Волчье

        Шаловливые лучи пробивающегося сквозь щели в тяжелой ткани солнца яркими бликами играли на стали оружия, завораживая своим танцем, где-то совсем рядом громко щебетали прячущиеся в разлапистых ветках птицы, радующиеся первому действительно теплому деньку, а откуда-то издалека, если вслушаться изо всех сил, доносились едва различимые окрики и шум, источника которых мы не видели, но и так понимали, что это может значить.

В конце концов, каждый знал, на что идет, а тонкий запах гари, щекотавший нос и вызывающий острое желание чихнуть, тревожил беснующуюся в груди волчицу.

Она знала, что мы уже близко, она чувствовала тревогу и ярость своей пары, скрытой где-то там, за холмами, и впервые на моей памяти злилась так сильно, требуя не сидеть на месте, а двигаться как можно быстрее. И будь я чуть более глупа и чуть более упряма, я бы наверняка загнала лошадь до изнеможения, стремясь попасть к Минас-Тириту как можно быстрее, но теперь на плечах лежала ответственность не только за себя, и я это понимала.

С тихим шорохом скользнула в сторону тяжелая ткань, закрывающая вход в шатер, и перед моим рассеянным взором выросла фигура хмурого и явно не выспавшегося Ингварра. Привычную черную броню укрепили стальными пластинами, изрядно мешающая меховая накидка осталась где-то среди вещей, и даже в длинную белую косу было вплетено множество маленьких металлических пластин, назначения которых я не понимала, но которые замечала и в волосах других оборотней. При движении они забавно звенели, ловя отблески весеннего солнца, и были острыми, как бритва, служа, судя по всему, дополнительным оружием.

— Ты не спала, — это был не вопрос, это было утверждение, и я лишь согласно вздохнула в ответ на скользнувший в глазах брата упрек. Отложила меч, который до этого внимательно рассматривала, а после поднялась на ноги, слыша, как тихо скрипнули высокие сапоги. Привычную одежду еще в первый день нашего похода сменила плотная кожаная броня, чем-то похожая на броню королевских гончих, она тоже была укреплена множеством прочных, но удивительно легких металлически пластин, но, в отличии от брони того же Ингварра, никаких отличительных нашивок не имела. Поначалу привыкнуть к ней было сложно, она облегала тело, словно вторая кожа, однако совсем не сковывала движений, не пачкалась и не портилась в походных условиях, и я признала, что в таком облачении очень удобно.

Прочность же его, судя по всему, мне предстояло проверить уже совсем скоро.

— Маргрит вернулась? — спросила я, крепя на бедрах перевязь и старательно глядя куда угодно, но только не в сторону брата, который, сложив руки на груди, наблюдал за моими сборами. Где-то за его спиной слышалось множество голосов и деловитый стук ложек о тарелки, оборотни завтракали перед очередным марш-броском, а вот мне на еду не хотелось даже смотреть.

— Пока еще нет, — Ингварр пожал плечами и подошел ближе, смахнув с моей брони заметные только ему пылинки. Тяжелая ладонь опустилась на плечо, шершавые пальцы уже почти привычно коснулись подбородка, заставляя меня поднять голову, и затравленный взгляд воспаленных глаз пересекся с теми, что так сильно были похожи мои. — Знаешь, если бы мне кто-то еще совсем недавно сказал, что у меня есть младшая сестра, которая в один прекрасный день свалится мне на голову и перевернет жизнь всей стаи... Я бы, наверное, засмеялся. Но сейчас ты стоишь передо мной, такая маленькая и хрупкая, но такая сильная, моя королева, и я необыкновенно тобой горжусь. Что бы сегодня ни случилось... Я рад, что предки позволили мне встретиться с тобой, малышка-Илва.

— Почему ты говоришь так, будто прощаешься? — нахмурилась я, невольно подавшись за ладонью брата, когда он начал отстраняться, и уже сама схватила его за руку, крепко переплетая наши пальцы. — Ингварр, я не для того шкурой рисковала, чтобы все закончилось поражением. Мы победим, слышишь? Потому что сражаться будем все вместе. Серый Оплот, Гондор, Рохан... Саурон не знает, что его ждет, он не готов к тому, что вместо одного города ему будут противостоять три сильнейшие армии. И я не позволю тебе умереть, слышишь? Я только встретила своего брата, и я ни за что его не потеряю, — я поднялась на носочки, почти прижавшись своим лбом ко лбу Ингварра, и попыталась говорить как можно убедительней. — У нас все получится.

— Если моя королева в этом так уверена, то я не могу ей возражать, — капитан королевских гончих задорно, как молодой парнишка, усмехнулся, а после внезапно подхватил меня на руки, забросив себе на плечо. Земля и потолок шатра поменялись местами, спутанные волосы упали на глаза, и я невольно вскрикнула, хватаясь за брата, чтобы удержаться.

— Ингварр, отпусти! — губы растянулись в широкой, почти сумасшедшей улыбке, а из груди вырвался смех, когда мужчина закружил меня по шатру. Белоснежная волчица вскинулась беспечным щенком, визжа от восторга, и всего лишь на секунду, на короткое мгновение страхи и волнения испарились, словно их и не было, и я смогла почувствовать себя... легко.

Брат вдруг остановился, словно бы играя опустив меня на пол, и вновь внимательно всмотрелся мне в лицо.

— Знаешь, я впервые слышу, как ты смеешься, — негромко произнес он, ласково проведя рукой по моей скуле, и я зажмурилась от удовольствия, наслаждаясь нехитрой лаской. На мгновение сжав мои плечи, брат коснулся губами моего лба и прошептал тихо, на грани слышимости, — даже если мне придется сегодня умереть, я не позволю этому смеху утихнуть.

Я вскинулась, собираясь возразить, однако в следующее мгновение Ингварр порывистым движением отступил от меня, вновь надев маску хмурого безразличия, и спустя секунду на пороге моего шатра возник серьезный и собранный Вестгейр, держащий руку на эфесе меча.

— Ваше Величество, лорд Ингварр, — Первый Маршал отвесил почтительный короткий поклон и выровнялся, глядя на меня. Волчица, почувствовавшая присутствие рядом чужого волка, горделиво подобралась, сверкнув желтыми глазами. — Дозорные только что доложили, что отряд первой бегущей по следу возвращается.

— Отлично, пойдем послушаем, что Маргрит нам скажет, — я первой направилась к выходу из шатра, с трудом сдерживаясь, чтобы не перейти на быстрый бег, и мужчинам ничего не оставалось, кроме как последовать за мной.

В лагере оборотней, не смотря на ранний час, уже никто не спал, от многочисленных костров поднимался сизый дымок, а снующие вокруг члены стаи деловито готовили завтрак и собирали походные палатки, которых у подножия высоких холмов, отделяющих нас от Минас-Тирита, раскинулось целое море. Для меня даже спустя несколько дней размеры стаи казались просто непостижимыми, я не могла понять, как такой огромный народ мог веками скрываться в Фангорне незаметно для других, а от точного количества воинов, которые под моим предводительством сейчас направлялись на помощь Гондору и Рохану, из груди рвался нервный смех.

Да, я знала, что армия Серого Оплота сильна и многочисленна, но не думала, что настолько...

— Доброе утро, Ваше Величество!

— Предки с нами, королева Илва!

Со всех сторон слышались приветственные оклики, члены стаи, мимо которых мы проходили, смотрели на меня весьма благосклонно, куда теплее, чем в первую нашу встречу, и я, следуя к окраине разбитого лагеря, то и дело кивала и улыбалась. Лично познакомиться с каждым за такой короткий срок у меня не было возможности, но некоторые лица казались знакомыми, и я пыталась вести себя со своей стаей как можно искренней.

О любви или нелюбви народа к его новой королеве говорить было еще рано, но почему-то мне казалось, что отношение ко мне, все-таки, немного теплее, чем к Сверру. Не боятся до дрожи в коленках, и на этом спасибо.

