошли?

— Соглашусь с Боромиром, — задумчиво кивнул Эомер, который до этого предпочитал в спор не вмешиваться. Потер серое от усталости и беспокойства лицо, а после скептически взглянул на остальных присутствующих. Гимли о чем-то крепко задумался, почесывая бороду, Леголас хранил молчание, явно ожидая, что решат другие, а Гэндальф, заложив руки за спину, что-то беззвучно бормотал себе под нос. Хмуро молчащий Ингварр был воплощением сдержанности и отстраненности, а вот Маргрит, забыв о приличиях и этикете, запросто присела на подлокотник трона, с интересом прислушиваясь к нашему спору. Любопытный взгляд карих глаз скользил с одного лица на другое, а присмиревшая в груди волчица, игриво изогнувшись, неотрывно следила за эльфийским принцем, который, кажется, и вовсе не замечал повышенного к себе внимания.

Или мастерски делал вид, сохраняя непроницаемую маску на бледном лице, и только острые кончики ушей, кажется, немного заалели.

— Нам не победить силой одного лишь оружия, — в словах Эомера был свой резон, не согласиться с ним я не могла, но и отступать не собиралась.

— Мы не победим, — мой уверенный голос прозвучал одновременно с голосом Арагорна, и я запнулась, оглянувшись на друга. Подбадривающе мне улыбнувшись, мужчина посерьезнел, взглянув на наследника трона Рохана. — Но мы дадим Фродо шанс, если Око Саурона будет приковано только к нам. Мы отвлечем его армию от любых других передвижений.

То, что мы со Странником предлагали, было безумием чистой воды, это понимал каждый, и мы с ним в том числе. В конце концов, правильно говорил и Эомер, прав был и Боромир — шансов на победу у нас не было никаких, мы действовали на чистом упрямстве, а еще — на чувстве долга, который буквально вопил о том, что по-другому не получится. Упрямая своевольная волчица нагло заявляла, что это ерунда, что мы справимся, и пусть враги подавятся, да только здравый смысл подсказывал, что просто совсем не будет.

Мы едва справились с армией во время вчерашней битвы, а у Роковой Горы противников наверняка будет в разы больше. И перевеса вроде неожиданного подкрепления в виде двух армий, больше не предвидится.

Ситуация была патовой, как ни глянь, и я отчаянно ненавидела судьбу за то, что она повернулась ко мне отнюдь не лицом.

— Я согласен, — уверенный голос Леголаса прервал затянувшееся молчание, и я вздрогнула, взглянув на эльфа. Упрямо вскинув подбородок, лучник смотрел на нас с Арагорном, готовый по первой команде сорваться с места выпущенной стрелой, где-то за моей спиной судорожно выдохнула Маргрит, а оглянувшись на подругу и перехватив ее уверенный взгляд, я поняла, что и она последует за своей парой до самого конца.

Изуродованные шрамом губы скривились в усмешке, когда гончая подмигнула мне со своего места, и я только мимолетно улыбнулась, повернувшись к точно так же кивнувшему Гимли.

— Никакого шанса на успех, так чего же мы ждем, — в голосе гнома звучало предвкушение, и легкости, с которой он относился к жизни, я, пожалуй, искренне завидовала.

Эомер, глубоко вздохнув, не сказал ни слова, но по тому, как уверенно он взглянул на Арагорна, едва заметно кивнув, я поняла, что Рохан с нами. Королевскому племяннику это отнюдь не нравилось, но отступать он не стал, встречая опасность грудью и с мечом наголо. Стоящие возле него близнецы тоже не спешили высказывать свое мнение, все еще переглядывались, ведя беззвучный, одним им понятный диалог, а явно недовольный Боромир, поджав тонкие губы, с вызовом взглянул на Странника.

— А как же Минас-Тирит? — поинтересовался он, сверкнув серыми глазами. — Город разрушен, крепостная стена повреждена, как и ворота, а ты собираешься вывести отсюда остатки армии? Если противник вновь нападет, внутренний гарнизон долго не выстоит.

Арагорн нахмурился, явно не ожидая такого вопроса, задумчиво почесал отросшую бороду, но так и не нашелся с ответом, всерьез обеспокоившись словами сына наместника. Я же, внимательно наблюдая за мужчинами, задумалась вдруг, почему именно следопыт решает, что нам делать дальше. Остальные присутствующие на совете советовались с ним, делились своими соображениями и предлагали различные варианты, но решал почему-то он, и это меня изрядно удивляло.

