глава 36
Лиса
Ричард действительно обладает рентгеновским зрением или встроенным аппаратом УЗИ.
Я на сто и один процент беременна.
И нет, – я все еще не вспомнила дату своей последней менструации, – не думаю, что мне нужна эта информация, когда в моей руке черно-белый снимок с крошечной точкой, которая в ближайшие девять месяцев превратится в ребенка.
Врач УЗИ подкладывает мне под ноги валик, а затем накрывает меня одеялом.
– Сейчас подойдет доктор Митчелл и все тебе расскажет, дорогая. Главное – не нервничай.
Она говорит это легко и непринужденно, однако совершенно не успокаивает меня.
Я тупо киваю. Кажется, меня снова начинает тошнить, только на этот раз от паники. Смогу ли я быть хорошей матерью? Не такой, какой была моя. Вдруг дерьмовое материнство встроено в мою ДНК?
Я понятия не имею, как заботиться о ком-то.
Черт, я даже не умею готовить. Ладно, спокойно. В первый год жизни меня спасет грудное молоко. А вдруг он или она не захочет брать грудь? А вдруг у нее или него тоже будет аллергия на белок молока? А вдруг...
Все эти вопросы смешиваются с нарастающей тревогой за здоровье ребенка. У меня было небольшое кровотечение и общее истощение организма. Вдруг что-то не так? Что если из-за своей больной спины я вообще сломаюсь, как Белла Свон в «Сумерках»?
Не сказать, что мне никогда в голову не приходила мысль о беременности и ребенке. Совру, если скажу, что ни разу не воображала себе огромный дом, елку, упирающуюся в потолок, и кучу домов для Барби в новогодних подарках, которые мои девочки распаковывают с сияющей улыбкой. Почему-то в моей голове это всегда были девочки.
Возможно, потому что я сама была девочкой, у которой ничего не было.
Я кладу руку на живот и качаю головой.
– Я в шоке, Черничка. – Врач сказал, что сейчас плод размером с маленькую ягоду черники. – Ты, должно быть, не слышишь меня. У тебя еще нет ушей, полагаю. – Вздыхаю, выводя маленькие круги чуть ниже пупка. – Наверное, ты тоже не любишь дрянную еду, как и твой папа. Ведь из-за тебя я заблевала всю больницу. Ну ничего. Я справлюсь. Позволь мне хотя бы есть мармелад... Просто родись здоровой. Все остальное сделаю я.
Шмыгаю носом, резко осознавая, что плачу, хотя мне не грустно. Вероятно, это вообще самый счастливый момент в моей жизни. Я просто до смерти напугана.
– Знаешь, моя мама тоже забеременела мной на пороге важного этапа в своей карьере. Не думаю, что это слово о чем-то говорит тебе, но все же... Боже, я забыла, что хотела сказать. – Бормочу я, поправляя катетер, через который в меня вливается какое-то лекарство, не дающее мне снова отправиться к унитазу. – В общем, я хочу сказать, что несмотря на то, что ты появилась очень неожиданно. Типа как снег в Июле, – улыбка трогает мои дрожащие губы, – я все равно никогда не буду считать тебя ошибкой. Мне не нужны чемпионаты, золотые медали и кубки, из которых твой отец собрался пить пиво. Если ты все же против мармелада, то даже он мне не нужен. Мне просто нужна ты.
Это самый тупой первый разговор с ребенком, но мне необходимо говорить, чтобы заглушить свою тревогу. Нужно подумать, как сообщить об этом Чонгуку. Как раз в этот момент от него приходит смс. Отвечаю и жду с замиранием сердца.
Я достаточно уверена в этом мужчине, чтобы не переживать за его реакцию. Это единственное, что успокаивает меня.
Потому что в остальном... Черт, я боюсь даже дышать, лишь бы не навредить ей или ему.
Ричард заглядывает в палату и неуверенно спрашивает:
– Можно?
– Заходи, – выдыхаю я, пряча снимок УЗИ под одеяло. – Сейчас должен подойти доктор Митчелл.
– Все в порядке?
Я пожимаю плечами. Безусловно, Ричард уже удостоверился в своей догадке, но Гук будет первым, кто узнает о беременности.