Тройка горячащихся жеребцов показалась из-за холмов как раз тогда, когда мы, оставив позади собирающийся к выходу лагерь, вышли к большой поляне, на которой на ночь оставили пастись лошадей. Приставленные охранять их трое оборотней приветственно отсалютовали нам кружками с горячим отваром, однако мое внимание было надежно приковано к тонкой девичьей фигурке, осадившей недовольно всхрапнувшего коня и тряхнувшей раздраженно головой.

Зазвенели в темных волосах уже знакомые серебристые пластины, а взгляд карих глаз пересекся с моим.

— Ну, что? — взволнованно спросила я, чувствуя, как отступившая было тревога возвращается, оплетая цепкими щупальцами страха. Сколько бы я ни хорохорилась и не пыталась держать лицо, скрыть этого мне не удавалось.

— Скверно все, — мрачно призналась Маргрит, сокрушенно покачав головой. Исполняя свои непосредственные обязанности, с первыми лучами солнца первая бегущая по следу была отправлена к Минас-Тириту для разведки, и выражение лица девушки мне совсем не нравилось. — От орков на полях темно, а весь город охвачен огнем. Не знаю, как давно он в осаде, но что-то мне подсказывает, что долго они не продержатся. Ворота, насколько я могу судить, уже разрушены.

От услышанного я побелела, как полотно, и, кажется, немного покачнулась. Крепкие пальцы Ингварра сжали мой локоть, стоящий рядом Вестгейр нахмурился еще больше, если это физически возможно, но на это я не обратила внимания. Слова Маргрит звучали в ушах набатом, повторяясь раз за разом, а живое воображение моментально подкинуло картину ярко полыхающего города, и я едва не оглохла, когда собственная волчица взвыла громко и пронзительно, со всепоглощающей болью. Искренний страх за пару сковал белоснежную хищницу, забившуюся в клетке ребер, и ее паника, кажется, захлестнула даже стоящих рядом волков.

Окружающие меня оборотни недовольно заворчали, явно почувствовав себя не в своей тарелке, в их глазах один за другим вспыхивал янтарь, и я, прекрасно понимая, что состояние альфы каким-то непостижимым образом влияет на стаю, попыталась взять себя в руки.

— Рохан... — шевельнула я непослушными губами. — Войска Рохана...

— Уже вступили в схватку, — кивнула Маргрит, перехватив мой потухший взгляд. Кажется, она чувствовала себя не слишком уютно из-за того, что принесла плохие новости. — Я думаю, появление армии стало для противника неожиданностью, но в любом случае, им нужно помочь.

— Значит, откладывать мы больше не можем, — послышался рядом уверенный голос, а оглянувшись, я увидела подошедших к нам Асбранда и Халльгрима. Рыжеволосый мужчина, внимательно прислушивающийся к нашему разговору, задумчиво кивал, почесывая густую бороду, а Третий Маршал, спрятав руки за спину, вопросительно посмотрел на меня. — Нам нужно несколько минут, чтобы собраться, и мы готовы выступить. Наше появление для противника будет неожиданностью, мы атакуем согласно составленного плана.

— Да, вы правы, — несколько запоздало кивнула я, не понимая, почему никак не получается собраться с мыслями, и лишь вскользь взглянула на разведчиков. — Позавтракайте, отдохните немного, выступаем через пятнадцать минут.

Ингварр, судя по всему, хотел мне что-то сказать, но я, опережая расспросы, стремительным шагом направилась к своему шатру, чувствуя, как скребется в ребра волчица.

Липкие оковы страха и тревоги сковали грудь, сердце билось где-то в горле, заставляя задыхаться, а колени дрожали, и я старательно прятала глаза от окружающих меня оборотней, которые, судя по всему, все равно чувствовали беспокойство своей альфы. То и дело мне удавалось выхватить встревоженные взгляды, направленные в мою сторону, отовсюду слышались громкие приказы и недовольное ворчание, где-то среди разношерстой толпы мелькала рыжая макушка Асбранда и звучали окрики Халльгрима, приглушенные шипением заливаемых водой костров, перед глазами мелькали затянутые в черное крепкие фигуры королевских гончих, а стоило мне только оказаться возле своего шатра, как тут же перед лицом из ниоткуда возникла глиняная миска с парующей похлебкой.

— Вам нужно позавтракать, Ваше Величество, — тоном, не терпящим возражений, произнесла Йорун, глядя на меня необыкновенно серьезно. Я удивленно вскинула брови, но прежде, чем успела возразить, миска уже оказалась в моих руках, обжигая пальцы. — Если вы без сил свалитесь посреди поля боя, это никому не пойдет на пользу.

— Знаете, у меня и помимо...

— Забот важнее здоровья ни у кого быть не может, — старая лекарка силой усадила меня на поваленное бревно, устланное теплым пледом, а после посмотрела мягко, словно на непослушного ребенка, и я, при всем моем скептическом отношении и недоверии к женщине, которая еще совсем недавно травила меня волчьим аконитом, почувствовала волну смущения, окрасившую щеки багрянцем. — Вы станете символом нашей славной победы, Ваше Величество, вы вновь поведете наш народ к славе впервые за долгие годы прозябания в страхе. Я буду молиться о вас нашим предкам.

Не дожидаясь моего ответа, женщина низко склонила голову, разгладив складки на чистом переднике, и сноровисто, как для своего возраста, направилась к огромному белому шатру, ставшему нашей походной лечебницей. Йорун и ее помощники готовились принимать раненых на поле боя, и я очень надеялась, что работы у лекарей сегодня будет мало.

Спустя несколько минут большинство палаток были свернуты, недовольные кони оседланы, а Ингварр, восседающий на пегом жеребце, прохаживался между стройными рядами оборотней, отдавая последние приказы. Темноволосая макушка Маргрит виднелась где-то неподалеку, первая бегущая по следу отдавала приказы своему отряду, отзывая разведчиков, а стоило мне только оказаться в седле тонконогой буланой кобылы, старательно жующей кожаный повод, как со мной поравнялся Вестгейр.

— День обещает быть жарким, — задумчиво пробормотал он, рассматривая бездонно-синее небо, которое было словно кружевом затянуто темным дымом, плывущим со стороны города. Запах гари не спешил улетучиваться, стал почти постоянным спутником, щекоча ноздри, а запертая в груди волчица беспокойно металась, недовольная задержкой. Ей не нужна была подготовка, ей не нужны были планы, она хотела сорваться с места и мчаться к Минас-Тириту, хотела как можно скорее увидеть Боромира, узнать, что с ним все в порядке.

Зверь чувствовал, что его пара жива, но этого было недостаточно, и внутри все буквально сжималось от невыносимого желания сделать хоть что-то. Отбивающиеся эхом слова о том, что ворота города разрушены, я старательно пыталась приглушить, и изо всех сил успокаивала то ли себя, то ли свою волчицу, обещая, что все будет в порядке.

Должно быть.

— И отметим мы его победой, лорд Вестгейр, — уверенно заявила я Первому Маршалу, а после, подобрав поводья лошади, решительно направила ее вперед.

Яркое мартовское солнце буквально слепило, заставляя жмуриться, тяжелые лошадиные копыта вздымали пыль и жухлую траву, а ветер трепал развевающиеся стяги, и даже не оборачиваясь назад, я все равно чувствовала за своей спиной мощь всей своей стаи. В стороне после моего призыва не остался никто, за своей королевой последовали и мужчины, и женщины, и все они были едины, как один огромный, слаженный организм. Я чувствовала каждого волка, каждого оскаленного зверя, и собственная волчица, гордо подняв голову и изогнув пушистый белый хвост, тихим ворчанием звала за собой стаю.