Ведь по всем правилам именно Боромир должен был занять место наместника Гондора после того, как его отец вчера погиб. Об этих событиях мне было известно немногое, я знала только, что младший брат воина был ранен во время сражения за Осгилиат, обезумевший от горя и страха наместник Дэнетор пытался сжечь своего собственного сына, не веря в то, что тот жив, но погиб в огне сам. Сейчас Фарамир, как и Эовин, и множество других жителей города, находился в Палатах Врачевания, восстанавливаясь после ранения, встревоженный судьбой брата Боромир, на которого свалились заботы о Минас-Тирите, всю ночь загнанным зверем носился по узким улочкам, решая бесконечные проблемы и вопросы, и я искренне не понимала, почему он вдруг позволяет Арагорну перенять у него бразды правления.

Впрочем, кажется, в подобном неведении я была одинока, потому что другие происходящему абсолютно не удивлялись, и я сделала себе мысленную пометку уточнить у кого-то из друзей, что же происходит на самом деле.

Эта мысль вспыхнула в сознании и тут же исчезла, а переведя взгляд на Странника и заметив, что он все еще не нашелся с ответом на поставленный ему вопрос, я поняла, что нужно вмешаться. Решение проблемы нашлось мгновенно, показалось мне самым логичным в сложившейся ситуации, и в голосе не звучало ни капли сомнения, когда я произнесла:

— В Минас-Тирите останется один из полков Серого Оплота под командованием моего Маршала и Ингварра.

— Илва, нет! — явно не ожидавший подобного поворота событий Ингварр вскинулся диким зверем, полыхнув золотом в глазах и явно собираясь стоять на своем, крепкие пальцы сжались на локте, заставив меня оглянуться через плечо, и я ни мгновения не сомневалась, что и мои глаза окрасились жидким янтарем.

— Я приняла решение, Ингварр, — в голос пробилось рычание, альфа в груди медленно поднялась на лапы, требуя подчинения, и я буквально почувствовала, как волк брата покорно пригнул голову. В глазах, вернувших себе привычный бирюзовый цвет, застыло звериное бешенство, но спорить оборотень не стал. — Поговорим об этом в моем шатре.

Убедившись, что капитан королевских гончих не собирается мне возражать, медленно разжав пальцы и вернувшись в исходное положение, я оглянулась на друзей, которые за нашей короткой пикировкой наблюдали настороженно. Кажется, вспышки ярости они не ожидали, пытливо заглядывали в глаза, будто пытаясь высмотреть плещущееся там золото, однако, к их чести, сумели подавить любопытство, увидев, что конфликт исчерпан. Маргрит, благоразумно не влезающая в спор, поджала губы, решив пока придержать свое мнение при себе, а я, выдохнув, чтобы усмирить волчицу, вновь взглянула на Боромира.

Кажется, моего вмешательства мужчина совсем не ожидал, смотрел испытывающе, словно пытаясь высмотреть в моем лице что-то, что его зацепило, а серая радужка неожиданно потемнела, и я, почувствовав исходящее от гондорца недовольство, никак не могла понять, почему же он так злится. Широкая грудь тяжело опускалась и поднималась, на скулах играли желваки, а взгляд на мгновение скользнул мне за спину, и я даже не сомневалась, что смотрит Боромир на стоящего рядом Ингварра. Тот отвечал не менее красноречивым взглядом, и я, искренне не зная, что незнакомые ранее мужчины уже успели не поделить, решила отвлечь их внимание на что-то другое.

— Ингварр — капитан королевских гончих и прекрасный командир, я доверяю ему, как самой себе, — мой голос привлек внимание гондорца, заставив его вновь взглянуть мне в лицо. Глубокая складка, залегшая меж бровей, немного разгладилась, недовольство схлынуло холодной волной, оставляя лишь отголоски явного раздражения, и я попыталась говорить как можно мягче. — В случае необходимости оборотни защитят город и помогут вашему гарнизону. Если, конечно, жители Минас-Тирита не будут против.

Против этого возразить было нечего, мои доводы были вполне разумными, и Арагорн, внимательно выслушав мои слова, только согласно кивнул, признавая мою правоту. Остальные участники совета, даже те, кто был настроен скептически, прекрасно понимали, что все уже решено и отвертеться не получится. Это значило только одно — нас вновь ждал поход, возможно, последний в нашей жизни, и от этой мысли кровь стыла в жилах. Пытаясь бороться с возникшим неожиданно страхом, я шумно выдохнула, сражаясь с желанием обхватить себя руками, и только согласно кивнула, когда Арагорн, предположив, что оттягивать не имеет смысла, велел готовиться к отходу на рассвете.

