Волчье

        Холодная капля пробежала по щеке, оставив на коже влажный след и скользнув куда-то к шее, и я, рванувшись, распахнула глаза, чувствуя, как подкатывает к горлу безумная тошнота. Взгляд зацепился за ярко полыхающий в камине огонь, от которого расплывалось по комнате приятное тепло, мазнул по стенам совершенно незнакомой, погруженной в сумрак комнаты, а после пересекся со взглядом незнакомой пожилой женщины, сидящей рядом на широкой постели, устланной мягкими шкурами.

— Тише, дитя, не бойся, — ласково, словно говоря с несмышленым ребенком, произнесла незнакомка, положив в миску с водой влажную тряпицу, которой до этого, очевидно, протирала мне лицо, и старательно вытерла руки о повязанный поверх простого коричневого платья передник.

— Кто вы? — выдохнула я, инстинктивно попытавшись отодвинуться подальше. При попытке приподняться на подушках болезненно закружилась голова, одна из теплых шкур, которой я была укрыта, поползла вниз, и мне пришлось подхватить ее, когда я поняла, что обнажена.

— Меня зовут Йорун, дитя, я лекарь при дворе Его Величества Сверра, в замке которого ты сейчас находишься. Наши гончие нашли тебя на границе королевства, ты была без сознания, слишком слаба. Мне пришлось выхаживать тебя все это время, — женщина заботливым, почти материнским жестом поправила мягкую шкуру, убеждаясь в том, что я тепло укрыта, и чуть нахмурилась, внимательно всматриваясь в мое лицо. — Как ты чувствуешь себя?

— Я... — я растерянно моргнула, пытаясь собраться с мыслями, которые роились в голове испуганными птицами, но сделать этого мне так и не удалось. В сознании царила липкая, холодная темнота, не позволяющая размышлять здраво, а при попытке вспомнить, что со мной произошло до того, как я очнулась в этом месте, мерзкая тошнота вновь подкатила к горлу, заставив сжать пальцами шею. — Мне нехорошо...

— Твой организм истощен, дитя, тебе нужно больше отдыхать, — Йорун потянулась к прикроватному столику, скрывающемуся в сумраке, и я невольно отвернулась, когда по глазам ударил яркий свет камина, который до этого женщина скрывала за своей спиной. — Вот, выпей, это восстановит твои силы.

В руки мне ткнулась горячая глиняная кружка, над которой поднимался дурманящий пар, и я невольно задергала носом, уловив резкий, но достаточно приятный запах каких-то трав. Исходящее от кружки тепло моментально согрело замерзшие пальцы, я поднесла посудину к губам, прислушавшись к внутренним ощущениям, однако притихшая, какая-то сонная волчица молчала, не чувствуя опасности, и я сделала первый осторожный глоток. Терпкая горечь моментально сковала язык и прокатилась по горлу, заставив поморщиться, и я услышала тихий смех Йорун, все это время внимательно наблюдающей за каждым моим движением.

— Мерзкое пойло, знаю, — посмеиваясь, сказала она. — Но полезное, оно быстро поможет тебе подняться на ноги.

Было в этой женщине что-то странное, словно бы родное, и почему-то верить ей мне хотелось. Сделав еще один большой глоток и с удивлением почувствовав, что тошнота действительно отступает, я из-под опущенных ресниц бросила изучающий взгляд на открытое, улыбчивое лицо, кое-где уже испещренное морщинами, оглядела чуть сгорбленную, сухопарую фигуру, облаченную в незнакомую мне, плотную коричневую ткань, с любопытством пригляделась к необычной, замысловатой прическе, в которую были заплетены седые волосы, и изумленно застыла, на миг решив, будто мне показалось.

Поставив на прикроватный столик миску с водой, которую все это время держала на коленях, Йорун на мгновение повернулась к камину, и в глубине зеленых глаз вспыхнули золотые искры, показавшиеся мне столь знакомыми.

— Вы тоже?.. — выдохнула я, не сдержавшись, и тут же невольно прикусила губу, досадуя на излишнюю эмоциональность.

Лекарь удивленно изогнула бровь, повернувшись ко мне и явно не понимая, о чем я говорю, и мне пришлось тихо объяснить, старательно скрывая смущение:

— Вы тоже... оборотень?

Несколько мгновений в комнате царила тишина, прерываемая только треском поленьев в камине и завываниями ветра за плотно прикрытыми ставнями, а после Йорун, запрокинув назад голову, вдруг громко захохотала, заставив меня удивленно округлить глаза. Казалось, будто я рассказала отменную шутку, от веселого смеха на глазах женщины выступили слезы, а я только крепче сжала пальцы на горячей кружке, искренне не понимая причин столь внезапного веселья. Мирно дремлющая волчица, кажется, вовсе не испытывая никаких признаков тревоги, лишь лениво махнула хвостом.

— Ну, разумеется, дитя, — отсмеявшись, произнесла Йорун, накрыв своей теплой ладонью мою руку, и крепко сжав пальцы. От этого прикосновения на мгновение стало не по себе, изумрудные глаза, в которые я всматривалась, вновь приглушенно полыхнули золотом, и я застыла, завороженная увиденным. — Как и все здесь, моя дорогая. Как и ты сама.

— Здесь? — внимание зацепилось за брошенную фразу, и я невольно подалась вперед, чувствуя непонятно откуда взявшееся волнение, которое затопило грудь и мурашками разлилось по коже. Передо мной сидел оборотень, самый настоящий, живой оборотень, и теперь я, пожалуй, понимала, почему мой зверь столь спокоен и расслаблен, словно чувствовал себя... дома? — Где это «здесь»?

— В Сером Оплоте, — произнесла Йорун, словно это само собой разумелось. — В нашем доме. Твоем и твоей стаи.

Все услышанное звучало странно и дико, но почему-то... настолько правильно, что я ни на мгновение не усомнилась в том, что это правда. Распахнувшая глаза волчица довольно потянулась всем телом, маленьким щенком ластясь где-то в груди и не позволяя ни на мгновение усомниться в сказанном женщиной, легко подтолкнула меня головой и скользнула в темноту сознания, словно пытаясь убедить в том, что так правильно, что нечему тут сомневаться, ведь...

Так и должно быть?..

Негромкий стук в дверь привлек внимание, заставив вздрогнуть, и я тут же настороженно подобралась, когда в комнату, не дожидаясь позволения, вошел высокий, статный мужчина, словно мгновенно занявший все пространство небольших покоев. Длинные пепельные волосы были заплетены в косу, переброшенную на грудь, необыкновенно серьезное, почти хмурое лицо испещрило множество тонких, давно заживших шрамов, а мощное тело было затянуто в плотную черную кожу с серой нашивкой на груди, изображающей оскалившегося волка. Наброшенная меховая накидка делала плечи визуально шире, а внушительный двуручный меч, прикрепленный к перевязи, не оставлял ни малейшего сомнения в том, что передо мной стоит настоящий воин.

От незнакомца веяло силой и опасностью, волчица мгновенно ощутила в нем дикого, необузданного зверя, и я почему-то даже не сомневалась в том, что вижу перед собой еще одного оборотня.