Словно верные безмолвные тени, следовали со мной шаг в шаг Ингварр и Маргрит, за их спинами, крепко сжимая в руках поводья, ехали сопровождающие свою королеву Маршалы, а за ними, двигаясь ровным внушительным строем, направлялась к осажденному городу армия, сильнее которой в этом мире не сыскать. Я искренне верила в то, что у нас все получится, искренне верила, что все мы вернемся домой, где ожидали воинов их дети и родители, ожидали те, кто не мог держать в руках оружие, но кто все равно был рядом, в бешено колотящемся от волнения сердце.

Всего лишь на какой-то миг мне показалось, будто все удастся, будто это будет легко.

А потом рвущаяся вперед лошадь легко преодолела подъем на высокий холм, и я с силой натянула повод, с ужасом уставившись на открывшуюся взгляду картину.

Минас-Тирит не просто был осажден, он пылал подобно факелу, а черный дым, поднимающийся в воздух, затягивал далекое небо, превращая раннее утро в поздние сумерки, и я не могла даже представить, как в таком огненном кошмаре хоть кто-то мог выжить. Пеленнорские поля, которые я помнила изумрудно-зелеными от высокой, сочной травы, потемнели от черного моря сражающихся орков, испуганный взгляд пробежался по бесконечной рати противника, и под ложечкой засосало от мысли о том, как можно сокрушить столь громадное воинство. Я видела армию Теодена, проредившую черное море, видела зеленые стяги и слышала пение боевого рога, а звон стали и хруст костей долетал даже сюда, и малодушное желание развернуться и умчаться прочь мне удалось подавить с огромным трудом.

Бросив последний взгляд на покрытые копотью некогда светлые стены Белого Города, я с шумным вздохом расправила плечи и попросту отпустила все эмоции, оставив только холодную ярость беснующейся волчицы.

Ничего еще не кончено, и я сделаю все возможное, чтобы зубами выгрызть победу у врага.

— Кажется, им совсем тяжко, — подметила Маргрит, остановившаяся рядом, и я только дернула подбородком в ответ, сузив глаза.

— Для этого мы и здесь, — шевельнулись пересохшие губы, и я едва заметно повернула голову влево. — Выпускайте волков.

Негромкий приказ разнесся над холмами, ровные ряды оборотней за моей спиной расступились, а я, услышав тихое бряцанье железа, оглянулась, увидев одного за другим выходящих вперед громадных волков. Мощные тела были защищены легкими, но прочными металлическими доспехами, покрывающими голову, спину и грудь, они блестели в ярких солнечных лучах, отбрасывая блики, и я спрятала в уголке губ довольную усмешку. Выглядели бронированные волки внушительно, и увидев впервые в кузнице эту броню, я задумалась о том, что оборотни, на самом деле, очень продуманы.

Мне оставалось только надеяться на то, что такие меры предосторожности будут действительно полезны в бою.

Большой темно-серый волк, размерами лишь немного уступающий моей лошади, отделился от остальных, поравнявшись со мной, и я коротко кивнула, перехватив его взгляд. Принявший животное обличье Скьельд издал короткий лающий звук, чем-то похожий на задорный смех, встряхнулся всем телом, будто сбрасывая оковы долгого сна, и требовательным рычанием подозвал других волков, готовых следовать за ним по первому зову.

— Говорят, белая волчица приносит удачу, — послышался за правым плечом голос Ингварра, и я, тихо хмыкнув, с широкой улыбкой покачала головой.

— Значит, нам нечего бояться, — сорвался с губ тихий шепот, в груди громко взвыла волчица, призывающая свою стаю, и я, прекрасно зная, что не нужно никаких громких слов и наставительных речей, сразу же пустила лошадь в галоп.

Подхватили вой моей волчицы бронированные звери, рванув вниз с высоких холмов, задрожала земля под тысячами лошадиных копыт, и вся мощь Серого Оплота волной хлынула к Пеленнорским полям, стремясь разгромить врага, посягнувшего на покой. Сердце билось о ребра колотушкой, плененный зверь рвался вперед, а за моей спиной, двигаясь в одном ровном ритме, мчались всадники, вооруженные мечами и круглыми щитами. Тысячи мужчин и женщин, откликнувшихся на зов, тысячи оборотней, ставших вдруг одним целым, и ни у кого в сердце я не чувствовала страха.

Места ему просто не было.

Ни союзники, ни противники явно не ожидали появления еще одной многочисленной армии, на какое-то короткое мгновение мне показалось, будто ярость битвы утихла, пока обе стороны с изумлением и недоверием наблюдали за приближением войска, и эта мысль всколыхнула в груди волну воодушевления. Эффект неожиданности был нашим главным оружием, мы знали, что никто нас не ждет, и надеялись за счет этого перетянуть перевес на свою сторону. Бегущий вровень со мной Скьельд громко рыкнул, отдавая команду своим волкам, те ускорились, с легкостью опережая лошадей, оскалили аршинные клыки, демонстрируя полную готовность рвать ими противников, и я, чувствуя пробежавший по венам огонь, резким движением выхватила свой клинок, крепко сжимая пальцами рукоять.

Мир вокруг словно поплыл, время перестало существовать, и больше не было ничего. Только вой белого волка, рвущегося сквозь клетку ребер, острый клинок, ставший продолжением руки, и тихий вздох, сорвавшийся с пересохших губ.

Да хранят нас предки...

Громогласное рычание ударило по ушам, приводя в чувство, взметнулась облаком пыль, а несколько капель темной крови оросили лицо, когда армия оборотней стройным клином ворвалась в плотные ряды Черного Воинства. Заскрежетала сталь, зазвенело оружие, затрещали кости и зубы, а мир вокруг погрузился в полнейший хаос, который поглотил сознание. Лица вокруг кружились, словно в калейдоскопе, друзья сменялись врагами, и я, крепко удерживая повод беснующейся лошади, отчаянно взмахивала мечом, от чего лезвие очень быстро потемнело от черной крови урук-хаев и орков. Со всех сторон слышалось безумное рычание и испуганное ржание лошадей, ругались мужчины и сердито сопели женщины, а рохиррим, осознавшие, чтобы прибыла помощь, словно воодушевились, с удвоенным рвением бросившись в бой.

В таких безумных условиях следить за временем было сложно, я не понимала, что происходит вокруг, а непривычная к таким нагрузкам рука очень скоро начала болезненно ныть. Плотная кожа брони отлично защищала от вражеских клинков, удары о стальные пластины высекали искры, а поднявшееся солнце здорово припекало макушку, и мне казалось, будто пот по мне катится градом. От окружающего смрада к горлу подкатывала тошнота, волосы растрепались и лезли в лицо, и в запале битвы я как-то растеряла друзей, еще недавно прикрывавших мою спину. Волк Ингварра чувствовался где-то далеко, в какой-то момент за плотной стеной чужих тел мне удалось заметить тонкую фигурку яростно сражающейся Маргрит, однако вскоре плотное кольцо урук-хаев сжалось вокруг, и высматривать союзников было уже невозможно.

Гораздо больше меня беспокоила сейчас сохранность собственной шкуры.

План у нас изначально был прост — прорваться к Минас-Тириту и отбросить армию Саурона назад, а дальше уже смотреть по обстоятельствам, и даже разделившись, мы все знали, что нам нужно делать. Загнанная лошадь хрипела и брыкалась, почти не слушаясь рывков повода, тело устало и неприятно тянуло, а на щеке набухала кровью длинная царапина, но упрямства ни мне, ни моей волчице было не занимать, и я с твердолобостью мула пробиралась к городу, чувствуя, как с каждым шагом крепнет и громче становится зов, тянущий меня к Боромиру, а кровь вскипала в жилах, заставляя игнорировать усталость.

Сдаваться я была не намерена.

— Илва, осторожно! — сквозь плотную стену шума прорвался ко мне чей-то безумный окрик, я судорожно отшатнулась, пропуская пролетевший мимо кистень, а в следующее мгновение послышался мерзкий хруст, и лошадь подо мной истошно заржала, взвившись на дыбы.

