1
Таня. Пять лет назад
– Тань! Таня!
Громкий голос мужа, раздавшийся в тишине квартиры, разрушает мой сладкий и такой долгожданный сон. Накрываюсь одеялом, до последнего надеясь, что Леша перестанет кричать и справится с возникшими трудностями сам. Слышу, как в прихожей что-то громко падает, муж матерится, и это окончательно гробит надежду снова уснуть.
Тянусь за телефоном, и стон злости и разочарования срывается с губ. Могла бы поспать еще минимум час. Сегодня командировка, свалившаяся как снег на голову, вылет в восемь утра, а я легла часа три назад.
– Танюш, – Сомов заглядывает в спальню, – ты спишь что ли?
– Твоими стараниями – нет, – хмуро бурчу в подушку.
– Знаешь, мама говорит...
Сейчас мне совершенно наплевать, что там говорит Антонина Львовна. Ее нравоучения и вечное мной недовольство сопровождают нас с тех пор, как три с половиной года назад Сомов объявил, что мы поженимся. И не смотря на то, что почти все нас отговаривали, в декабре мы расписались.
– ... что жена должна встречать мужа ужином в любое время дня и ночи и при любом самочувствии, – заканчивает Леша, и строит щенячью мордашку. – Ну что накормишь?
Сцепив зубы, выбираюсь из теплой постели и, молча, топаю на кухню. Муж как собачонка плетется сзади, только миски в зубах не хватает.
Подзываю его жестом и говорю:
– Вот, Леша, это называется холодильник, – тычу пальцем в технику, еле сдерживая рычание, – там продукты. Достаешь, накладываешь в тарелку и ставишь в микроволновку. Поясняю. Тарелки у нас здесь, – хлопаю рукой по шкафчику над раковиной, – а микроволновка – это такая белая прямоугольная штука с дверцей, которая стоит на столе.
– Тань, ты издеваешься что ли? – искренне недоумевает муж, нахмурив брови. – Мама говорит, что жена не должна лениться.
В данную секунду Сомов напоминает мне Кролика из любимого советского мультика Винни-Пух. Только вместо фразы «Все потому, что кто-то слишком много ест!», слышу очередное правило от Антонины Львовны.
– Леш, погугли значение слова «лень», – я говорю устала, потому что этот разговор происходит у нас не впервые. – Когда человек работает по десять часов в день, а потом готовит и убирает в доме – это не лень. А ты вместо того, чтобы проявить чуть-чуть заботы и погреть еду самому, разбудил меня, зная, что у меня самолет.
– Ой, да брось, – отмахивается Лешка. – Успеешь отдохнуть в самолете. А сейчас ты обязана меня накормить.
Еще одна капля в котел моего терпения оказывается нитроглицерином.
– Вот, когда ты начнешь обеспечивать меня как твой отец Антонину Львовну, а я сидеть дома на жопе ровно, тогда хоть каждую секунду буду бегать за тобой и сопли подтирать! – шиплю я.
Не планировала затевать ссору, но Леша поднес спичку к вороху накопившихся проблем, и я взрываюсь.
– Тань, ну ты чего? – хлопает глазами муж. – Ты же знаешь, я бизнес развиваю. Все в магазин вкладываю.
– Четыре года, а результата нет. Хватает только на аренду помещения, – говорю спокойнее, начиная доставать продукты из холодильника. – Я не могу тянуть все остальные расходы.
– Тебя же недавно повысили, – удивленно произносит муж, стягивая кусок колбасы.
– И ты быстренько свалил на меня кредит за свою машину. Ты ее хотел, обещал платить сам! – перехожу на крик. – На мне ипотека, квартплата, продукты, одежда! Теперь еще Рендж!
– Я бизнесмен, – гордо заявляет Леша. – Мама говорит, окружающие меня вещи должны соответствовать статусу.
– Хватит цитировать свою мать! – взвизгиваю я. – Не набизнесменил ты еще на такую жизнь. Надо по средствам жить, а не по статусу.
Ставлю перед Лешей поздний ужин и разворачиваюсь, чтобы уйти, но он хватает меня за талию, прижимая к себе, и тянется для поцелуя. В нос ударяет запах алкоголя.
– Ты еще и пьянствуешь, – произношу укоризненно, отступая назад. – На какие шиши?
Лицо мужа искажается от злости.
– На те, которые заработал! Твое какое дело?!
Какое мое дело?! Я жопу рву на работе, выполняя все прихоти шефа, чтобы свести концы с концами. Не помню, когда в последний раз встречалась с друзьями. А это чмо развлекается, зная, что нам тяжело финансово.