— А, Ингварр, пришел навестить нашу гостью? — Йорун, взглянув на вошедшего весьма благосклонно, приглашающе махнула рукой, и я только сильнее натянула на обнаженные плечи теплую шкуру, когда мужчина, двигаясь абсолютно бесшумно, что при его габаритах было удивительно, подошел ближе. Ярко полыхающий огонь осветил глубокие синие глаза, а легкие наполнил знакомый пряный запах лесных трав и походного костра.

— Рад видеть, что ты, наконец, очнулась, — коротко бросил незнакомец, и я невольно сжалась, испытывая вполне разумную опаску. Вкрадчивый, тихий голос, чем-то похожий на звериное рычание, я уже определенно где-то слышала, и ощущение того, что мы с мужчиной встречаемся не первый раз, поглотило меня с головой.

— Позволь представить тебе Ингварра, капитана королевских гончих, — повернулась ко мне Йорун, словно и не замечая, как я насторожено поглядываю на потревожившего наш покой гостя. — Именно он нашел тебя в лесу и принес сюда. Мальчик все это время, пока ты была без сознания, беспокоился о тебе, каждый час заходил в покои, чтобы проверить, как ты себя чувствуешь.

«Мальчик», вполне способный одной рукой взять меня, а другой прихлопнуть, едва заметно склонил голову набок, рассматривая меня все так же пристально, будто пытаясь что-то увидеть в моем лице, и от такого внимания мне стало совсем уж не по себе. Туманное воспоминание рычащего голоса и сильных рук, сомкнувшихся на моем теле, вспыхнуло в сознании, но тут же погасло, оставив после себя тупую, ноющую боль в висках, и я невольно поморщилась, что не осталось незамеченным для оборотней, находящихся в комнате.

— Ты еще слишком слаба, — решительно произнесла Йорун, поднявшись с моей постели и нависнув надо мной, от чего я моментально почувствовала себя не в своей тарелке. — Допивай отвар и попробуй вновь уснуть, тебе нужно набираться сил, — теплая ладонь скользнула по моим волосам, отбросив упавшие на лицо спутанные пряди, пронзительный взгляд заставил вновь поднести кружку к губам, и я буквально в несколько глотков осушила ее, морщась от неприятных ощущений. Горло словно перехватило спазмом, неприятная горечь свернулась тяжелой гранитной плитой где-то в желудке, а тонкие губы лекаря тут же дрогнули в довольной улыбке. — Молодец, девочка, одно удовольствие присматривать за такой покорной больной. Кстати, раз уж ты пришла в себя, не скажешь ли нам своего имени? Мы ведь все еще не знаем, как тебя зовут.

— Илва, — выдохнула я больше рефлекторно, чем осознанно, и тут же невольно метнула короткий взгляд на нахмурившегося Ингварра, который после моих слов неуловимо потемнел лицом. Свел к переносице брови, и тонкие шрамы, покрывающие смуглую кожу, стали казаться еще глубже. Почувствовав, как собственное сердце от этого болезненно грохнуло где-то в горле, я спешно отвела взгляд, сосредоточившись на хлопочущей вокруг меня Йорун.

— Славное имя для молодой, сильной волчицы, — улыбнулась женщина, забрав у меня из рук чашку, поставила ее на широкий деревянный поднос, где уже стояла миска с остывшей водой, а после поправила подушки, буквально заставив меня лечь на них. — Отдыхай, моя дорогая, и помни, ты дома. Здесь тебе нечего бояться.

Кивнув на прощание, Йорун подхватила поднос, обвела взглядом комнату, словно убеждаясь в том, что все в порядке, а после такой же бесшумной поступью направилась к двери, коротко взглянув на Ингварра, больше не проронившего ни слова. Воин, не ставший задерживаться в покоях, неожиданно отвесил мне короткий поклон, резко развернулся на пятках, от чего упала на спину взвившаяся в воздух коса, и вслед за лекарем покинул комнату, плотно прикрыв дверь.

Только оставшись в одиночестве, я сумела шумно выдохнуть, с силой смежив веки и потерев лицо ладонями. Голова по-прежнему была абсолютно пуста, немного отступившая тошнота покидать меня не спешила, свернувшись где-то в груди, а горький привкус отвара все еще неприятно стягивал язык. Желание встать с постели и осмотреть комнату разбилось о мерзкую слабость, не позволившую мне даже пошелохнуться, единственное, на что меня хватило, это повернуться на бок, сжавшись в маленький комок, а приятное тепло совершенно разморило.

Слух уловил отдаленный шорох дождя, шумящего где-то за окном, мерное потрескивание поленьев убаюкивало, и я, прислушавшись к тихому сопению задремавшей в груди волчицы, и сама провалилась в глубокий и мирный сон без тревог и сновидений.

На следующее утро я чувствовала себя уже гораздо лучше, тело было исполнено сил, а заглянувшая ко мне спустя несколько минут после пробуждения Йорун, осмотрев меня и заставив выпить еще одну порцию отвратительного укрепляющего отвара, разрешила мне не только подняться с постели, но и ненадолго выйти на прогулку. Для этого она принесла простое синее платье из той же незнакомой мне ткани и удобную обувь, а когда я оделась, даже помогла мне привести в порядок волосы, всего за пару минут соорудив из моей непослушной шевелюры сложную, необычную прическу, так похожую на ее собственную. Мимолетно взглянув на себя в высокое зеркало в серебряной раме, потемневшей от времени, я словно впервые увидела собственное отражение, задумчиво коснулась округлого медальона с алым камнем, покоящегося на груди, спрятала его под платье, а после, осознав, что Йорун ожидает меня у гостеприимно распахнутой двери, почти бегом последовала за ней.

Любопытство, успевшее за утро заполнить все сознание, требовало удовлетворения, и я спешила узнать, что же скрывается за пределами покоев, в которых я провела эту ночь.

Как объяснила мне Йорун, Серым Оплотом называлась крепость, где проживали оборотни, сами себя на манер волков называющие стаей, а так же их король, Его Величество Сверр, благодаря милости которого меня оставили в Оплоте и выходили после того, как нашли в лесу. О монархе женщина говорила с необыкновенным уважением, граничащим с трепетом, подобное отношение меня изрядно удивило, а в сознании вспыхнуло странное желание и самой хоть краем глаза увидеть этого короля. Впрочем, гораздо больше сознание сейчас волновали другие мысли, и я, слушая слова Йорун вполуха, с любопытством рассматривала место, в котором оказалась.

Высокие каменные своды коридоров и анфилад выглядели величественными, но какими-то... холодными, словно бы неуютными, на серых стенах плясали странные тени, отбрасываемые ярко полыхающими факелами, а от узких остроконечных окон веяло холодом, и я, обхватив руками плечи в тщетной попытке согреться, чувствовала себя неуютно. Обитатели крепости, встречаемые на нашем пути, уважительно склоняли головы перед Йорун и провожали меня любопытствующими взглядами, а я, в свою очередь, во все глаза смотрела на них. Женщины были одеты в похожие простые платья без излишеств и украшений, мужчины расхаживали в кожаных доспехах и с оружием на перевязи, а у некоторых на плечи были наброшены тяжелые меховые накидки.

Йорун объяснила, что меха, — отличительный знак приближенных ко двору, и я проследив взглядом за как раз прошедшим мимо воином, небрежным жестом погладившим наброшенную на широкие плечи шкуру, невольно подумала, что это как-то... дико.