Кожаный повод выскользнул из рук, больно хлестнув по пальцам, щемящее чувство полета оборвалось сильным ударом о землю, и я захлебнулась на вздохе, чувствуя, как ребра заныли все сразу. Перед глазами потемнело, пальцы запутались в высокой траве, измазанной теплой влагой, и я попыталась как можно скорее перевести дыхание, ища выпавший из рук меч. Мерзкий землистый запах проник в легкие, какая-то тень заслонила собой солнце, но прежде, чем я успела что-то сделать, совсем рядом послышалось громкое рычание и скрежет зубов о сталь.

Мир перестал плясать перед глазами, болезненный вздох наполнил легкие воздухом, и я поспешно приняла сидячее положение, широко распахнутыми глазами уставившись на тело громадного орка с разорванным горлом, валяющееся у моих ног. Совсем рядом лежал труп лошади, из разорванного брюха которой толчками выплескивалась кровь, а возле меня, широко расставив лапы, стоял большой коричневый волк, скалящий окровавленную пасть.

Убедившись в том, что его противник уже не поднимется, зверь оглянулся на меня, глядя умными золотыми глазами, и я, осознав, что все это время не дышала, шумно выдохнула, поднимаясь на ноги.

— Спасибо тебе, — поблагодарила незнакомого оборотня, и тот только повел спиной, будто бы пожимая плечами. Выпавший из рук меч нашелся тут же, рядом, и с рукоятью в крепко сжатых пальцах я вновь ощутила себя уверенней. Ладонь была липкой от животной крови, в которой я изгваздалась, все еще ныли ушибленные ребра, но времени себя жалеть не было, и я, оглядевшись и заметив неподалеку сражающегося Ингварра, который никак не мог пробиться ко мне, устремилась к нему. Коричневый волк, явно не собирающийся больше отходить от своей королевы, направился за мной, с удивительной ловкостью расправляясь с орками, возникающими на нашем пути.

Казалось, будто противников не становится меньше, они появлялись словно из воздуха, и от усталости судорогой сводило мышцы. Стальные пластины доспехов раскалились на невыносимой жаре, воздуха не хватало, а легкие жгло, и мне казалось, будто я сейчас задохнусь. От постоянной толчеи вокруг начинало подташнивать, мерзкий смрад забивал нос, а от пыли слезились глаза, и с каждым мгновением сражаться становилось все сложнее. Несколько раз я видела рядом воинов короля Теодена, несколько раз приходилось спиной к спине отбивать атаки вместе с членами стаи, и меня буквально поражало и восхищало то, что я видела.

Люди и оборотни, позабыв о разногласиях и недоверии, сражались вместе, теснили противников от города, и в какой-то момент это, все-таки, заставило орков дрогнуть. Двигаясь абсолютно хаотично, не слыша приказов и теряя свое оружие, они трусливо убегали, даже не оглядываясь, а за их спинами плотными рядами наступали войска Рохана и Серого Оплота. Я увидела короля Теодена и Эомера, увидела неподалеку от них Асбранда и Халльгрима, командующих отрядами наступления, однако не успела больше ничего рассмотреть, как прямо перед лицом вдруг возникла мерзкая морда громадного орка.

— Попалась! — пророкотал он, взмахнув ржавым ятаганом, и я едва успела увернуться, неловко опустившись на правую ногу и, кажется, подвернув ее. Острая вспышка боли прострелила щиколотку, громадный коричневый волк, зарычав, рванул вперед, защищая меня, и тут же заскулил, когда острое лезвие оставило на тяжело поднимающемся боку глубокую рану. Алая кровь оросила землю, волчица в груди взвыла, почувствовав боль молодого оборотня, почти еще щенка, и тут же оскалилась, рванув вперед.

Клинок в руке снова обрел свой вес, тело двигалось словно бы рефлекторно, совершая изучаемые когда-то движения, и я словно со стороны наблюдала за тем, как меч разрезает воздух. Рубанула наотмашь, целясь в незащищенную шею, отступила на шаг, спасаясь от удара и не обратив внимания на боль в ноге, а после, ловко проскользнув под рукой зазевавшегося орка, вонзила меч ему в спину. Лезвие вошло легко, прямо между пластин брони, чудовище взвыло, изловчившись и с силой ударив меня кулаком по лицу, а в следующее мгновение громадный коричневый зверь, появившись, словно из ниоткуда, вцепился зубами в горло орка, разрывая ткани и мышцы.

Грузное тело опустилось на землю, бряцая железом, волк с отвращением тряхнул головой, передернув ушами, и лишь тяжело вздохнул, изогнув шею и рассматривая свою рану.

— Илва, ты в порядке? — знакомый голос раздался со спины, и не успела я развернуться, как тут же оказалась в крепких объятиях. В нос ударил запах металла, крови и пота, чужие волосы защекотали лицо, и я тихо пискнула, когда сильные руки вцепились в мои плечи. Знакомые небесно-голубые глаза, исполненные неподдельной тревоги, оказались прямо напротив моих. — Девочка, ты не ранена?

— Я в порядке, правда, — прохрипела я, увернувшись, когда брат пальцем стер ручеек крови, бегущей из разбитой губы. — Мне помог...

— Кьярваль... — выдохнул Ингварр, увидев волка, стоящего рядом со мной. Рана уже начала затягиваться, шерсть на правом боку потемнела и слиплась от крови, однако держался оборотень ровно, не показывая боли. Во влажных золотых глазах сквозило упрямство. — Самый молодой в моем отряде. Кажется, я велел тебе остаться в Оплоте, парень.

Коричневый при этих словах упрямо дернул головой, но попытался спрятать глаза, и я лишь усмехнулась, узнав в этом щенке себя. Кажется, совсем недавно и мне советовали не терять голову.

— Он жизнь мне спас, Ингварр, — встала я на защиту парня, положив руку на предплечье брата. Выглядел тот потрепанным, но невредимым, а кровь, покрывавшая броню, явно принадлежала его врагам, и я почувствовала, как на мгновение присмирела взволнованная волчица. — Орки отступают, нужно освободить город.

— Я видел где-то здесь Халльгрима и Скьельда, они...

Договорить брат так и не успел — над Пеленнорскими полями пронесся громкий гул незнакомого рога. Поморщившись от неприятного звука, который вызывал дичайшее желание зажать уши ладонями, я услышала испуганные крики, резко оглянулась к горизонту, пытаясь понять, что происходит, и тут же невольно отступила назад, когда земля под ногами задрожала.

Напуганные численным превосходством и воодушевлением защитников города орки дрогнули и теперь стремительно убегали с поля боя, отступая к реке, а со стороны захваченных противником развалин Осгилиата, надвигаясь стремительно и беспощадно, к нам приближались олифанты. Громадные, словно сошедшие со страниц книги безумного автора, похожие на чудовищ из самых страшных кошмаров, они переступали тяжелыми ногами, наступая на паникующих орков, воздух и земля дрожали с каждым их стремительным шагом, и я искренне не понимала, как мы могли не заметить их приближения раньше.

— Сомкнуть ряды! — пронесся над Пеленнорскими полями громкий голос Теодена, оглянувшись, я заметила короля Рохана совсем неподалеку гарцующим на белоснежном жеребце, и рохиррим, услышавшие приказ своего предводителя, спешили перестроиться, вскидывая пики и копья.

Оборотни, виднеющиеся среди воинов Рохана, тоже не оставались в стороне, представители двух народов опять стояли плечом к плечу, а тяжело дышащие громадные волки, широко расставив лапы, прищурено наблюдали за приближением нового врага. При этом они странно вели носом, будто бы принюхиваясь к чему-то, и я чувствовала, как тысячи раскаленных боем зверей тянутся к моей волчице, вздыбившей серебристую шерсть на загривке.