Становится так обидно, что на глаза наворачиваются слезы. Сдерживаю их неимоверными усилиями, так как давно усвоила урок: слезы – пустая трата времени.
– Мне пора одеваться, – выдавливаю сквозь комок в горле, вздергивая подбородок.
– Опять командировка, Танечка? – кричит Леша, больно хватая меня за локоть. – А может ты не по работе летаешь, а с шефом кувыркаться?
– Что ты несешь? – у меня округляются глаза от такого необоснованного обвинения.
– А что? В точку попал?!
От поднявшейся волны гнева, слезы моментально высыхают. Выдергиваю руку из Лешиного захвата и хрипло произношу:
– Видимо надо было соглашаться, когда Байдин предлагал. Было бы не так больно от чуши, которую ты несешь.
Проскальзываю мимо мужа и скрываюсь в ванной. Никогда не давала повода для ревности. Да, и Леша раньше так со мной не разговаривал. Даже когда я рассказала ему о грязном предложении Антона Николаевича, он лишь посмеялся.
Я устроилась в компанию на стажировку в экономический отдел, сразу после свадьбы. Восемнадцатилетняя исполнительная дурочка, я хваталась за любое задание, которое мне подсовывали. В итоге глава отдела обратил на меня свой сальный взор и предложил ублажать его взамен на повышение. Естественно, я отказалась.
Байдин тупой, но хитрожопый. Узнал про ипотеку и оставил мне два варианта: я объезжаю его член, и все у меня в шоколаде, или выполняю его и свои обязанности, иначе уволит и перекроет кислород с поиском работы.
На Лешу не положиться. Пришлось сцепить зубы и продолжать работать.
Я и лететь сегодня не должна была, но Байдин уговорил большого босса Геннадия Борисовича прихватить меня в Краснодар, потому что знает: из всего сказанного на семинаре, его крошечный мозг поймет только имена выступающих.
Друг Борисыча подсунул нам этот подарочек около двух лет назад, под лозунгом: «Прими кровинушку под заботливое крылышко». С такими друзьями никакие враги нестрашны. В свою-то компанию родного валенка взять не захотел. Сразу видно умный мужик.
Захожу в спальню, сбрасываю халат и тянусь к приготовленной одежде. Надеваю нижнее белье, чулки и поворачиваюсь к большому зеркалу.
За последние пару лет я сильно изменилась. Бедра округлились, грудь увеличилась до третьего размера. Все девочки моего возраста сформировались к восемнадцати, а я припозднилась. Мне двадцать один, и только недавно я перестала выглядеть как подросток, и стала замечать, что мужчины проявляют интерес к моей внешности. Может Леша из-за этого взбесился. Долго копил негатив и психанул. Нет, глупости.
Натягиваю через голову темно-зеленое платье с длинным рукавом, неглубоким вырезом и широкой юбкой ниже колена. Скромно, но элегантно. Беру со стула полупустую дорожную сумки и выхожу из спальни.
В прихожей сталкиваюсь с Лешей. Он строчит сообщение, прислонившись плечом к стене у входной двери. Бросаю быстрый взгляд на кухню. К грязной посуде на столе прибавились кружка и обертки от конфет.
– Тань, там тарелки надо помыть, – бросает Леша, проходя мимо.
– Вот и помой, я опаздываю, – вру я, застегивая сапоги.
Лучше проторчу лишние полчаса-час в аэропорту, чем задержусь еще на минуту.
– Я устал и хочу спать.
– Я тоже устала, но ты без зазрения совести меня разбудил. У тебя завтра, точнее сегодня, выходной – выспишься.
Берусь за ручку двери, на ходу застегивая полушубок, скорее выбраться.
– Таня, ты обязана следить за чистотой.
Уверена, это очередные слова его мамаши. Поворачиваюсь к мужу лицом.
– Повторяю, – говорю холодно, – догмы твоей матери мне не подходят. Она нигде и никогда не работала, я же пашу как проклятая. С удовольствием хлопотала бы по дому, если бы не приходилось так много работать. Так что будь добр, собери свою бизнесменскую волю в кулак и убери за собой свинарник.
Разворачиваюсь и, схватив сумку, захлопываю дверь перед Лешиным носом. Очень кстати лифт оказывается на нашем этаже. Его створки закрываются как раз в тот момент, когда в дверях появляется багровое от злости лицо мужа.
Притаптываю у подъезда от холода. Надо было вызвать такси пораньше, но скандал выбил из колеи, и одета я не по погоде. Сургут не располагает к ночным прогулкам даже в конце апреля. На дворе минус семь, можно задницу отморозить.