Спустившись на первый этаж по широкой каменной лестнице и оказавшись в большом зале, в котором стоял роскошный, но, на мой взгляд, совершенно неудобный каменный трон, украшенный навершием в виде волчьей головы, оскалившей пасть, я последовала за лекарем на улицу. Двое хмурых воинов, вооруженных тяжелыми, острыми, как бритва, секирами, услужливо распахнули тяжелые двустворчатые двери, в лицо дохнуло ледяным ветром, наполненным запахом грозы, и я на несколько мгновений прикрыла глаза, стараясь дышать как можно глубже. Множество различных звуков, не приглушенных толстыми стенами, ударили по ушам, заставив немного растеряться, и я, остановившись на широких ступенях, пробежалась взглядом по настоящему городу, раскинувшемуся перед глазами.

От высоких ступеней крыльца к крепостной стене вела широкая дорога, по обе стороны которой находилось множество каменных и деревянных зданий, а между ними на узких улочках суетились люди, которые одновременно говорили, что-то кричали, смеялись и ругались. Слух улавливал множество голосов и звуков, где-то неподалеку шумел рынок и звенел тяжелый молот в кузнице, журчали ручьи и вопили дети, мимо пронеслась целая стайка ребятишек, сопровождаемых озорно лающим псом с порванным ухом, прошел, чеканя шаг, отряд облаченных в кожаные доспехи воинов, и рассматривая все это, я даже забыла о присутствии рядом Йорун, которая, осознав, что я ее уже давно не слушаю, умолкла, наблюдая за мной с затаенной улыбкой.

Порыв прохладного ветра донес до меня уже почти знакомые запахи лесных трав, костров и чего-то знакомого, будто своего, а заметив в глазах пробежавшего мимо совсем маленького мальчишки золотой отблеск, я лишь шумно выдохнула, осознав, что это все не сон, что меня действительно окружают оборотни, мой народ, который...

— Доброе утро, Илва, — послышался рычащий мужской голос, и я, вынырнув из глубины своих размышлений, увидела приблизившегося к нам Ингварра. За его спиной маячил еще один воин, темноволосый, такой же статный и хмурый, одаривший меня нечитаемым взглядом, однако вчерашний знакомый смотрел куда благосклонней, и даже, кажется, попытался улыбнуться. По крайней мере, уголки тонких губ самую малость приподнялись, что для мужчины, наверное, было сродни подвигу. — Рад видеть, что тебе уже намного лучше.

— Лорд Ингварр, — непонятно откуда взявшаяся привычка заставила уважительно склонить голову, но воин тут же приподнял руку, прерывая меня.

— Не стоит, это лишнее, — он перевел взгляд с меня на стоящую рядом Йорун и вопросительно изогнул бровь. — Собрались на прогулку? Если вы не против, я хотел бы к вам присоединиться.

— Илва хотела осмотреть крепость, — кивнула лекарь, положив руку мне на плечо. — И раз уж у нее появился такой замечательный спутник, думаю, я могу вас оставить и вернуться к своим делам. Можешь быть спокойна, дитя, более надежного спутника, чем капитан королевских гончих, не стоит и искать. С ним тебе не о чем беспокоиться.

Смерив сначала меня, а потом и Ингварра внимательным взглядом, женщина отступила на шаг, а после, окликнутая кем-то из обитателей крепости, вернулась обратно в здание, оставляя меня на крыльце. Нерешительно повернувшись к моему новому сопровождающему, я заметила, как он коротко взмахнул рукой, отправляя прочь коротко кивнувшего незнакомого воина, а после неожиданно для самой себя поинтересовалась, взглянув на мужчину с любопытством:

— Кто такие королевские гончие?

— Это особый отряд войск Его Величества, — охотно начал Ингварр, предложив мне согнутую в локте руку, и я, поколебавшись всего мгновение, послушно приблизилась к мужчине, положив руку на его предплечье и чувствуя каменную твердость мышц. Рядом с воином почему-то мгновенно стало тепло и спокойно, любопытная волчица подняла голову, принюхиваясь к сильному, уверенному в себе хищнику, а воин, словно и не заметив заминки, неспешно двинулся вниз по улице, утягивая меня за собой. — Мы охраняем границы королевства, следим за тем, чтобы противники не могли проникнуть на нашу территорию, занимаемся патрулированием и внешней разведкой, когда возникает такая необходимость. Во время войны мы — острие атаки армии Его Величества, мы подчиняемся только приказам нашего короля, и каждый из моего отряда готов отдать за него жизнь.

— И меня ты нашел...

— Когда был на патрулировании вместе с моими ребятами, — кивнул мужчина, догадавшись, о чем я хочу его спросить. — Ты была совсем слабой, но твоего зверя я почувствовал сразу, поэтому и решил забрать в Серый Оплот. Узнав о произошедшем, король Сверр велел отнести тебя в гостевые покои и вызвал Йорун, чтобы она позаботилась о тебе. Волки своих не бросают и никогда не оставляют в беде, запомни это.

Внимательный, пробравший до самого сердца взгляд Ингварра пересекся с моим, и я невольно потупилась, рассматривая пыльный камень под своими ногами. Слова мужчины звучали как-то странно, что-то в них изрядно меня смутило, но вот понять, что именно, я так и не сумела. Шум вокруг отвлекал от размышлений, не позволял сосредоточиться на чем-то конкретном, и я, осознав, что обдумать всю сложившуюся ситуацию у меня не получится, решила отложить это на вечер, когда останусь одна. Сейчас же все мое внимание привлекала кипящая вокруг жизнь, и я, отбросив страхи, просто наслаждалась прогулкой.

Пусть неулыбчивый и серьезный, Ингварр оказался довольно интересным собеседником, он рассказывал мне о жизни стаи и их укладах, рассказывал о том, что оборотни живут в мире, словно одна большая семья, и что это отличает их других народов, населяющих Средиземье. Перенявшие многое от волков, хищников, с сознанием которых они должны были жить, оборотни нуждались в компании себе подобных, не могли выжить поодиночке и подсознательно, на уровне инстинктов тянулись к альфе, сильнейшему из стаи, которому и подчинялись полностью и безоговорочно.

На мой вполне закономерный вопрос о том, как же у оборотней передается власть, Ингварр только пожал плечами и сказал, что попытаться захватить ее может любой, если захочет рискнуть своей головой, потому что поединки за право называться альфой велись не на жизнь, а на смерть. Нынешний король, Сверр, это право выгрыз у собственного старшего брата, просто разорвав ему горло, и я, услышав подобное, буквально похолодела, искренне надеясь, что ослышалась. Подобное походило на дикость, безумие, и я не могла понять, почему же другие столь спокойно относятся к такой глупой, ненужной жестокости. Ингварр, когда я спросила об этом, бросил на меня короткий, нечитаемый взгляд, и я почему-то побоялась расспрашивать его дальше, прикусив язык и решив не вмешиваться не в свое дело.

Прогулка по городу как-то незаметно вывела нас к крепостной стене и широко распахнутым воротам, выйдя за которые, мы оказались на самой обыкновенной лесной поляне, которая почему-то показалась мне смутно знакомой. Молодые, стройные деревья с густыми изумрудными кронами росли здесь в каком-то странном, хаотичном порядке, а между ними словно из ниоткуда вырастали то крошечные деревянные домики, то самые обыкновенные цветастые шатры, в которых, судя по всему, так же обитали оборотни. За пределами крепостных стен даже дышаться стало легче, какое-то забытое чувство покоя окутало сознание, позволяя ощутить себя в своей стихии, и я неожиданно для самой себя осознала, что здесь мне нравится куда больше, чем в клетке холодных, каменных стен.