— Ваше Величество, — послышался рядом знакомый голос, тройка взъерошенных всадников приблизилась к нам поспешной рысью, и Халльгрим, держащий под уздцы лошадь, оставшуюся без всадника, перебросил мне хлесткий повод. В мгновение ока оказавшись в седле, я шумно выдохнула, пытаясь вспомнить все, чему меня когда-то учили.

— Шкура у них очень прочная, пробить не получится, — проницательно подметил Вестгейр, подтверждая мои худшие опасения.

— Выведите наперед лучников, пусть целятся в голову и глаза. Нельзя позволить им вновь вернуться на позиции, — хриплым от нехватки воздуха голосом произнесла я.

— Вскарабкаться на олифанта волки не смогут, — предупредительно сказал Асбранд, косясь на собратьев, принятых звериное обличье, и я только кивнула, мысленно соглашаясь с мужчиной.

— Тогда пусть держатся подальше, нам не стоит так рисковать, — взгляд пробежался по приближающимся чудовищам, под ложечкой засосало от волнения, и лишь кожаный повод скрипнул в крепко сжавшемся кулаке. Малодушно чувство страха всколыхнулось и тут же утихло в груди, а волчица упрямо вскинула голову, сверкнув золотом хищных глаз.

Нет уж, сдаваться мы не будем.

Дождавшись моего короткого кивка, Маршалы одновременно сорвались с места, совсем рядом запел сигнальный рог Рохана, подстегнувший окружающих нас воинов, а я, переглянувшись с хмурым братом, не стала медлить, пришпорив недовольно всхрапнувшего коня. Лучником я не была, даже лука в руках никогда не держала, но оставаться в стороне от своих перегруппировывающихся войск не могла, и надвигающихся на нас олифантов встречала впереди своей стаи. Совсем неподалеку от меня мрачно рассматривал приближающегося противника король Теоден, и всего лишь на мгновение встретившись с мужчиной взглядом, я увидела в его глазах ту же холодную решимость. Время на мгновение словно замерло, слева от меня мелькнуло черное пятно знакомой брони, а вслед за этим над Пеленнорскими полями разнесся громкий приказ, отданный сразу пятью командирами.

Сотни тонких стрел, зло взвизгнув, взвились в воздух, темная волна, укрыв небо, устремилась к олифантам, обрушившись на них градом, и животные все разом пронзительно взревели от боли, мотая огромными башками. Из деревянных конструкций на их спинах упало несколько людей, однако большего нам достичь не удалось — из-за слишком большого расстояния и крепкой шкуры особого вреда первая волна не нанесла, животные продолжали двигаться к нам, от чего все больше дрожала земля, и я, наблюдая за этим, даже не заметила, как поля огласил еще один приказ.

Вторая волна стрел взмыла в небо.

— Встретим их грудью! — крикнул совсем рядом король Теоден, и роханская конница, сорвавшись с места и поднимая за собой облака пыли, рванула прямо навстречу приближающимся чудовищам.

— Нет! — сорвался с губ испуганный вопль, я с ужасом смотрела на то, как рохиррим несутся к олифантам, с каждым ударом сердца приближаясь к тяжелым ногам и бивням, и время вокруг словно застыло.

Взбешенные болью животные, кажется, только ускорились, перейдя на быстрый бег, вновь громко взревели, мотая головами, но слушаясь приказов сидящих на их спинах погонщиков, и как-то странно зарокотали, видя приближающуюся к ним конницу. Расстояние между противниками стремительно сокращалось, очередной гулкий звук рога заглушил приказ, заставивший очередную волну стрел взмыть в воздух, а после один из олифантов, поравнявшись с первыми рядами армии Рохана, легко, словно бы невзначай махнул головой, будто отгоняя назойливую муху.

Громадные бивни, со свистом рассекая воздух, столкнулись с людьми, буквально сметая их с пути, лошади и их всадники взлетели в воздух, как игрушечные, а по ушам ударили первые крики и хруст костей, от которых внутри все похолодело. С ужасом прижав ладонь к губам, чтобы удержать рвущуюся из горла тошноту, я на мгновение крепко зажмурилась, отчаянно желая не слышать всего происходящего. Безумные, полные боли крики никак не хотели смолкать, олифанты ревели и по-прежнему упрямо мчались вперед, а испуганная лошадь подо мной взбрыкнула, поднявшись на дыбы.

— Черт возьми! — выругалась я, перехватив поводья и с трудом удержавшись в седле, а после, словно опомнившись, оглянулась на лучников, почему-то на мгновение замерших в нерешительности. — Выпускайте стрелы! Обрушьте на них лавину!

Яростно зарычала в груди волчица, недовольная заминкой, глаза окружающей меня стаи вспыхнули золотом, но ослушаться прямого приказа альфы никто не посмел, и очередное облако стрел сорвалось ввысь, темным шлейфом устремившись за воинами короля Теодена.

На поле боя царил сущий хаос, истошно ржали лошади, ревели олифанты и кричали люди, хруст ломающихся костей стал почти непрекращающимся, а небо потемнело от стрел, то и дело взмывающих с луков. Земля дрожала, воздуха катастрофически не хватало, а встревоженные всем происходящим волки рычали и рвались в бой. Оставаться в стороне было невозможно, рохиррим требовалась помощь, а когда я заметила, что орки, воодушевленные полученным перевесом, возвращаются в бой, то не сумела остаться в стороне. Шпоры болезненно впились в лошадиные бока, жеребец зло взвизгнул, мотнув головой, и молнией сорвался с места, рванув в самую гущу событий.

Кто-то громко выкрикнул мое имя, будто стремясь остановить, но в ушах уже громко пел ветер, и внимания на чужой голос я попросту не обратила. Окровавленный клинок оттягивал руку, сердце колотилось где-то в горле, а волчица уже не рычала — она истошно выла, требуя крови, зовя стаю в бой, и я даже не удивилась, когда, оглянувшись на мгновение через плечо, увидела Ингварра, уже сидящего в седле и ведущего за собой армию Серого Оплота. По правую руку от него, сверкая на солнце рыжей шевелюрой, скакал Асбранд, во главе левого и правого фланга мчались в бой Халльгрим и Вестгейр, а впереди конницы, ловя яркие блики прочной броней, неслись волки под предводительством Скьельда.

Сердце болезненно сжалось от непонятно откуда взявшегося прилива гордости за свою стаю, свою семью, но в следующее мгновение огромная, похожая на колону нога олифанта возникла прямо передо мной, и отвлекаться попросту не было времени.

Легкие отчаянно горели огнем и просились наружу, горло сковало стальным обручем, а тело ныло от усталости, двигаясь за счет рефлексов и тупого, животного упрямства. Задумываться над своими действиями было попросту некогда, вокруг все вертелось, как в калейдоскопе, а орки и урук-хаи впереди сменялись, кажется, молниеносно. Темные брызги липкой крови покрыли лицо и броню, испуганная лошадь, почти не слушающаяся повода, металась по всему полю боя, спасаясь от громадных ног олифантов, сминающих и своих, и чужих, и вокруг царил такой бедлам, что я даже не могла понять, кто друг, а кто враг. Оборотни спасали людей, люди помогали оборотням, оттаскивая из-под тяжелых ног, воздух звенел от летающих стрел, одна из которых, зло визгнув, засела у меня где-то в плече, но боли я даже не чувствовала. Остановилась на короткое мгновение, рванув тонкое древко, зашипела от прокатившейся по телу горячей волны, и не глядя, отбросила стрелу, мгновенно пригнувшись, чтобы пропустить пролетающий над головой топор.

— Осторожней! — знакомый голос зазвенел в ушах громким эхом, мимо пролетело острое копье, поразившее не ожидавшего такого орка в грудь, а оглянувшись, я с удивлением узнала в спасшем меня воине запыхавшегося и раскрасневшегося Эомера. В глазах мужчины при виде меня мелькнула тень узнавания, и он вскинул брови, явно не ожидая увидеть меня здесь. — Илва! Так вот, о какой помощи говорил Арагорн...