На этом военный совет был закончен, мужчин ждали важные дела, не терпящие отлагательств, да и мне нужно было поскорее оказаться в лагере и рассказать своим Маршалам необходимые новости. Решить нужно было еще много чего, а времени было ничтожно мало, поэтому я, откланявшись перед друзьями, и заверив их в том, что Серый Оплот не подведет, поспешила покинуть зал. За спиной почти вприпрыжку бежала взбудораженная Маргрит и зло пыхтел явно взбешенный Ингварр, я прекрасно знала, что в шатре меня ожидает крайне неприятный разговор, и до последнего пыталась оттянуть этот нежелательный момент.

Порыв холодного ветра ударил по разгоряченному лицу, заставив замереть на крыльце и на мгновение прижмуриться, свободная рубашка надулась облаком, от чего по коже пробежались мурашки, и я только вздохнула, когда мимо, демонстрируя свое плохое настроение, пронесся Ингварр, черной молнией вскочивший в седло и подхвативший поводья. Тихо хмыкнувшая Магрит, покачивая бедрами, направилась к своему скакуну, а я, не успев спуститься по ступенькам, оглянулась, услышав знакомый голос.

— Илва!

Взбудораженный, явно недовольный Боромир буквально вылетел из распахнувшихся дверей, медные волосы разметались от яростного порыва ветра, а серые глаза перехватили мой взгляд, заставив меня мгновенно забыть обо всем остальном. Близкое присутствие пары взбудоражило волчицу, вздыбившую серебристую шерсть, сердце совершило немыслимый кульбит, а по телу прошлась дрожь, когда мужчина остановился всего лишь в шаге от меня.

— Ты... что-то хотел? — спросила я, пытаясь сделать так, чтобы голос не дрожал. Незаметно вытерла взмокшую ладонь о ткань штанов на бедрах и даже нашла в себе силы пытливо улыбнуться, чувствуя, как ветер ерошит спутанные светлые волосы.

После вчерашней встречи, во время которой я позволила себе дать слабину и поддаться эмоциям, находиться один на один с гондорцем было необыкновенно неловко, голос ломался и хрипел, и я очень надеялась, что лицо не пылает так сильно, как мне казалось. Знакомый запах сводил с ума и будоражил кровь, безумно соскучившаяся волчица путала мысли, всем естеством пытаясь дотянуться до своей пары, и чувствовала я себя не в своей тарелке. За то время, пока мы были вдали друг от друга, я научилась держать себя в руках, я научилась если не быть сильной, то показывать эту силу остальным, но с Боромиром...

Боромир делал меня слабой, и это меня пугало.

— Неужели, ты действительно... — начал было гондорец, но тут же умолк, бросив короткий взгляд на гончих, которые, удерживая нетерпеливо переступающих по земле жеребцов, наблюдали за нами. И если Маргрит еще пыталась сделать вид, что ее заботит только окружающий пейзаж, прекрасно зная, что для волка значит присутствие пары, то Ингварр смотрел в нашу сторону почти демонстративно, поджимая тонкие губы.

— Езжайте, я догоню, — кивнула я, для наглядности еще и махнув рукой. — Соберите Совет Маршалов, мне нужно будет с ними поговорить.

— Мы подождем, — упрямо качнул головой брат, и я только тяжело вздохнула, чувствуя пробившееся раздражение. Излишняя опека капитана королевских гончих мне совсем не нравилась.

— Ингварр, пожалуйста, — чуть надавила я, сузив глаза, и оборотень, несколько мгновений посверлив меня недовольным взглядом, только упрямо фыркнул. Неприязненно взглянул на Боромира, стоящего рядом со мной, развернул свою лошадь и сразу же послал ее в галоп, подняв в воздух пыль. Хитро подмигнувшая мне Маргрит последовала примеру своего капитана.

— Так о чем ты хотел поговорить? — устало выдохнула я, вновь повернувшись к гондорцу, и тут же подобралась, будто перед прыжком, когда сильные пальцы сжались на моих плечах.

Тепло чужих ладоней обожгло сквозь тонкую ткань рубашки, горячее дыхание, оказавшееся совсем близко, опалило лицо, и я застыла испуганным лесным зверьком, когда Боромир, наклонившись, чтобы заглянуть мне в глаза, горячо зашептал, все крепче сжимая руки:

— Илва, прошу, одумайся. То, что вы с Арагорном придумали... Это же безумие чистой воды, вы не можете так рисковать!