Доктор Митчелл заходит в палату и улыбается. Он смотрит сначала на меня, а затем на Ричарда.
– Отец?
– Д-д-да, – заикается Ричард.
Я одновременно с ним говорю:
– Нет.
Доктор Митчелл приподнимает брови и переводит взгляд с него на меня.
Я со стоном потираю лицо, а затем смеюсь. В моей груди растекается тепло от этого неуверенного «д-д-да» от Ричарда.
– Это сложно, но он не тот отец, о котором мы говорим.
В дверях появляется Чонгук и сразу же подбегает ко мне, осыпая меня вопросами и осматривая с ног до головы, будто выискивая травмы.
– Вот он, – киваю на мужчину, который уже занял оборонительную стойку около моей кровати.
– Вот я. – Повторяет Гук, хотя понятия не имеет, о чем идет речь. Он просто готов поддержать меня в любом бреде.
Ричард плюхается на стул, с улыбкой потирает лицо и бормочет:
– Значит, я был прав.
– В чем прав? – Чонгук поворачивается ко мне. – Ты себя плохо чувствуешь? Что у тебя болит? Почему тебе поставили капельницу? – Он снова повторяет череду вопросу и нежно сжимает мою руку с катетером.
– Потому что я чуть не выплюнула свои органы.
Гук хмурится.
– У меня внутри ягода черники. – Стреляю глазами на живот и переплетаю пальцы наших рук. Я делаю несколько быстрых вдохов и выдохов, будто готовлюсь к пробежке, а затем, подняв взгляд к потолку и сморгнув слезы в глазах, поясняю: – Я беременна.
Чонгук несколько раз медленно кивает, затем плюхается на стул рядом с кроватью.
– Ребенком?
Я сдерживаю смех.
– Нет, черникой.
Чонгук запрокидывает голову и смеется. Так звонко, ярко и пламенно, что у меня снова начинает щипать в глазах от эмоций. Он целует мои щеки, сопливый нос, а затем губы.
Мы соприкасаемся лбами, и его светло-голубые глаза становятся темнее на пару оттенков. Он гладит мои щеки и хочет что-то сказать, часто дыша, но думаю, слишком шокирован происходящим, чтобы вымолвить хоть слово.
– Я боюсь отравить нашего ребенка своей едой, – шепчу я.
Гук прикусывает губу, чтобы не рассмеяться. Он снова целует меня, нежно, трепетно, и так всепоглощающе, что я ощущаю это в кончиках пальцев ног.
– Я буду готовить для вас двоих. Потому что вы нужны мне живыми. Потому что я люблю вас.
Он скользит теплой рукой под одеяло и накрывает ладонью низ моего живота. Если бы я не знала, что мой срок всего пять недель, то подумала, что Черничка зашевелилась от его любви, не знающей преград. Но это лишь множество бабочек, которые парят в животе с того дня, как мой взгляд столкнулся с самым ворчливым мужчиной на свете.
– Он размером с черничку, – говорю я, потому что считаю это важной информацией, а затем протягиваю Чонгуку снимок УЗИ.
– Самая крутая Черничка на свете, – восторженно произносит он, всматриваясь в картинку, на которой толком ничего не понятно.
Доктор Митчелл откашливается, и мы переводим взгляд на него.
– Итак, раз мы выяснили, кто отец, – он усмехается, смотря то на Чонгука, то на Ричарда, притихшего в углу с легкой улыбкой на лице. – И разобрались, что беременны ребенком. Теперь я обязан рассказать вам о некоторых особенностях.
Я киваю, Гук расправляют плечи, а Ричард наклоняется вперед, будто ему крайне важно услышать все беременные подробности.
– Лиса, у тебя обезвоживание, поэтому я рекомендую остаться в больнице до утра. Сильный токсикоз не страшен на раннем сроке, намного опаснее то, что у тебя было небольшое кровотечение. Такое бывает, и хорошо, что мы незамедлительно смогли тебя осмотреть и предотвратить возможные риски.
Чонгук вытирает пот со лба, а я слегка дрожу при мысли о потере ребенка, с которым еще не успела толком познакомиться.
– Не пугайтесь, – доктор Митчелл наливает воду в стакан и протягивает мне, – все будет в порядке, если вы будете беречь себя.