— Где он? — встревожено спросила я, пользуясь краткими мгновениями передышки. За все прошедшее время я ни разу не видела на поле боя никого из друзей, и это заставляло меня изрядно волноваться.

— Странник тоже отправился за помощью, — хмыкнул королевский племянник, на мгновение коротко улыбнувшись. — И если у него это получится так же удачно, как у тебя, можно считать, что нам повезло.

Губы изогнула кривоватая усмешка, из груди вырвался шумный вздох, когда по телу прокатилась горячая дрожь, а боль в сведенных судорогой мышцах, кажется, лишь усилилась. От души похрустев шеей, я на мгновение оглянулась, оценивая расклад сил, и почувствовала волну сытого удовлетворения — пятеро или шестеро олифантов уже лежали на земле, сбившиеся в отдельные отряды оборотни и рохиррим не пускали к городу еще оставшихся в живых животных, а орки, уже не столь вдохновленные, вновь отступали к реке, сдерживая натиск хищно скалящихся волков. Присутствие огромных бронированных зверей, кажется, воодушевляло людей, я видела, как наравне с роханским капитаном наступает на противников Ингварр, видела, как командуют армией мои Маршалы, и внутри меня довольно сверкала золотыми глазами волчица, испытывающая почти материнскую гордость за свою стаю.

Впервые с того момента, как мне довелось встретиться со своими сородичами, я ощутила к ним теплое чувство расположения.

Какой-то невнятный грохот раздался за спиной, со стороны города, а стоило мне испуганно оглянуться, оторвавшись от размышлений, как я заметила взметнувшуюся в небо громадную тень. Уродливое черное животное, издающее пронзительный визг, показалось из-за острых шпилей гор, взмахнув огромными крыльями, и я едва сдержалась от того, чтобы не зажать уши ладонями — громкий звук отдался в висках болью, заставив волчицу обозлено зарычать, а испуганная лошадь подо мной взвилась на дыбы, когда существо камнем рухнуло вниз, прям на поле боя, пронесшись совсем рядом.

Взгляд зацепился за фигуру всадника, закутанного в черный балахон, поднявшийся ветер сыпанул в глаза пыль и песок, от чего они моментально заслезились, и я, пытаясь сморгнуть выступившую влагу, даже не заметила, как чудовище, разбросав когтистыми лапами попавшихся ему на пути воинов, столкнулось с белоснежным жеребцом, гарцующим на залитой кровью земле. Выглянувшее на мгновение солнце отбилось от золотых доспехов, брызнула в стороны багряная кровь из распоротого лошадиного бока, а с моих губ сорвался испуганный вскрик, когда жеребец Его Высочества Теодена, отлетев от мощного удара, замертво рухнул в серую пыль, придавив своим телом короля.

— Дядя! — пораженно выдохнул Эомер, пришпорив своего коня, непонятно откуда взявшийся урук-хай с громким ревом взмахнул тяжелым кистенем, стремясь сбросить королевского племянника с седла, но стоило только мне рвануться на помощь мужчине, как из хаоса окружающего меня боя неожиданно вылетела Маргрит.

— Илва, корабли! — громко воскликнула растрепанная, тяжело дышащая девушка, целиком захватив мое внимание, и я, повернувшись к реке, куда отступали орки, с возрастающей тревогой заметила медленно подплывающие корабли под черными парусами. Издали невозможно было рассмотреть, есть ли кто-то на палубе, но этого мне и не требовалось.

— Пираты Умбара, — голос дрогнул, взгляд растерянно скользнул по полю боя, где оборотни и люди по-прежнему прилагали все усилия, чтобы удержать оборону, а после выхватил во всеобщем бедламе находящегося неподалеку Халльгрима. Третий Маршал, как раз отрубивший голову очередному орку, словно почувствовал мой взгляд, повернувшись в нашу сторону, и я, не теряя времени, решительно пришпорила лошадь, рванув прямо к нему. — Скорее, нужно выставить людей на правый фланг!

— Только подмоги пиратов нам сейчас не хватало, — прошипела королевская гончая, не отставая от меня ни на шаг. Выглядела Маргрит смертельно уставшей, узкое лицо было покрыто кровью и пылью, а левую руку девушка крепко прижимала к правому боку, морщась от каждого движения.

— Что с тобой? — с тревогой спросила я, но воительница только легкомысленно отмахнулась, будто бы речь шла о ерунде.

— Сломана пара ребер, срастутся, — в голосе Маргрит звучала лишь досада, не более, но расспрашивать детально я не стала — наши лошади как раз поравнялись с жеребцом Халльгрима, и отбивающийся от черного воинства Маршал, в очередной раз взмахнув тяжелым мечом, перехватил мой встревоженный взгляд.

— Ваше Величество...

— Кажется, к нашему врагу прибыло подкрепление, — я дернула подбородком, показывая на судна, покачивающиеся на волнах быстротечной реки, и судя по тому, как нахмурился Халльгрим, ему эта новость тоже не понравилась. Выражение лица оборотня тут же изменилось, хищные черты заострились, а пальцы на рукояти сжались крепче.

— Значит, мы встретим их грудью, — полувопросительно произнес мужчина, покосившись на меня, и тут же одобрительно хмыкнул, когда я хищно усмехнулась.

— И во всеоружии, — в голосе звучало предвкушение, а волчица в груди, запрокинув голову, громогласно взвыла, призывая стаю.

Сражающиеся рядом оборотни, услышав зов своей альфы, стремились ответить, армия словно разделилась на две части — половина осталась сражаться вместе с роххирим, а вторая, выставив вперед круглые щиты и мечи, выстраивалась ровным строем за нашими спинами, готовясь встретить нового противника. Внимательные взгляды скользили по пока пустынным палубам кораблей, которых отделяло от нас несколько отрядов орков, от потрепанных и уставших, но все еще упрямых оборотней веяло силой и уверенностью, и я ни на мгновение не сомневалась, что мы выстоим.

Что бы дальше ни было...

Мы выстоим.

Какое-то движение на одной из палуб привлекло внимание, я поднялась на стременах, пытаясь рассмотреть хоть что-то, но услышала только невнятные восклицания и испуганное улюлюканье, раздающееся со стороны орков. По их неровным рядам пробежалась дрожь, у причала словно случилась какая-то заминка, а переглянувшись с такой же нахмурившейся Маргрит, я только крепче сжала рукоять опущенного пока меча, чувствуя, как запястье немного дрожит.

Сумрачная зеленая дымка, всколыхнувшаяся над рекой, заставила сердце пропустить удар, но голос даже не дрогнул, когда с губ сорвался громкий приказ:

— Оружие наизготовку!

Воздух за спиной задрожал, чье-то испуганное ворчание, донесшееся со стороны орков, изрядно поразило, но прежде, чем я успела понять, что происходит, легкая дымка уплотнилась, а после огромной зеленой волной хлынула прямо на нас, охватив вражеский отряд, и у меня душа в пятки ушла от ужаса, когда я с неожиданной ясностью осознала, что волна на самом деле состоит из полчища призраков в истлевших доспехах. Десятки перекошенных яростью лиц истлевших трупов стремительно приближались к нам, размахивая оружием, конь подо мной испуганно заржал, мотнув головой, а я, не справившись с нахлынувшими эмоциями, на мгновение до боли зажмурилась, ожидая удара, но...

Но легкий ветер дрожью пробежался по телу, неприятное ощущение могильного холода сковало каждую мышцу, от чего показалось, будто я погрузилась в холодную воду, а стоило только открыть глаза, как я увидела, что мертвое воинство, проходя прямо сквозь меня и стаю, стремится к полю боя, буквально выкашивая попадающихся на пути орков. Явно не готовые к подобному повороту событий оборотни изумленно переглядывались, растерянно пустив оружие и совсем не понимая, что происходит, а почуяв ударивший в нос знакомый запах, я молниеносно развернулась к причалу, где виднелось пять знакомых фигур.