— Среди оборотней есть и такие, кто больше любит свободу и открытое пространство, они живут в лесах и гораздо больше времени проводят в облике зверя, — объяснил мне Ингварр, а мой взгляд тут же зацепился за крупного темно-серого волка, который неспешно пробежался по поляне. Остановился на мгновение, словно почувствовав, что за ним следят, оглянулся на нас, сверкнув золотом хищных глаз, и тут же скрылся где-то за деревьями, махнув напоследок пушистым хвостом.

— Разве это не причиняет им боли? — полюбопытствовала я, и мужчина удивленно покосился на меня, не сбавив, впрочем, неспешного шага. — Я имею ввиду превращения. Они ведь... мучительны и терпеть подобное каждый раз...

— Ты росла одна, не в стае, верно? — внезапно спросил мой спутник, и я запнулась на полуслове, изумленно взглянув на него. Ингварр смотрел выжидающе, явно стремясь услышать ответ на свой вопрос, однако стоило мне только задуматься над этим, как мерзкая боль тут же прошила виски, заставив прижать к ним пальцы. Мир перед глазами поплыл туманной дымкой, и я пошатнулась, едва не упав. Только благодаря крепкой руке воина, удержавшего меня подле себя, я не оказалась на земле.

— Извини, кажется, я еще не совсем пришла в себя, — я попыталась за улыбкой скрыть гримасу боли. — И да, я росла одна, стаи у меня не было.

Голос прозвучал как-то странно, словно бы неуверенно, и подобное открытие удивило меня саму, заставив растеряться. Мерзкая мигрень, затуманившая сознание, не позволила сосредоточиться на промелькнувшей было мысли, а негромкий голос Ингварра, раздавшийся над ухом, отвлек, заставив обратить на него внимание.

— Тогда понятно, почему превращения для тебя столь болезненны и неприятны, — произнес он, глядя на меня внимательней, чем прежде. — Тебя не было, кому обучить, не было, кому помочь принять свою природу. Ты все еще сопротивляешься своему зверю, делишь ваши сознания вместо того, чтобы их объединить. Это заставляет тебя страдать, — шершавые, загрубевшие пальцы воина легко скользнули по моей руке, заставив вздрогнуть, а лицо вдруг посветлело, преобразившись от легкой тени улыбки, которую мужчина позволил себе, взглянув мне в глаза. — Обещаю, я помогу тебе, и ты поймешь, что быть оборотнем не так уж и плохо.

Громкий перестук копыт не позволил мне ничего ответить, взгляд скользнул влево, и я удивленно вскинула брови, увидев стремительно приближающихся к нам всадников. Двое из них держали в руках высокие стяги, ветер волной взметнул серое полотно, и стало заметно изображение белоснежного волка, запрокинувшего голову и словно бы воющего на луну. Стоящий рядом со мной Ингварр как-то неожиданно подобрался, будто перед прыжком, рука, лежащая на моей ладони, крепко сжалась, почти причиняя боль, а взглянув на мужчину, я заметила, как он сверлит хмурым взглядом одного из всадников, того, что немного опережал остальных. Светло-серая меховая накидка на широких плечах позволила предположить, что это кто-то из приближенных к двору, а тяжелый серебряный венец на иссиня-черных волосах с тонкой паутиной проседи отбросил любые сомнения касаемо того, кто это мог быть.

Его Величеству Сверру на вид можно было дать лет сорок, в молодости он наверняка был красивым мужчиной, но время совершенно не пощадило короля. Сухая кожа казалась серой из-за черной щетины, под глазами темнели мешки, а тяжелый взгляд в сочетании с узкими, почти незаметными губами делали лицо неприятным, отталкивающим.

Заметив нашу пару, застывшую у ворот, король резко натянул поводья, заставляя зло всхрапнувшего пегого жеребца остановиться и присесть на задние ноги, тяжело спрыгнул на землю, от чего взметнулся волной черный плащ и бряцнул прикрепленный к поясу клинок, а взгляд карих, почти черных глаз безошибочно пересекся с моим, и тут же громко взвыла в груди встрепенувшаяся волчица.

Этот мужчина пугал и подавлял, от него веяло смертельным холодом и опасностью, и мой зверь это чувствовал, прижав уши к голове и склонив голову так низко, как не склонял ни перед кем. Я чувствовала страх своего зверя, чувствовала ее инстинктивное желание поджать хвост и подчиниться, замерев и не в силах отвести глаз от страшного лица, и в тот момент мне вдруг стало ясно, о какой такой силе говорил Ингварр. Самый сильный, самый стойкий, вырвавший власть собственными зубами из горла старшего брата.

Альфа.

— Как же я рад видеть нашу гостью в добром здравии, — король Сверр улыбался тепло и открыто, но в глазах и голосе царила стужа, и я едва не заскулила от ужаса, когда мужчина приблизился к нам. Всего лишь один короткий взгляд заставил Ингварра почтительно склонить голову и отступить, оставляя меня одну, и я вздрогнула всем телом, когда руки, затянутые в черную кожу перчаток, ловко ухватили мою ладонь. — Позвольте лично поприветствовать вас в Сером Оплоте, леди Илва.

— Благодарю вас, Ваше Величество, — голос дрожал и ломался, язык буквально прирос к небу, и говорить я себя заставила с огромным трудом, с возрастающим ужасом наблюдая за тем, как Сверр склонился над моей рукой.

Холодные сухие губы коснулись нежной кожи, и у меня мороз пошел гулять по телу. Горло перехватило спазмом, внутренности сжались в комок, а волчица тоненько, совсем по-щенячьи заскулила, и как мне удалось не вырвать руку из цепких пальцев альфы, я и сама не понимала. Застыв на месте каменным изваянием, я широко распахнутыми глазами следила за тем, как король медленно выпрямляется, а в его черных глазах полыхало мрачное удовлетворение, причин которого я не знала.

— Вы просто обязаны почтить меня своим присутствием на ужине, леди Илва, — это не было приглашением, это было приказом, и у меня почему-то не возникло даже мысли о том, чтобы отказаться.

— Почту за честь, Ваше Величество.

— В таком случае, буду с нетерпением вас ожидать, — король Сверр вновь улыбнулся одними губами, не торопясь отпускать мою руку. — Чувствуйте себя в Сером Оплоте, как дома. Мои подданные сделают все, чтобы вы ни в чем не нуждались, — короткий, режущий взгляд на мгновение опалил вниманием хранящего молчание Ингварра, а после вновь обратился ко мне. — Я очень рад, что вы оказались здесь, леди Илва. Говорят, белый волк приносит удачу.

Пальцы мужчины сжались на моей руке чуть крепче, заставив сердце болезненно заколотиться где-то в горле, взгляд невольно метнулся к развевающемуся на ветру стягу, однако у меня не хватило духу, чтобы уточнить у альфы, что значила брошенная им фраза. Отпустив, наконец, мою многострадальную конечность, Сверр резко развернулся, возвращаясь к ожидающему его конному отряду, вскочил в седло, легко подхватив поводья, а после, бросив на меня странный взгляд, заставивший волчицу испуганно потупиться, пришпорил коня, ветром пронесшись мимо.