– Будем, – отвечают Гук с Ричардом в унисон, хотя обращались ко мне.
Они переглядываются и замолкают.
– Я думаю, что просто очень устала и перенервничала за последние сутки.
Это действительно был спринтерский забег с препятствиями.
– Прошу вас воздержаться от физических нагрузок, стресса, людных мест во избежание инфекций и перелетов. По крайней мере, в первый триместр. – Продолжает доктор Митчелл и параллельно записывает рекомендации. – Также в ближайшие недели стоит ограничить половую активность, как бы сильно этого ни хотелось... – Он бросает на Чонгука строгий взгляд. – Это на вашем контроле, потому что женщина под влиянием гормонов бывает слегка возбуждена.
– Так, пожалуй, на этом моменте я пойду, – откашливается Ричард и встает. Он направляется к двери и на мгновение останавливается, чтобы посмотреть на меня с легкой улыбкой.
– Поздравляю.
– Спасибо.
Ричард сводит брови, обдумывая следующие слова, но так ничего и не говоря, направляется к двери.
– Ричард? – окликаю его.
Он бросает на меня взгляд через плечо.
– Спасибо, что был мне другом и поймал. Как насчет того, чтобы делать это дальше?
– Всегда, – тихо отвечает он.
Его лицо пересекает тень сожаления, вины и беспросветной грусти.
Ему многое нужно обдумать и со многим смириться, но так или иначе, мы останемся в жизни друг друга. А кем именно, покажет время. К счастью, теперь мы никуда не торопимся и не бежим.
Доктор Митчелл дает нам последние рекомендации и уходит.
Когда мы остаемся с Чонгуком одни, меня начинает клонить в сон, хотя во мне полно эмоций, которыми хочется поделиться.
– Ты не жалеешь о том, что все случилось слишком быстро? – спрашиваю я, переворачиваясь на бок.
Чонгук подносит мою руку к губам и оставляет поцелуй, который согревает мои холодные пальцы.
– Я не сожалею ни о чем, что связано с тобой. И к тому же, я не молодею, сама говоришь, что у меня уже морщины. Не хочу быть папой, который похож на дедушку.
Я усмехаюсь и прикрываю глаза, потихоньку погружаясь в сон.
– Элла и Рид завопят от счастья.
– О да, они определенно сделают это.
Тишина окутывает нас, как пуховое одеяло.
Гук поглаживает костяшки моих пальцев и тихо говорит:
– Ты не попадешь на чемпионат.
Я открываю глаза лишь на секунду, чтобы увидеть эмоцию на его лице. Он как обычно хмурится.
– Мне не жаль. Я уже выиграла в этой жизни все, что могла. Последняя награда будет в моих руках через девять месяцев.
Это правда. Я не помню, когда в последний раз думала об этом чемпионате, как о чем-то важном, а не удручающем или очередной зарубке на столбике своих достижений. Всю жизнь мне хотелось что-то кому-то доказать, быть лучшей, привлечь внимание. Однако, когда меня полюбил человек, перед которым я могу быть просто Лисой, девочкой, потерявшей себя множество раз, я поняла, что ни кубки, ни золотые медали, ни внимание судей не сделают меня счастливой.
Я снова открываю глаза, чтобы посмотреть на мужчину, ставшего мне всем, за чем я бежала всю свою жизнь.
– Мистер Июль, я люблю тебя, спасибо, что подарил мне семью.
Люди приходят и уходят. Мы любим, ненавидим, злимся. Снова и снова пытаемся вернуть кого-то в свою жизнь, гоняясь за ним из последних сил. Иногда у нас уже нет ни второго и ни третьего дыхания, мы так истощены, что хочется упасть без сил. Мы желаем отпустить этого человека, жить дальше, но прошлое затягивает в паутину, шепча: «Попробуй еще раз. На этот раз все будет иначе». Не будет. Не стоит следовать за тем, кто изначально бежал от тебя. Нужно найти другой путь, ухабистый, рискованный и совершенно сумасшедший. Возможно, он окажется в другой стране, в штате сокровищ, в маленьком городке с пламенным названием и снегом в Июле. Возможно, он покажет нам, что дом не там, куда ты бежишь, а там, откуда тебе не хочется убегать.