Задорно усмехающиеся Гимли и Леголас явно готовились к предстоящему горячему бою, крепко сжимая в руках свое любимое оружие, стоящий между ними Арагорн, пусть и выглядел серым от усталости, но держался на ногах молодцом, то и дело отбрасывая падающие на лицо спутанные волосы, а рядом со взбудораженным гномом...

Я порывисто прижала ладонь к губам, чувствуя, как закипают на глазах непрошенные слезы.

Одетые в простые зеленые одежды, вооруженные одинаковыми серебристыми клинками, они смотрели на поле боя с легкими, предвкушающими ухмылками на похожих, как две капли воды, лицах, а на прочных наручах в робких лучах едва пробивающегося сквозь дым и тучи солнца переливались сочная изумрудная зелень и глубокая небесная синева. Знакомый с самого детства запах щекотал нос и проникал в легкие, заставляя дышать как можно глубже, а яростная волчица, сражающаяся сегодня не на жизнь, а на смерть, впервые за несколько долгих последних недель превратилась в ласкового волчонка.

Где-то совсем рядом хищно зарычал волк, подобравшийся перед прыжком и готовый броситься вперед, на вооруженных незнакомцев, и я, обезумев от тревоги, яростно крикнула:

— Не смей!

Мгновенно подобравшаяся волчица зло рявкнула, оскалившись на забывшегося зверя, и оборотень, почувствовав силу альфы, тихо заскулил, пригнув голову к самой земле. Кажется, никто из стаи не ожидал подобного всплеска, Маргрит с Халльгримом удивленно переглянулись, а вновь повернувшись к друзьям, я заметила, как переменились в лице названные братья.

— Илва... — слабо, словно не веря своим глазам, прошептал Элладан, не менее изумленный Элрохир моргнул, будто пытаясь прогнать наваждение, а стоящий рядом с близнецами Арагорн лишь облегченно улыбнулся. Его взгляд пробежался по армии оборотней, выстроившейся за моей спиной, в глубине серых глаз промелькнуло одобрение. Кажется, мужчина до последнего не верил в то, что моя безумная идея увенчается успехом.

Стоящий рядом Гимли громко охнул, с недоверием и явной опаской оглядывая встречающих их оборотней, покрепче сжал свою секиру, будто до последнего сомневаясь о том, что на него сейчас не нападут, а вот Леголас, как мне показалось, даже с каким-то одобрением улыбнулся. Его изучающий взгляд скользнул по первым рядам моей армии, всего лишь на какое-то короткое мгновение пересекся со взглядом недоверчиво нахмурившейся Маргрит, и я услышала, как девушка вдруг судорожно вздохнула.

Сломанные ребра, кажется, отошли на задний план, янтарные глаза жадно всматривались в бледное лицо золотоволосого эльфа, а почувствовав, как подобралась волчица королевской гончей, втягивая полной грудью пряный травяной запах, я вдруг осознала, что подруга пропала, как и я когда-то.

Судя по всему, теперь первая бегущая по следу собиралась сражаться вовсе не за свою королеву.

— Думаю, обо всем случившемся нам стоит поговорить позже, — негромкий голос Элрохира вывел меня из раздумий, заставив вспомнить, что происходит вокруг, гулкое пение рога за нашими спинами подсказало, что Рохану и оставшейся в бою части стаи требуется помощь, и я согласно кивнув, отдала оборотням короткий приказ, чувствуя, как с прибытием друзей и братьев внутри поднимается волна воодушевления.

Явно сбитая с толку и ошарашенная новыми чувствами Маргрит с трудом отвела глаза от лица Леголаса, покосившись на меня, и я, перехватив взгляд подруги, лишь подбадривающе улыбнулась, мысленно обещая, что все будет хорошо.

Приведенное Арагорном войско мертвых заполонило все поле боя, выкашивая орков, словно траву, воодушевленные столь могущественной, пусть и страшной подмогой рохиррим и стая с удвоенной силой бросились в атаку, а орки и их союзники, осознавая, что остались в меньшинстве, все стремительней отступали от города, схлынув, словно темная волна. Спешно уводимые олифанты топтали своих же, могучие всадники, рассекая Пеленнорские поля, рубили головы и конечности остаткам армии Саурона, а бронированные волки, хищно рыча, одним только своим видом отбивали у противника всякое желание сражаться дальше. Самые упрямые гибли от мечей и стрел, в какой-то момент из ворот Минас-Тирита показался вооруженный отряд в серебристых доспехах, бросившийся на помощь сплотившимся войскам, а кто-то из моих Маршалов отдал приказ двигаться в сторону города.

Изначально именно его освобождением мы и собирались заняться, я пришпорила коня, вместе с остальными направившись навстречу гондорцам, резко отшатнулась в сторону, в последний момент успев уклониться от удара одного из урук-хаев, занесла меч, собираясь атаковать в ответ, но не успела.

Огненная вспышка боли скрутила грудную клетку, заставив закричать, мир перед глазами на мгновение померк, а в ушах эхом отбился испуганный вой собственной волчицы, и я, на мгновение потерявшись в пространстве и времени, даже не заметила острого меча рассекшего воздух.

Острое лезвие прошило бок, разрывая кожаную броню и мягкие ткани, алая кровь хлынула наружу, заляпав седло и землю вокруг, но все это обошло меня стороной. Перед взором запульсировало золото, мир подернулся рябью, а волчьи инстинкты обнажились, словно клинок, когда я осознала, что пытается сказать мне запертый в груди зверь.

Боромир...

Он в опасности...

— Илва, нет! — чей-то голос ворвался в затуманенное сознание, темная тень промелькнула рядом, но я даже не оглянулась на зов. Отчаянное желание защитить свою пару выжгло в сознании каленым металлом, мыслить о чем-то другом не получалось, и я пришпорила зло всхрапнувшего коня, погнав его сразу в галоп. Кажется, кто-то меня звал по имени, чей-то волк отчаянно выл, пытаясь пробиться к альфе, но все это было неважно.

Нагретый боем воздух завывал в ушах, волосы растрепались, а лошадиная грива лезла в лицо, но я, низко опустившись к шее своего скакуна, молнией летела вперед, совершенно не разбирая дороги. Испуганно отшатывались с пути орки и люди, сверкали золотыми глазами, полными непонимания, оборотни, а легкие были забиты дымом и гарью, но единственное, что я видела перед собой — широко распахнутые ворота города. Виски все еще пульсировали болью, перед глазами расплескалось жидкое золото, а бок кровоточил, заставляя крепко прижимать к нему одну руку, но боли я не чувствовала — все другие чувства затмила собой тревога.

Взмыленный жеребец влетел в город, вздымая пыль и грязь, взгляд на мгновение запутался во множестве тел и обломков стен, покрывающих некогда белые камни мостовой, сейчас залитые кровью, но обезумевшая волчица не позволила остановиться, потянув меня куда-то вглубь бесконечных переходов и улиц, и я, не теряя ни минуты, бросилась на зов.

Полуразрушенные улочки и дома проносились перед глазами, в узких проходах по-прежнему велись яростные бои между орками и защитниками города, но я, вихрем промчавшись по покрытой кровью мостовой, даже не обратила на это внимания, жадно втягивая в себя окружающие запахи. Пахло кровью и смертью, пахло железом и гарью, и сквозь весь этот горячий смрад не пробивалось того знакомого, желанного запаха, к которому я так рвалась. Сердце выпрыгивало из груди, пульсирующая рана все больше ныла, а силы уплывали сквозь побелевшие пальцы вместе с кровью, и в какой-то момент мне показалось, что в узкой клетке чужих улиц я сойду с ума.

А после обезумевшая волчица вдруг почувствовала...

