эпилог. [21]
10 лет спустя.
Солнце в МириДиане было таким же палящим, как и в воспоминаниях Тома, но теперь оно грело его не одиноко. Он стоял на балконе летнего дворца, глядя, как два мальчика с иссиня-черными волосами гоняются друг за другом по мраморным дорожкам сада. Лин, старший, был вылитый Билл — те же тонкие черты лица и серьезные, умные глаза. А младший, Каэл, унаследовал неуемную энергию Тома и его безрассудную улыбку. Из за того, что они оба парни пришлось нанимать сурагатную мать. Чего Билл совсем не хотел. Но, это единственное что оставалось. Повезло, что гены матери даже не пытались.
Сильный порыв ветра донес до него смех детей и запах жасмина. Воздух больше не был для него чужим. Он был наполнен жизнью. Их жизнью.
Изнутри послышались легкие шаги. Том не оборачивался. Он узнавал их из тысячи. Тонкие руки обвили его талию сзади, а подбородок уперся в его плечо.
— Опчесываешь свои владения, Принц Пустыни? — тихий голос Билла прозвучал прямо у его уха, и в нем слышалась улыбка.
Том положил свои ладони поверх его рук. Шрамы на его костяшках побледнели за эти годы, но не исчезли совсем, как и тонкая сеть морщинок у глаз Билла — свидетельство частых, настоящих улыбок.
— Наши владения, — поправил он его, поворачиваясь и притягивая Билла к себе. Его муж — да, муж, и это слово спустя годы все еще заставляло его сердце биться чаще — был одет в легкие белые льняные одежды, а не в свою привычную черную кожу. Он все еще носил ее в СирЭне, но здесь, на юге, научился позволять себе быть легче. Свободнее. — И я смотрю на наших сыновей. Каэл уже пытается залезть на фонтан.
Билл вздохнул, но в его глазах светилась любовь.
Они стояли так несколько минут, молча наблюдая за детьми. За эти десять лет мир изменился. Союз СирЭна и МириДиана стал не просто дипломатическим актом, а живым, дышащим организмом. Общие торговые пути, совместные гарнизоны на границах, студенты, учившиеся ремеслам в соседнем королевстве. Агриппа, лишившись своего главного зачинщика и напуганная слухами о «силе Тьмы», что оберегала союз, предпочла заключить выгодный торговый договор.
Но самые главные изменения произошли внутри них.
— Ты видел, как Лин разговаривал с послом Агриппы на приеме? — спросил Билл, его голос был полон отцовской гордости. — Всего семь лет, а уже дипломат.
— Это в тебя, — улыбнулся Том. — А Каэл — в меня. К счастью или к сожалению.
Билл повернулся к нему, его темные глаза стали серьезными.
—Я заходил сегодня в нашу старую комнату. В замке СирЭна. Там, где... все началось.
Том смотрел на него, ожидая. Они редко говорили вслух о тех первых днях, о страхе и боли. Но иногда, как старые шрамы перед дождем, воспоминания напоминали о себе.
— Я стоял там и пытался вспомнить того человека, — тихо продолжил Билл. — Того принца, что дрожал от собственной тени и ненавидел каждый свой вдох. И... не смог. Это словно воспоминание о ком-то другом. Очень далеком.
Том притянул его ближе и поцеловал в висок.
—Потому что тот человек исчез. Остался только ты. Тот, кого я люблю.
Позже тем же вечером, уложив детей спать, они вышли в внутренний дворик. Ночь в МириДиане была теплой и звездной. Воздух был напоен ароматом ночных цветов. Билл сидел на каменной скамье, а Том устроился у его ног, положив голову ему на колени. Так они сидели часто. Без слов. Просто находя комфорт в близости друг друга.
Пальцы Билла бессознательно вплетались в волосы Тома, и тот закрыл глаза, отдаваясь этому знакомому, успокаивающему прикосновению.
— Знаешь, о чем я думаю? — тихо проговорил Билл.
—О чем? — не открывая глаз, спросил Том.
— О том, что наше «Наследие»... настоящее, — он сделал паузу, и Том почувствовал, как его пальцы замерли. — Это не моя тьма и не твой свет. Это они. Лин и Каэл. И этот мир, который мы построили для них. Мир, где им не придется сражаться с демонами своих отцов.
Том открыл глаза и посмотрел на него. В лунном свете лицо Билла было озарено такой безмятежной, глубокой мудростью, от которой перехватывало дыхание. Он был прав. Их величайшей победой оказались не сраженные враги и не укрепленные границы, а эта тихая, простая жизнь. Доверие в глазах детей. Спокойствие в собственном сердце.
— Они будут помнить нас другими, — прошептал Том. — Не как воинов или жертв обстоятельств. А как отцов. Как людей, которые любили друг друга.
Билл наклонился и поцеловал его. Это был поцелуй, в котором не было ни капли страсти прошлых лет, но была вся глубина десяти лет совместной жизни. Поцелуй-благодарность. Поцелуй-обещание на все оставшиеся годы.
— Они будут помнить нас счастливыми, — поправил его Билл, и его губы растянулись в той самой, настоящей улыбке, которую Том видел все чаще. — И этого достаточно.
Они сидели так до глубокой ночи, под щебет ночных птиц и далекий смех гвардейцев, меняющих пост. Два королевства, две судьбы, две половинки, когда-то разбитые, слились в одно целое. И в тишине теплой южной ночи, под сенью чужих, но ставших родными звезд, их история, начавшаяся с ненависти и договора, нашла свое настоящее, единственно верное завершение. Она нашла дом. Она нашла покой. Она нашла любовь, которая оказалась сильнее любого наследия и любой тьмы.
the end