Прикрыв глаза ладонью, чтобы защититься от поднятой пыли, я чувствовала, как болезненно колотится о ребра сердце, словно пытаясь их сломать, и старалась перевести дыхание, только сейчас сообразив, что все это время почти не дышала, будто боясь сорваться на испуганный вскрик. Стоило закрыть глаза, и перед внутренним взором тут же всплывало холодное, будто высеченное из серого камня лицо, и мне невольно подумалось, что король Сверр был точно таким же, как и Серый Оплот, — мрачным, холодным, отталкивающим.

Чужим.

— Это пройдет, — негромкий шепот, раздавшийся где-то над головой, заставил вздрогнуть, и я только сейчас вспомнила, что все это время рядом со мной был Ингварр. Приблизившись ко мне, мужчина осторожно приобнял меня за плечи, помогая унять дрожь, и легко, будто боясь испугать еще больше, погладил по волосам. — Ты никогда раньше не встречала альфу, не знала, как он может пугать и подавлять волю.

— Ты чувствуешь то же самое в его присутствии? — спросила я, вскинув взгляд на воина, и тот нахмурился, явно задетый вопросом за живое.

— Его зверь силен, даже слишком силен, — недовольно ответил он, на мгновение отведя взгляд, словно стыдясь собственной слабости. — Во всяком случае, если ему не перечить и подчиняться приказам, это не так уж и страшно. Ты... привыкнешь.

К подобному привыкать совсем не хотелось, но эти слова я разумно проглотила, решив остаться при своем мнении. Настроение, еще недавно омраченное только неприятной головной болью, сейчас стало совсем отвратительным, и чтобы хоть немного его поднять, я тихо спросила, не поднимая глаз:

— Мы можем продолжить нашу прогулку?

Возвращаться в крепость, где был Сверр и его хищный, пугающий до дрожи мою волчицу зверь, мне совсем не хотелось, и Ингварр, слава Эру, это понял. Согласно кивнул, почти привычно взяв меня под руку и устроив мою ладонь на своем локте, а после предложил пройтись через лесное поселение к реке. Мне было абсолютно все равно, чем занять свободное время, поэтому я согласилась и послушно последовала за капитаном королевских гончих.

Разговор у нас как-то не шел, я была слишком погружена в свои мысли, а Ингварр, задав мне пару вопросов и получив рассеянные ответы невпопад, очень скоро притих, позволяя мне просто наслаждаться прогулкой. С каждым шагом, отдаляющим меня от крепости, я чувствовала себя лучше, в лесу мне было намного спокойней, и даже огромные волки, встречающиеся нам на нашем пути, уже не пугали так, как в начале. Страх, испытанный от встречи с альфой, отступил, бурлящая вокруг жизнь заставила отвлечься, и я с вернувшимся любопытством наблюдала за оборотнями, окружающими меня. Они казались бесстрашными, почти беспечными, словно ничего не боялись, а заметив стайку детишек, играющих в гордом одиночестве за пределами поселения, я удивленно поинтересовалась у Ингварра, не опасно ли это.

Самодовольная улыбка, расплывшаяся по губам воина и сделавшая его лицо по-юношески озорным, дала мне понять, что королевские гончие не зря заработали себе отменную репутацию, а вспомнив о том, что именно они охраняют границы Серого Оплота, я и вовсе перестала думать о том, что маленьким волчатам что-то угрожает.

На берегу было тихо и спокойно, а еще — совершенно пустынно, и я, остановившись почти у самой кромки воды, на несколько мгновений зажмурилась, привыкая к тишине. Рядом послышался шорох, когда Ингварр отступил от меня, позволяя остаться наедине со своими мыслями, и за эту возможность я была ему благодарна. Распахнула глаза, всматриваясь в далекий берег, зеленеющий на той стороне, прислушалась к плеску волн, разбивающихся о каменистый берег, и чуть нахмурилась, словно бы вспомнив...

Нечто подобное, кажется, мне уже доводилось слышать, доводилось наслаждаться тихим шелестом речной глади и чувствовать под ногами мелкую холодную гальку, поблескивающую в лучах зимнего солнца. Прохладный ветер взъерошил волосы, дохнув свежестью в лицо, и на мгновение мне вновь захотелось проплыть на лодке по реке, наслаждаясь мерным, расслабленным покачиванием и плеском волн о высокий борт.

Вновь...

Почему вновь?

Виски закололо от боли, и я поморщилась, подумав о том, что мерзкий отвар, приготовленный Йорун, пришелся бы сейчас весьма кстати. Вкус у него был неприятный, зато от тошноты и мигрени он спасал прекрасно.

Невнятный шум, раздавшийся откуда-то слева, привлек внимание, а резко вскинув голову, я заметила в нескольких шагах от себя сгорбленную фигуру непонятного существа. Только присмотревшись, становилось понятно, что это человек, совсем еще молодой мужчина, но он был столь грязным и заросшим, что определить это с первого взгляда не удавалось. Некогда наверняка густые и роскошные рыжие волосы свалялись, превратившись в безобразный колтун, в длинной бороде запутались листочки и веточки, а лицо было покрыто пылью. Мужчина был обнажен по пояс, одетый в какие-то старые, рваные штаны, больше напоминающие лохмотья, а на груди темнели странные, багровые пятна, похожие на смесь крови и грязи.

Опираясь спиной о холодный серый камень, незнакомец низко склонился над землей, что-то тихо бормоча себе под нос, резкие, рваные движения казались какими-то несуразными, а темный дымок, поднявшийся вдруг над мужчиной, заставил задергать носом и спрятать лицо в сгибе локтя. Удивленно округлив глаза, я наблюдала за тем, как незнакомец разгибается, держа в руках самую обыкновенную курительную трубку, и глубоко затягивается резким дымом. Безумные глаза, полыхающие золотом, плавно закатились, руки безвольно обвисли плетями, а спустя мгновение грязное тело начала колотить крупная дрожь.

Не удержав сидячего положения, незнакомец тяжело повалился на холодную, мокрую гальку, продолжая биться в судорогах, я качнулась к нему, отчаянно желая помочь, но оказалась перехвачена крепкой рукой.

— Не надо, ему уже не помочь, — хмуро произнес Ингварр, для верности еще и качнув головой, и его непоколебимость меня буквально возмутила.

— Но ему плохо, мы должны что-то сделать!

— Это волчий аконит, — объяснил воин, дернув подбородком, и я уставилась на все еще тлеющую трубку в руках незнакомца, от которой поднимался седой дымок. — Дурман, туманящий сознание и сводящий с ума. В Сером Оплоте его использование запрещено, но таким, как этот, все равно. Им аконит позволяет забыться.

— В каком смысле? — спросила я, начиная догадываться, что Ингварр имеет ввиду. Я слышала о травах-дурманах, слышала, что некоторые курят их вместо табака, чтобы получить мимолетное удовольствие, и знала, насколько опасны такие травы, но никогда еще не видела, чтобы дурман оказывал на кого-то подобное воздействие. Оборотень, все еще бьющийся в судорогах, отчаянно пугал, его глаза горели золотом, а на губах играла безумная, широкая улыбка, и видеть это было просто ужасно.