Резко осадив жеребца, от чего впились в бархатные губы удила, я тяжело спрыгнула на землю, почувствовав, как при этом движении бок словно обожгло огнем. Мир перед глазами на мгновение поплыл, словно смазанная краска на холсте, поднявшийся в ушах звон оглушил, но я лишь упрямо тряхнула головой, сбрасывая наваждение, а после, скользнув взглядом к темному переулку, из которого доносилось рычание и скрежет стали, бросилась туда.

Меч оттягивал руку, ноги заплетались, а дышать с каждым шагом становилось все тяжелее, однако упрямства нам с волчицей было не занимать, и узким переулком мы с ней мчались так уверенно, будто знали это место, как свои пять пальцев. Высокие стены давили на голову, тонкая полоса почерневшего от дыма неба хмурилась где-то высоко-высоко, а заметив впереди просвет, я изо всех сил рванула туда. Мелькнувшая тень привлекла внимание, тело налилось силой, и я, вырвавшись на широкую площадку, с наполненным бессилием криком нанесла удар.

Не ожидавший нападения со спины урук-хай покачнулся, схватившись за раненую руку, с громким ревом оглянулся, вскинув свою шипастую дубину, но тут же удивленно забулькал, схватившись за лезвие, пронзившее незащищенное горло. Черная кровь выплеснулась на грязную мостовую, я с силой потянула на себя клинок, наблюдая за тем, как поверженный противник валится с ног, а после перевела горящий безумным золотом взгляд вперед, где с двумя противниками сражался яростный воин.

Знакомая серебристая вязь Белого дерева поблескивала на широкой груди, от каждого движения натягивалась ткань наброшенного поверх кольчуги камзола, а спутанные медные волосы падали на глаза, но Боромир, кажется, даже не замечал этого. Родное, изученное до малейшей черточки лицо исказилось от злости, любимые серые глаза потемнели, напоминая грозовое небо, а меч в его руках мелькал серебряной молнией, и каждое быстрое, выверенное движение буквально завораживало. Мужчина сражался отчаянно, словно в последний раз, с губ срывалось почти звериное рычание, и даже раненое плечо не мешало ему бороться за жизнь. Потемневшая от крови ткань привлекла мое внимание, нос задергался, улавливая металлический запах, а присмиревшая было при виде пары волчица вновь яростно взревела, желая броситься в бой.

Мир опять запульсировал золотом, язык скользнул по удлинившимся острым клыкам, и я, превозмогая боль и слабость, метнулась на помощь гондорцу.

Острое лезвие заскрежетало по крепкой броне, отвлеченный от своей жертвы урук-хай взбешенно оглянулся, глядя на меня маленькими злыми глазками, и я оскалилась, чуть согнув ноги в коленях и готовясь к бою. Кровь стучала в висках, уши заложило, а в правый бок словно воткнули зазубренное лезвие, но это могло подождать, а вот смерть, взревевшая мне в лицо, ждать не хотела. Уродец замахнулся кривым ятаганом, явно намереваясь прикончить меня одним ударом, сорвался с места, ринувшись в мою сторону, и по-звериному взвыл, когда я, пользуясь невысоким ростом и куда меньшим весом, отшатнулась с линии удара.

Собственный клинок, не медля ни секунды, вонзился противнику под ребро, войдя глубоко, по самую рукоять, урук-хай заревел, взмахнув рукой и с силой ударив меня по лицу, от чего опять треснула только начавшая заживать губа, а после тяжело рухнул на колени, издав тихий хрип. Не сумев вытащить застрявший меч, я отошла на шаг, пытаясь перевести дыхание, и тут же, услышав скрежет металла о металл, резко оглянулась.

Воспользовавшись тем, что противник остался всего один, Боромир отбил летящий ему в шею удар, пнул неповоротливого уродца в колено, заставив пошатнуться, а после легко, словно играючи, одним взмахом меча отрубил ему голову. Та с глухим стуком рухнула на землю, покатившись в мою сторону.

Поспешно отодвинувшись и едва сдержав подкатившую к горлу волну тошноты, я подняла взгляд на стоящего напротив мужчину, чувствуя, как время застыло. Медленно, с трудом переводя сбитое дыхание, Боромир выпрямился, опираясь на покрытый кровью меч, шумно выдохнул, на мгновение прикрыв глаза, а после, вытерев собравшиеся на лбу капли пота и отбросив назад спутанные волосы, посмотрел, наконец, в мою сторону.

На мгновение мне показалось, будто, захваченный хаосом битвы, он не узнал меня, продолжая отчаянно хмуриться, однако вот складка между бровей медленно разгладилась, в глубине стремительно светлеющих глаз мелькнула тень узнавания, а лицо преобразилось, избавившись от страшной маски, искажавшей черты.

— Илва? — хрипло выдохнул мужчина, словно до сих пор не веря тому, что видит, открыл рот, словно собираясь что-то сказать, но опять сомкнул губы, так и не решившись. Жадный взгляд пробежался по моему телу, заставив почувствовать себя неловко, пальцы крепче сжались на рукояти при виде кровоточащих ран и разбитых губ, и я, искренне не зная, что сказать, лишь повела плечами, не в силах оторваться от любимого лица.

Все это время, все эти безумные дни, отмеченные печатью одиночества, я так отчаянно тосковала, так отчаянно ждала, когда же, наконец, смогу увидеть свою пару, а сейчас, стоя перед ним, не могла подобрать слов, чтобы сказать, как же рада. Глаза жгло от слез искреннего облегчения, которое я испытала, оказавшись рядом с ним, сердце билось колотушкой, а волчица, совсем позабыв о том, что она хищный зверь, что она альфа...

Тихо скулила, ластясь к стоящему напротив мужчине.

— Ты здесь... — голос Боромира звучал не громче шепота, но его я готова была слушать вечно, и от одной лишь мысли, что гондорец снова здесь, рядом со мной, внутри все сладко сжималось. — Как ты...

— Так получилось, — я смущенно отвела взгляд, не понимая, как вести себя под столь пристальным вниманием, однако наследник титула наместника не оставил мне возможности над этим подумать.

Услышав мой тихий голос, Боромир вздрогнул, будто бы приходя в себя, в серых глазах всколыхнулась уверенность, а в следующее мгновение мужчина, в несколько решительных шагов приблизившись ко мне, просто сгреб меня в охапку, прижимая к своей груди. Бок вновь прострелило болью, окончательно сбрендившая от счастья волчица растворилась в сознании, не подавая никаких признаков жизни, а с разбитых губ сорвался удивленный всхлип.

Тепло горячих ладоней пробирало до самого сердца сквозь плотную ткань брони, чужое дыхание ерошило спутанные волосы на макушке, а почувствовав легкое, мимолетное прикосновение сухих губ к виску, я изо всех сил зажмурилась, уткнувшись лицом в широкую грудь и втягивая полными легкими сводящий с ума запах. Дрожащие руки опасливо коснулись холодной брони, обхватывая мужчину за пояс, и я, окончательно осмелев, крепко обняла Боромира, застыв в его руках и отчаянно боясь спугнуть хрупкое мгновение.

Боль ушла, ушли страхи и переживания, а весь хаос жестокой бойни остался где-то там далеко, за стенами Белого города. Здесь и сейчас, в минуте, принадлежащей только нам двоим, было хорошо, было тихо и спокойно, и я вдруг подумала о том, что отдала бы все, что угодно, что пережила бы всю боль и кошмары прошлого вновь, лишь бы иметь возможность почувствовать родное тепло.

— Илва... — вновь коснулся уха хриплый шепот на грани слуха, а объятия стали крепче, если это вообще было возможно, и я почувствовала, как всего лишь одна предательская слезинка стекла по перемазанной щеке, спрятавшись среди маленьких колец холодной кольчуги.

После все будет по-другому, после я вновь стану той альфой, которую знает ее стая, вновь вернусь в бой и вновь зубами буду прогрызаться к победе, решать важные вопросы и думать, что делать дальше, но сейчас, в этом маленьком переулке пылающего города...

Мне отчаянно хотелось побыть слабой...