10
Таня. Пять лет назад
Получив шлепок по заднице, я как подстреленная лань несусь в ванную. Чертов извращенец. Уже начинаю жалеть, что позвала его с собой.
Окончательно убеждаюсь в опрометчивости своего решения, когда вижу в зеркале лохматое чучело с потеками туши, которые делают меня похожей на маньячного вида панду. Не хватает бензопилы или топора.
Влад останавливается за моей спиной и аккуратно приглаживает волосы, посмеиваясь над моим внешним видом. Замерев, наблюдаю за его действиями, не зная, как надо вести себя в таких ситуациях.
Может стоит вытолкнуть его за дверь и попытаться привести себя в человеческий вид? Или уже поздно?
Проконсультироваться бы с Блядовино ди Курваджо, но Людмила почти в трех тысячах километрах от меня, спит в теплой постельке. Своей или очередного еб... мужчины. Уверена она знает, как правильно себя вести с любовником во время однодневного полового периода.
В левой половине груди тоскливо ноет. Одноразовая, случайная – звучит отвратительно. Почему мы не встретились при других обстоятельства? Я готова завыть от несправедливости.
Влад берет расческу и начинает распутывать беспредел, именуемый «прической».
– Поройся в шкафчике, – говорит он, – в таких номерах обычно полно всякой женской дребедени.
Ну, ему лучше знать, что есть в люксовых апартаментах. Куда нам холопам.
В навесном шкафу у зеркала я действительно нахожу одноразовые средства по уходу для всех частей тела. Вижу даже интимную смазку и задвигаю ее в дальний угол. Неплохо курортные гостиницы подготовились.
Наконец смываю остатки грима и чувствую облегчение, будто железную маску с лица сняла. Кожа становится бледнее, а глаза – наивнее, веснушки проступают на носу и щеках ярче. Мой привычный вид.
Влад сосредоточенно возится с моей копной, аккуратно распутывая локоны, и я невольно улыбаюсь. Внутри разливается приятное тепло, а сердце ускоряется от интимности и трогательности момента. Словно мы семейная пара, которая много лет трепетно заботится друг о друге.
Не каждый мужчина будет помогать кикиморе трансформироваться в прекрасную русалку. Леша бы поржал над моим внешним видов, а расчесать волосы ему и в голову бы не пришло. Выдал бы что-нибудь в духе «не мужское это дело» и утопал смотреть телевизор.
А что мужское? Ходить налево и бояться честно признаться? Или вылить ушат помоев, когда поймали «на горячем»?
Зачем я его вспоминаю? Никаких цензурных слов не хватит, чтобы описать, как я зла на него за трусость. Да, и нецензурных тоже. Как говорится, ни в сказке сказать – ни матом сформулировать.
– Откуда у тебя шрам? – разрывает тишину Влад.
Дергаюсь от вопроса как от разряда тока, и бледнею. Я стараюсь о нем не думать, и о событиях его оставивших. Уродливая отметина, танцующаяся по пояснице наискосок к левой ягодице – вечное напоминание о человеке, которого я вычеркнула из своей жизни.
Стараясь взять эмоции под контроль, сосредотачиваюсь на изящной мыльнице и выдаю заготовленную версию:
– Когда были маленькие, мы с Лелей катались на велосипедах. Участок дороги был с крутой извилистой горкой. Мама запрещала туда ездить, но запретный плод... – горько усмехаюсь, – я упала и прокатилась то ли по камням, то ли по стеклу.
Расческа замирает, и я решаюсь посмотреть на Влада. Обычно этой истории хватает, никто не выпытывает подробности, лишь сочувственно кивают. Но Влад пристально вглядывается в мое лицо, а затем уверенно говорит:
– Чушь. Не буду давить. Захочешь, потом расскажешь.
Чувствую растерянность. Как он может так однозначно заявлять, что я вру. Он же совсем меня не знает. И что значит «потом расскажешь»? Какое «потом»?