— Ты прекрасно знаешь, что у нас нет другого выхода, — наступив на горло сковавшей тело слабости, я старалась говорить как можно уверенней, а сама чувствовала, как кожа буквально плавится от чужих прикосновений. Искреннее беспокойство, горящее в серых глазах огнем, стало для меня открытием, я не ожидала, что мужчина будет так сильно тревожиться, и какое-то странное, тянущее чувство внизу живота вновь свернулось горячим клубком.

Мои слова, произнесенные тихим лепетом, заставили глаза мужчины потемнеть от тревоги.

— Ты не понимаешь, это верная смерть, — забывшись, Боромир подался вперед, от чего его лицо оказалось на ничтожном расстоянии от моего, взгляд скользнул по тонким губам, шевелящимся в тихом шепоте, а волчица буквально взвыла, до потемнения в глазах желая ощутить присутствие пары еще ближе. — Участники этого похода обречены, нам ни за что не одержать победу, и не пытайся убедить меня в том, что ты и так это знаешь. Эру, Илва, неужели ты не можешь понять...

В голосе гондорца сквозило неподдельное отчаяние, от которого мне становилось больно почти физически, и я только крепко сжала кулаки, пользуясь тем, что мужчина этого не видит. Мутная пелена упала на глаза, заставив взор размыться, в голове поднялся звон, а заворожено наблюдая за тем, как шевелятся чужие губы, я почувствовала, как внутри поднимается что-то темное, отчаянно неприятное, обжигающее ледяным холодом.

Пульсирующий золотом калейдоскоп воспоминаний пронесся перед глазами яркой вспышкой, дыхание на мгновение перехватило от сковавшего тело ужаса, а бедра непроизвольно сжались, и я гулко сглотнула, чувствуя липкий страх, заползший в самое сердце. Горячие прикосновения, крепнущие с каждым мгновением, будили совершенно другие воспоминания, искренне ненавидимые, от которых я так отчаянно хотела избавиться.

— Прошу тебя, откажись, пока не поздно, — тихий шепот показался мне бредом воспаленного сознания, чужие пальцы коснулись лица, заставив вздрогнуть, обжигающее чувство вины накрыло с головой, заставляя захлебываться, и я, отчаянно желая вырваться из плена собственных кошмаров, захвативших меня наяву, тряхнула головой.

— Прости, но не могу, — голос звучал хрипло, словно я изрядно перебрала накануне с крепким вином, и Боромир, словно не веря в то, что слышит, буквально окаменел. Его лицо все еще было слишком близко к моему, от чего я могла рассмотреть каждую темную крапинку на стальном полотне, и чем дольше я всматривалась в любимые глаза, тем сильнее захватывало меня в объятия чувство страха и стыда.

Я не могла вот так вот запросто стоять рядом с ним, не могла чувствовать его прикосновения, не могла жадно ловить каждый вздох губами после того как позволила монстру из страшных снов осквернить себя, после того, как позволила сделать с собой...

Все должно было быть совершенно по-другому.

Крупная дрожь прокатилась по телу, и я настойчиво отстранилась от Боромира, почувствовав, как ослабевшая рука мужчины невесомо скользнула по моей щеке, оставив пылающий след. Он не пытался меня удержать, не пытался возразить, когда я для верности еще и отступила на шаг, и только потемнел лицом, когда я, низко склонив голову, чтобы скрыть пылающее лицо, тихо произнесла:

— Это мой долг, Боромир, я должна помочь, должна сделать то, что могу. Фродо нуждается в нашей помощи, и бросить его мы не можем. Извини...

Чувствуя, что мне не хватает дыхания, я круто развернулась на каблуках высоких сапог и, буквально спрыгнув со ступенек, в мгновение ока оказалась в седле. Наверное, со стороны это было похоже на побег, но оставаться в компании Боромира я больше не могла, буквально задыхалась от ощущения призрачных пут, которые плотно сжимались на шее, и мысленно молила беснующуюся волчицу не выть в груди так горько.

Руки, сжимающие повод, дрожали, перед глазами стоял туман, и я, совсем не желая, чтобы Боромир видел меня такой, пришпорила лошадь, чувствуя спиной пронзительный взгляд. Жеребец взвился на дыбы, изо всех сил рванув по каменной мостовой и копытами высекая искры, ветер разметал волосы, надувая свободную рубаху, а я, пригнувшись к лошадиной шее, чтобы защитить лицо, всего лишь на мгновение крепко зажмурилась, чувствуя, как ноет сердце.

Кажется, все это время я врала сама себе, и оказалась вовсе не такой сильной, как мне хотелось бы, а встреча с парой только помогла мне это понять.

И теперь, мчась узкими улочками, на которых жители стремительно жались к стенам, пропуская взбесившуюся лошадь, я искренне не знала, что мне делать...