— Когда-то этого мальца звали Фолки, я лично знал его, — капитан королевских гончих, по-прежнему крепко сжимая мое запястье, смотрел на оборотня, находящегося под воздействием дурмана, и в бездонно-синих глазах горела такая буря эмоций, какой я до этого никогда не видела. — Хороший парень, он хотел стать частью нашего отряда, наблюдал за нашими тренировками, пробовал сам браться за меч. У него была невеста, и не просто невеста, а истинная пара, красавица Хильде, дочь местного кузнеца. Они любили друг друга просто безумно, весь Оплот готовился к их свадьбе, но в один день девушка просто исчезла. Фолки искал ее несколько дней, и не только он, я лично просил у Его Величества позволить гончим отправиться на поиски, мы обыскали весь Фангорн...

— Вы нашли ее? — тихо спросила я, и по тому, как судорожно сглотнул Ингварр, поняла, что ничего хорошего не услышу.

— Спустя две недели, на этом самом берегу, — кивнул воин, отведя взгляд, и мне почему-то показалось, будто он винит в произошедшем себя. — Кто-то жестоко измывался над ней, а потом убил и выбросил тело, словно никому ненужную игрушку. Мы пытались найти убийцу, но нам этого так и не удалось, а Фолки... Он обезумел. Я никогда не видел, чтобы оборотни теряли рассудок в одно мгновение, но то, что произошло с ним... Будь это девушка просто его возлюбленной, возможно, все было бы иначе, но истинная пара... Встретив однажды свою истинную пару, волки уже не смогут жить без нее, — Ингварр тяжело вздохнул и покачал головой. — А Фолки выжил, но обезумел. С тех самых пор уже четыре года он живет здесь, на этом берегу, и больше похож на дикого зверя, пусть и не превращается больше в волка. А аконит... Он позволяет ему вновь увидеть Хильде, пусть и всего лишь на пару мгновений...

Голос мужчины стих, приглушенный тяжелым дыханием безумца, наконец, затихшего на холодной гальке и жадно сжимающего руками все еще тлеющую трубку, резкий запах дурмана витал в воздухе, забивая легкие, а черты безумного лица разгладились. Широко распахнутыми глазами Фолки смотрел в бескрайнее серое небо, губы, растянутые в улыбке, беззвучно что-то шептали, не прекращая двигаться, и я понимала, что вот сейчас он, должно быть, и видит лицо своей возлюбленной Хильде, вспоминая ее такой, какой она была когда-то, вспоминая ее живой, улыбающейся.

Истинная любовь, которая должна была принести молодым людям счастье, обрекла Фолки на вечное безумие без своей пары, и я вдруг поймала себя на мысли, что мне никогда бы не хотелось испытать ничего подобного.

Сердце мучительно сжалось от боли, волчица тихо заскулила, раздирая когтями грудную клетку, взвыла раненым зверем, будто бы пытаясь о чем-то сказать, к чему-то меня подтолкнуть, но я, крепко прижав ладонь к груди, прямо напротив колотящегося сердца, никак не могла понять, чего же хочет от меня мой зверь. Широко распахнутые глаза по-прежнему следили за притихшим безумцем, в горле возник комок, который мне никак не удавалось проглотить, и в какой-то момент мне показалось, что я буквально задыхаюсь. Непонятно откуда взявшаяся тоска отравила сознание темной дымкой, в ушах зазвенело, а от испытываемой боли стало тяжело дышать, и мир вокруг расплылся, не позволяя ничего рассмотреть.

— Илва... — послышался ошарашенный голос Ингварра, приведший меня в чувство. — Ты... плачешь?

Услышав слова мужчины, я удивленно моргнула, почувствовав скользнувшее по щеке тепло, осторожно коснулась лица и с недоверием посмотрела на собственные пальцы, блестящие от влаги. Мерзкий комок, не позволяющий вздохнуть, оказался сдавленными рыданиями, которые сильной дрожью колотили грудь, а разомкнув губы, я не сумела сдержать тихий всхлип. Собственная слабость стала для меня открытием, губы задрожали, и я поспешно попыталась стереть слезы, бегущие по щекам нескончаемым потоком.

— Что случилось? — кажется, моя реакция здорово испугала Ингварра, и тот, отпустив мое запястье, склонился к моему лицу, рассматривая с заметной тревогой. — Почему ты плачешь?

— Я не... не знаю, — выдохнула я, чувствуя себя абсолютно разбитой и подавленной. Скулящая в груди волчица бороться с раздраем в душе не помогала. — Просто я вдруг почувствовала...

Потухший взгляд вновь наткнулся на Фолки, кажется, потерявшего сознание, и я, не в силах больше смотреть на это, порывисто отвернулась.

— Мы можем вернуться в крепость? — спросила я, взглянув на Ингварра. — Я... не хочу больше здесь находиться.

Спорить со мной воин не стал, уже ставшим привычным движением подхватил меня под локоть и повел по знакомому пути обратно, оставляя за спиной и тихий, спокойный берег, и отчаявшегося мужчину, которого мне было до безумия жаль.

В крепости меня уже ждала Йорун, посетовавшая, что столь длительные прогулки для ослабленного организма на пользу не пойдут, и очередная порция горячего травяного отвара, который я выпила почти с удовольствием, стремясь избавиться от мерзкой головной боли, не отпускающей виски. Ингварр, сопроводивший меня в покои, почему-то наблюдал за этим неожиданно хмуро, словно бы не одобряя, но когда я, мимолетно взглянув на него, вопросительно приподняла бровь, мужчина только качнул головой, извинился, что не может больше уделить мне свое внимание и стремительно покинул мою комнату, оставив меня на попечение лекаря. Липкая мигрень, буквально сводящая с ума, уложила меня в постель, а хлопочущая рядом Йорун, недовольно цокнув языком, решила, что с прогулками я явно поторопилась, и что мне следует вернуться к постельному режиму.

На мое робкое, с трудом выдавленное из себя возражение, что этим вечером Его Величество ожидает меня на ужин, женщина ненадолго умолкла, задумчиво пожевала губами, а после заявила, что все ужины отменяются, пока я не буду чувствовать себя лучше. Забрала у меня пустую чашку, велела больше отдыхать и покинула мою комнату, заявив, что сообщит о моем неудовлетворительном состоянии альфе.

Свою довольную улыбку, вызванную фактом того, что вечер в компании изрядно пугающего меня мужчины отменяется, я скрыть так и не сумела, проваливаясь в очередной сон без сновидений.

Последующие два дня я, подчиняясь приказу Йорун, провела в своей комнате, даже не пытаясь выходить за ее пределы. Мои прогулки ограничивались расстоянием до окна, с подоконника которого я наблюдала за суетящимися обитателями крепости, а единственными моими гостями за это время были только лекарь, которая трижды в день приносила мне еду и уже знакомый мерзкий на вкус отвар, избавляющий от слабости, и Ингварр, заглянувший ко мне всего дважды. В первый раз он справился о моем здоровье и принес пару книг, чтобы мне было не так скучно болеть в одиночестве, а во второй пообещал, что как только я окрепну, он обязательно научит меня совладать со своей волчицей. При этом мужчина каждый раз хмуро косился на чашку с отваром, который уже стал для меня почти привычным пойлом, но не говорил ни слова, убегая куда-то по своим делам.