Наверное, оговорился. Забыл, что мы чужие люди, которые к утру разойдутся и пойдут каждый своей дорогой.
Пока я всеми силами уговариваю сердце замедлиться и не взращивать глупую надежду, Влад откладывает расческу и подталкивает меня к душевой.
Однажды мы с Лешей пытались заняться сексом в душе. Вышло, мягко говоря, не очень. Муж сначала пытался меня поднять, но мы оба были мокрые и скользкие, и в результате он поцарапал мне бедро. Потом он поднял мою ногу, но я постоянно боялась поскользнуться, балансируя на второй. Потом уперлась руками в край ванной и вроде бы дело пошло, но настрой был уже сбит, и мне пришлось имитировать оргазм.
Сегодня же в меня вколачивают весомые доказательства, что секс в душе не просто возможен, он – фантастический. Даже навязчивая трель телефона, разрывающая тишину нон-стопом, не мешает отдаваться процессу целиком.
Руки упираются в матовое стекло душевой, и я не боюсь поскользнуться и упасть, руки Влада крепко сжимают талию, не позволяя сдвинуться. Прогибаюсь в пояснице, получая звонкий шлепок по попе, откидываю голову назад. Горло саднит от несдержанных криков.
Через несколько минут бешеных движений, Влад сдавленно приказывает:
– Кончай, ведьма, иначе боюсь я сделаю это первым.
Затуманенный мозг плохо воспринимает информацию, все ощущения сосредоточены на спирали, скручивающейся внутри. Что такого если он кончит раньше? Я и так на грани.
Влад запускает руку в мои волосы, тянет на себя, заставляя прогнуться в пояснице еще сильнее, и опускает руку к клитору.
– Ну же, – рычит он.
Кажется, Влад сдерживается из последних сил. Чувствую, как член внутри набухает, и это подталкивает меня к краю. Разлетаюсь на мелкие осколки и возрождаюсь вновь, глотая воздух охрипшим горлом.
Не могу отойти от крышесносного оргазма. Меня трясет, восстановить дыхание не получается, и, если бы не крепкие мужские руки, сползла бы по стенке и осталась здесь до утра.
Влад утыкается мне в макушку и шепчет что-то неразборчивое. И либо у меня начались слуховые галлюцинации, либо я действительно расслышала: «Моя ведьма, никуда не отпущу».
Даю себе несколько мгновений понежиться в воздушном замке, который наверняка выдумала ванильная часть мозга, покрытая сердечками, и отметаю возможность, что нежные слова действительно прозвучали.
Не хватает еще поверить, что я стану для Влада чем-то большим, чем развлечение на одну ночь. Но тупой ванильный кусочек мозга уже впрыскивает яд надежды в кровь, а бешено колотящееся сердце разносит его по телу.
– Приводи себя в порядок, – говорит мужчина, отстраняясь, – а мне надо ответить. Если кто-то пытается до меня дозвониться столько времени – значит это важно.
Быстро ополоснувшись, Влад выходит, не накинув на себя хотя бы полотенце и разбрызгивая капли воды, и я успеваю залипнуть на его накаченный зад, пока дверь ванной не захлопывается.
Кажется, извращенство передается половым путем. Раньше я не замечала в себе тяги к мужским выпуклостям, а сейчас готова захлебнуться, пялясь как упругие мышцы перекатываются под загорелой кожей.
Надо бы воду сделать похолоднее, чтобы затушить пожар внутри.
Тщательно отмываю тело. Сомневаюсь, что будет еще один забег в марафоне «восполним пробелы сексуальной жизни». Когда добираюсь до интимной зоны на пальцах остается что-то липкое. Не придаю этому значения, наверное, мое собственное возбуждение.
С момента как мы зашли в ванную прошло минут двадцать или тридцать, и мне пора убираться отсюда, если я хочу попасть на свой самолет. Проблема только в том, что я не хочу. Но так надо.