– Извините, – я подскакиваю от страха, когда в темноте раздается женский голос, – ой, я вас напугала. Простите.
Из тени с извиняющейся улыбкой выходит высокая симпатичная и очень худая блондинка.
– Не хотела вас пугать. Еще раз простите.
– Ничего страшно, – улыбаюсь ей, а у самой сердце где-то в пятках стучит.
– Вы случайно не знаете в какой квартире живет Алексей Сомов?
Так, а это уже интересно. Насколько мне известно в этом доме Сомовы только мы. И зачем ей понадобился мой муж?
Осматриваю ее хмурым взглядом. Макияж, укладка, сапоги на высокой шпильке больше подходят для свидания. Вряд ли продавщица из Лешиного магазина стала бы наряжаться так и приезжать в четыре утра, чтобы обсудить поставку новой одежды.
– Вы не думайте, я не аферистка какая-то, мы с Лешей встречаемся.
Поглядываю на окна кухни, в которых до сих пор горит свет. Это что же получается? Только я за порог, к нему сразу любовница? И этот сукин сын что-то там о немытой посуде блеял.
– Давно встречаетесь? Никогда вас здесь не видела, – осторожно выуживаю информацию.
– Пару месяцев, – мечтательно улыбается бледная тень Марго Робби. – Родители сняли мне квартиру, когда я поступила в универ, и мы встречались там.
Возникает чувство, что я стою на шаткой кладке кирпичей, где вместо цементного раствора использовался клей ПВА. И тощая блондинка без особых усилий каждым своим словом выбивает кирпичик за кирпичиком.
– Леша очень сильно мне нравится, – доверчиво делится блондинка, доставая из сумки сигареты и предлагая мне.
Беру на автомате несмотря на то, что давно бросила. Сейчас очень хочется перебить вкус желчи, подкатившей к горлу.
– Мы в клубе познакомились. Он с друзьями отмечал свой день рождения.
Охренеть! Я в тот день встала в шесть утра, чтобы начать подготовку, потом поехала на работу. Чтобы освободиться пораньше бегала как бешеная белка с петардой в заднице. Вернулась домой и опять за готовку. Еле успела переодеться к приезду гостей.
Его мамашка весь мозг выклевала. Стол сервирован плохо, вилки лежат неправильно, еда невкусная, я выгляжу неопрятно. Из последних сил сдерживалась, чтобы не воткнуть ей неправильную вилку в ее опрятный глаз.
Когда все разошлись, Леша уехал к друзьям. Меня даже не пригласил. Сказал, что будет только мужская компания. Теперь я вижу его компанию.
– Когда Леша сегодня уезжал от меня, он бумажник забыл, – обрывает мои воспоминания девушка. – Попросил вернуть, а теперь трубку не берет.
Я поглубже натягиваю капюшон, чтобы скрыть бурлящие эмоции и смотрю в ее невинные глаза.
Она красивая, младше меня на год или два. Родители обеспечивают ее всем. Почему бы не найти свободного мужика. Или Леша ей не сказал. И на что он рассчитывал, приглашая ее на продолжение рандеву. Поднявшись наверх, блондинка увидит мои вещи. Как ни крути мужу не избавиться от моего присутствия за двадцать минут. Или она в курсе и ей просто наплевать?
Единственное, что ее портит – болезненная худоба. Скелет в кабинете биологии в школе выглядел упитаннее, а у нее того и гляди ноги переломятся под тяжестью шубы.
С завистью отмечаю, что этой зимой хотела такую же. Леша ныл, что его жена ходит в старом пуховике. И я счастливая идиотка потащила его по магазинам, думала он мне подарок хочет сделать. Когда моих денег не хватило, Леша удивился и сказал, что добавить не может.
Думала, что придушу его прямо в торговом центре. Ему не нравилось, в чем я ходила, но тратиться на смену гардероба не собирался. Бизнесмен недоделанный. Пришлось купить полушубок из искусственного меха. Выглядит красиво, но совершенно не подходит для зимы в Сургуте.
Напряжение, злость и обида замораживают внутренности, и становится тяжело дышать. К черту их обоих! Пусть забирает вместе с чокнутой мамашей!
– Если я правильно помню, – подношу ключ к домофону, – шестой этаж, квартира та, что справа. Видела как-то, что он туда заходит. А теперь извините, мое такси подъехало.
Пятиминутный разговор, одна выкуренная сигарета и рухнувший брак. Отличное утро чудесного дня.