Оставшись в гордом одиночестве, я неожиданно для себя осознавала, что начинаю скучать по капитану королевских гончих, который в этой крепости стал единственным, с кем я могла поговорить. Рядом с мужчиной было тепло и спокойно, моя волчица в его компании вела себя на удивление мирно, ластясь к сильному зверю, и пусть я не понимала причин такой искренней симпатии своего волка, но и сопротивляться ему не видела смысла. Тем более, что Ингварр мне искренне нравился, с ним было интересно, и он, в отличии от того же Сверра, совсем не пугал.

За эти дни Его Величество ни разу не почтил меня своим визитом, чему я, признаться честно, была безумно рада, однако передал через одну из служанок роскошный букет полевых цветов, торжественно водруженных в серебряную вазу на прикроватном столике и источающих безумный пряный запах, от которого у меня кружилась голова. От Йорун я знала, что альфа постоянно интересуется состоянием моего здоровья, что он искренне беспокоится моим благополучием, но меня такая забота почему-то пугала. Отталкивающее лицо с холодными, черными глазами обязательно бы преследовало меня во снах, если бы мне удавалось их видеть, и от одной лишь мысли о том, что вскоре мне придется с ним столкнуться, внутри все буквально холодело.

Вечером третьего дня, когда я, устроившись на теплой шкуре у камина, читала очередную книгу, листая желтоватые страницы, в дверь коротко постучали, а после, не дожидаясь разрешения, распахнули ее во всю ширь, заставив порыв прохладного ветра качнуть тяжелые шторы на окне. Повернув голову, я совсем не удивилась, увидев на пороге своих покоев широкоплечую фигуру Ингварра, — только он позволял себе так бесцеремонно врываться в комнату к молодой леди.

— Еще не спишь? — спросил он, увидев меня у камина, и я только качнула головой, приглашающе махнув рукой в сторону кресла.

— Читаю одну из принесенных тобою книг. Это правда, что когда-то существовали оборотни, способные превращаться не в волков, а в других животных, например, в медведей или лис? — в голосе сквозило искреннее любопытство, и Ингварр, успевший пересечь половину комнаты, нелепо замер, явно неготовый к такому вопросу.

— Вранье, — уверенно заявил он, ни мгновения не сомневаясь, и я тут же расстроено опустила уголки губ, переворачивая тихо шелестящую страницу.

— Жаль, это было бы интересно, — я задумчиво почесала кончик носа. — Кстати, Йорун говорит, что я уже почти здорова, а это значит, что ты скоро сможешь исполнить свое обещание и научить меня обращаться в волка. А ты знал...

— Что это у тебя? — вдруг резко спросил воин, перебив меня, и я удивленно умолкла, совсем не ожидая подобной реакции. Так и не дойдя до кресла, Ингварр в два шага приблизился ко мне, опустившись на одно колено прямо передо мной, от чего наши лица оказались на ничтожном расстоянии друг от друга, поднял руку, протянув ее ко мне, но застыл, словно громом пораженный. В синих глазах вспыхнуло яркое золото, и я буквально почувствовала, как его зверь насторожился, будто что-то учуяв. — Откуда это у тебя?

— О чем ты? — проследив за взглядом воина, я опустила глаза, без особого интереса рассматривая собственную грудь, затянутую плотной тканью темно-зеленого платья. Поверх него, поблескивая в свете ярко полыхающего камина, лежал округлый медальон. Обычно я прятала украшение под одежду, подчиняясь какому-то внутреннему желанию, однако наедине с собой, словно следуя давней привычке, часто вытаскивала его и неосознанно грела в ладонях, ощущая приятную гладкость алого камня, и просто не успела спрятать его перед приходом Ингварра.

Сейчас мужчина, словно позабыв обо всем, жадно рассматривал мое украшение, не отрывая от него глаз, и такое пристальное внимание почему-то начало волновать притихшую волчицу.

— Откуда у тебя это? — требовательно спросил воин, резко вскинув на меня взгляд, и я, удивившись подобному тону, растерянно ответила, чувствуя, как притихшая было после дневной порции отвара головная боль постепенно возвращается.

— Это мамин медальон, я ношу его с самого детства... — пара простых слов словно отобрала у меня все силы, заставив поморщиться, а воздуха вдруг стало почему-то не хватать.

— Ты же сказала, что росла без стаи, — настойчиво допытывался Ингварр, подавшись ко мне еще ближе, почти касаясь своим носом моего. Синие глаза смотрели в такие же синие, и у меня вдруг перехватило дыхание.

— Ну... да, — неуверенно пробормотала я. — Мама умерла, когда я была совсем маленькой. На нашу деревню... напали... Меня спасли... но...

Звон, поднявшийся в ушах, буквально сводил с ума, пытаясь бороться с этим, я с силой сжала пальцами виски, прикусив нижнюю губу почти до крови, а спустя мгновение, услышав знакомый стук в дверь, вздохнула с огромным облегчением, оттолкнув от себя Ингварра и резко поднявшись на ноги. Явно растерянный воин остался сидеть на теплой шкуре у камина, а я, бросившись к двери, порывисто распахнула ее, увидев в коридоре уже знакомую служанку с тяжелым подносом, на котором стояла тарелка с печеным мясом и парующая кружка с отваром.

— Ваш ужин, леди Илва, — присела в поклоне совсем еще молодая девушка, и лишь удивленно округлила глаза, когда я почти рывком отобрала у нее поднос.

— Спасибо большое, можешь идти, — пробормотала я, ногой закрыв дверь почти перед самым носом растерянной служанки.

Голова с каждым мгновением болела все сильнее, перед глазами все плыло, и я, грузно опустив поднос на прикроватный столик, жадно потянулась к кружке. Горячая глина обожгла пальцы, знакомый запах заставил задергать носом, и я поднесла посудину к губам, отчаянно желая избавиться от мерзкой мигрени. Едва успела наклонить кружку, уже почувствовав знакомый горький привкус на губах, и тут же едва не вскрикнула от неожиданности, когда совсем рядом прогремел громкий окрик:

— Брось!

Сильный удар болью прошелся по рукам, заставив меня разжать пальцы, тяжелая кружка с тихим звоном разбилась о каменный пол, расплескав темный отвар, и я невольно отпрыгнула в сторону, поднимая подол платья. Ошарашенный взгляд скользнул по мокрому пятну, медленно расплывающемуся по полу, а после поднялся к тяжело дышащему Ингварру, который смотрел на меня, словно не до конца понимая, что только что произошло. Глаза мужчины горели ровным золотым огнем, руки дрожали, словно в лихорадке, и я впервые видела всегда спокойного и собранного мужчину в таком диком состоянии.

— Что ты делаешь? — сорвался с губ тихий вопрос, и звук моего голоса словно привел воина в чувство. Переменившись в лице, он шагнул ко мне, словно и не заметив, как захрустели под подошвой сапог осколки кружки, и крепко сжал руками мои плечи, причиняя боль. — Ингварр, что ты...

— Это все вранье, Илва, — свистящим шепотом произнес он, глядя мне прямо в глаза. — То, что происходит сейчас вокруг тебя, то, о чем говорит Йорун, это все вранье.

— О чем ты...

— Этот отвар, знаешь, из чего он сделан? Это волчий аконит, дурман, который подавляет волю и путает сознание. Он не лечит твою головную боль, он стирает воспоминания и сводит тебя с ума, слышишь?