Выключив воду, слышу приглушенный голос. Разговор кажется напряженным, потому что несколько раз до меня долетают слова «не лезь», «не смей», «дождись меня». Чтобы не мешать и вообще не подслушивать, включаю фен.
Надо придумать, как объяснить Владу, что мне пора уходить. Он ни словом, ни действием не дал понять, что хочет побыстрее от меня избавиться. После жесткого секса, превращаясь в ласкового нежного зверька, спрашивал не больно ли мне и все ли в порядке.
Нельзя вести себя так, если хочешь хлопнуть дверью перед носом женщины. Особенно женщины, не искушенной в подобных делах.
Глупое сердце заходится в бешеном ритме от мимолетной заботы, вагина истекает от горячих ласк, а мозг рисует картинки возможного совместного будущего. Вот это я попала.
Не увлекалась мимолетными связями и не стоило начинать. Для этого я слишком впечатлительная.
С тяжелым вздохом откладываю фен и смотрю на себя в зеркало, уговаривая попрощаться с шикарным мужчиной и вернуться в реальность.
Собрав крупицы воли, выхожу из ванной, ожидая чего угодно, но не того, что идеальный мужчина, раскинувшись на кровати... спит.
Закусываю губу, чтобы не рассмеяться в голос. Я мучаюсь, придумываю слова, как деликатнее сказать, что ухожу, а он спит.
Как было бы просто скинуть халат и свернуться калачиком рядом, проснуться вместе и, наконец, поговорить и узнать что-то об этом невозможном мужчине. Я ведь так и не решилась задать ни одного вопроса. Что он любит, кто его родители, какой сферой бизнеса он занимается.
Но вместо этого я накрываю Влада пледом, переодеваюсь, хватаю телефон и ухожу, тихо захлопнув дверь. В такси решаюсь включить телефон, игнорирую сообщения о звонках и набираю сестру.
– Надеюсь, ты провела время лучше, чем я? – весело щебечет Аленка.
– Возможно.
Голос выходит надломленным. Как бы я себя не убеждала, что эта ночь всего лишь приятное времяпрепровождение двух взрослых людей, внутри тысячи тонких нитей тянут обратно. Но ничего не подозревающий таксист увозит меня от Влада, неосознанно разрывая душу.
– Тата, – обеспокоенно зовет сестра, – он что-то сделал, чего ты не хотела?
– Нет. Я сама с собой сделала то, чего не хотела.
– Ох, Таточка, – сочувственно шепчет она, – неужели, влюбилась?
– Не знаю, – признаюсь честно, – но ты видела его. Разве можно остаться равнодушной? И ведь Влад не просто красивая оболочка, внутри у него есть душа. Возможно, – говорю с надрывом и всхлипываю, – пара коротких проявлений доброты и заботы ничего не значат. Возможно, я выдумала идеальный образ у себя в голове. Но тупое сердце...
Ловлю в зеркале презрительный взгляд водителя. Мол, очередная тупая бабенка, которая повелась на смазливую мордашку. А если учесть, что забрал он меня около дорогой гостиницы – то еще и на деньги. Посылаю ему не менее презрительный взгляд, стараясь вложить в него отчетливое послание «пошел нахер, не твое дело».
Вылетаю из машины не поблагодарив мужчину и несусь в свой номер, у которого стоит сестра со скрещенными руками и взволнованным взглядом. Прежде чем Леля на меня накинется, быстро говорю:
– Никаких расспросов. Не хочу лишний раз в этом копаться. Было и прошло. Я смогу переступить, а он тем более.
Сестра поджимает губы. Ее просто распирает от желания завалить меня вопросами, но она продолжает молча наблюдать за моей беготней.
– Я довезу тебя до аэропорта, – говорит Леля, хватая мою сумку.
Суета аэропорта, пролитые прощальные слезы, еще одно напоминание об обещании подумать над переездом, и самолет уносит меня в мой персональный кошмар.