— Ингварр, это какой-то бред... — начала я, однако тут же умолкла, когда мужчина тряхнул меня так, что клацнули зубы, а из глаз сыпанули искры.

— Ты не задумывалась, почему ни разу за это время ты не вспоминала о своем прошлом, почему не думала о том, что произошло до того, как ты оказалась в Сером Оплоте? — голос воина крепчал, руки сжимались на моем теле все крепче, причиняя боль, а золото глаз буквально завораживало, не позволяя отвести взгляд. — Ты не думала, почему каждый раз, когда ты пытаешься вспомнить о чем-то, у тебя так сильно болит голова? Раскалывается, не дает нормально мыслить, отбивает всякое желание вспоминать? Все это время, день за днем, они поят тебя волчьим аконитом, Илва, они убивают все твои воспоминания о прошлой жизни.

Ингварр говорил, а внутри меня росло странное чувство, названия которому я не знала. Его слова казались безумием чистой воды, что-то в затуманенном сознании отчаянно сопротивлялось, не позволяя верить во весь этот бред, а знакомый запах манил и дурманил голову, не давая мне соображать здраво. Я нахмурилась, пытаясь уловить хоть одну мысль из множества, носящихся в голове, но очередная вспышка боли, пронзившая виски, не позволила мне этого сделать.

— Это просто невозможно, Ингварр, — старательно преодолевая боль, произнесла я, взглянув на мужчину, и тут же едва не взвыла от страха, когда он зло зарычал в ответ.

— Невозможно, говоришь? — прохрипел он, обнажив в оскале крепкие белоснежные зубы. — Тогда скажи мне, помнишь ли ты, как оказалась в этом лесу? Помнишь ли ты, что случилось с тобой до того, как я тебя нашел?

— Конечно, помню, — громко фыркнула я, глядя на воина, как на безумца. Сузив глаза, он выжидательно уставился на меня, безмолвно требуя ответа, и я с готовностью разомкнула губы, чтобы дать его...

Но тут же замерла, широко распахнув глаза и не сумев выдавить из себя ни звука.

В голове было абсолютно пусто, туман, скрывающий сознание, не позволял сформироваться ни одной отчетливой мысли, а по телу пробежалась дрожь, когда я вдруг осознала, что действительно не могу ответить на такой простой вопрос. Нет, я ведь знала ответ, знала то, что спрашивал у меня Ингварр... Я нахмурилась, опустив взгляд и судорожно пытаясь вспомнить, от усердия прикусила губу, чувствуя, как убивающая меня мигрень возвращается, почти по-хозяйски заполняя сознание, и шумно выдохнула, когда волчица в груди медленно поднялась на лапы, почувствовав что-то неладное.

— Я не... — сорвался с губ сиплый шепот, я как-то растерянно взглянула на Ингварра, не зная, что сказать, и тут крепко сжала пальцами подол своего платья. — Я не помню...

— Это действие аконита, чтобы ты не задавала лишних вопросов, чтобы тебе можно было внушить все, что угодно, — слова воина звучали, как приговор, и я чувствовала постепенно возрастающую в груди панику.

— Но зачем?! — голос сорвался на крик, волчица заметалась в груди испуганным, потревоженным зверем, и я, не совладав с эмоциями, забилась в чужих руках испуганной птахой.

— Илва, послушай, ты должна вспомнить, слышишь? — Ингварр держал крепко, не позволяя вырваться, а говорил мягко, почти ласково, но я отчаянно не хотела слушать. — Это будет больно, очень больно, но ты должна.

— Нет, нет!

Я мотала головой, я ругалась и пиналась, чувствуя, как бегут по щекам горячие слезы, а голова просто раскалывалась, сводя с ума, и я буквально задыхалась, не в силах сделать и вздоха. Волчица, беснующаяся в груди, раздирала когтями ребра, рычала и выла запертым зверем, требуя вырваться наружу и заполнить сознание, и я изо всех сил сопротивлялась этому. Какие-то мутные образы вспыхивали перед зажмуренными глазами, неясные, расплывающиеся картинки словно огнем выжигали на внутренней стороне века, и мне казалось, будто я сейчас сойду с ума.

Скользя на границе реальности и дурмана, я отчаянно пыталась выкарабкаться из темноты, которая затягивала меня в свою пучину, и уже не разбирала, воет волчица или из моего собственного горла вырывается этот протяжный, болезненный крик.

Грудь вдруг обожгло вспышкой боли, я рефлекторно потянулась к ней рукой и вскрикнула, когда ладонь наткнулась на пылающий подобно огню медальон, прожигающий плотную ткань платья и нагревшийся докрасна. В нос ударил запах паленой ткани, что-то знакомое, но словно бы забытое зашевелилось глубоко внутри, и неприятно заныл не успевший зажить безобразный шрам напротив сердца, причин появления которого я не помнила. Воздуха стало не хватать просто катастрофически, я задыхалась, царапая ногтями горло, и даже не заметила, как Ингварр, подхватив меня за талию, куда-то потащил отчаянно сопротивляющееся тело.

С громким стуком распахнулись ставни, взметнул волной волосы холодный ветер, бросивший в лицо дождевые капли, а распахнув слезящиеся глаза, я бездумно уставилась в вечернее небо, затянутое тяжелыми, седыми тучами. Серое полотно, темнеющее от буйства стихии, влекло и манило, я жадно вглядывалась в серую даль, словно увидев что-то знакомое, а нагревшийся медальон, обжигающий безобразный шрам, заставлял с силой сжимать пальцы на горячем камне.

Призрачная волна боли, обжегшая грудь, утащила меня на глубину темного сознания, и я судорожно выдохнула, услышав в голове до боли знакомый хриплый голос.

Что же ты наделала, девочка...

Ярчайшая вспышка ослепила, заставив с силой сдавить виски, истошный крик оборвался широкой ладонью Ингварра, успевшего вовремя зажать мне рот, чтобы никто не услышал, а внутри громко взвыла волчица, вспомнившая свою истинную пару.

Воспоминания, разбив оковы боли, пронеслись перед глазами калейдоскопом, тело, не в силах больше выдерживать напряжение, обмякло в сильных руках едва успевшего подхватить меня Ингварра, а с искусанных в кровь губ сорвался отчаянный шепот:

— Боромир...

Знакомое до малейшей черточки лицо вспыхнуло перед глазами, любимые серые глаза, похожие на грозовое небо, словно заглянули в самую душу, и я, тихо всхлипнув, закрылась от всего мира ладонями, чувствуя, как дрожат руки. Чувство болезненного стыда накрыло с головой, я ненавидела саму себя за то, что посмела забыть, и эти чувства буквально убивали изнутри.

— Ты не виновата, слышишь? — тихо прошептал Ингварр, спрятав мое лицо у себя на груди и утешающе погладив по волосам, словно маленькую девочку. — Ты не виновата в том, что забыла...

Я рванулась в его руках, уставившись заплаканными, покрасневшими от слез и ярости глазами в лицо оборотня, глядящего на меня необыкновенно серьезно, но не успела сказать ни слова. Короткий стук в дверь заставил вздрогнуть и напрячься всем телом, а произнесенная не терпящим возражений тоном фраза прозвучала, словно приговор:

— Леди Илва, Его Величество ожидает вас в тронном зале...