Я умею делать людям больно
Сидя на кровати, Аскар осознал, что такая ситуация не может продолжаться. Он отодвинул шторы настежь и открыл балкон, который находился в комнате Яси. Холодный воздух ворвался в комнату, и он вдруг услышал слабый звук – легкий гул, словно ее дыхание. Это было живое свидетельство, что она не потерялась в глубинах своего отчаяния. Хорошо, что она жива, подумал он. Позже он осторожно сбросил с неё одеяло, решив, что пора действовать.
– Яся, вставай! Хватит убивать себя, быстро вставай! – взволнованно произнес он.
Яся была не сильно пьяна, но алкоголь все еще отдавался во всем теле. Она подняла на него голову, и, увидев её состояние, Аскар замолк. В её глазах читалось бесконечное отчаяние. Она пробормотала что-то сама с собой, а затем наконец произнесла понятные слова:
– Аскар, отвали от меня... Оставьте меня в покое, прошу... Я не могу... так.
– Вот именно, Яся! Ты не можешь так! – воскликнул он, не в силах сдержать эмоций.
– Что я опять делаю не так? – спросила она, пряча лицо в подушку. – Я постоянно только и делаю... все не так...
Она начала плакать, и в этот момент Аскар сел рядом с ней, притянув ее к себе. Он положил её голову к себе на колени и стал успокаивать, поглаживая её по волосам. Яся всхлипывала, погружаясь в боль и безнадежность.
– Яся... пожалуйста, мы должны поехать в больницу... Прямо сейчас... поехали...
– Нет... прошу... только не это... – произнесла она, сжимая подушку.
– По-другому не как! Ясь, умоляю, я буду рядом! – Аскар чувствовал, как его сердце сжимается от её страданий.
Углублённый в свои мысли, Яся наконец тихо ответила:
– Хорошо...
***
Прошло два дня с тех пор, как я лежу в этой белой, безвкусной палате. Честно говоря, я согласилась на это, потому что мне, наконец, надоело бухать и мучать своё здоровье. Вы, наверное, подумаете, что я сумасшедшая и безмозглая курица, которая делает больно не только себе, но и другим... И вы поймете меня правильно. Это правда. Я постоянно всё порчу.
Когда я согласилась к лечению, надеялась, что это будет мой шанс начать новую жизнь. Но, если говорить о моём лечении, то со мной каждый день разговаривают психологи. Честно, ничем они не помогли. Я и так знала, что это плохо, что с каждым глотком я убиваю себя изнутри. Кажется, будто это не я бухала, а они сами напились и пришли ко мне внедрять какую-то фигню.
Я лежу здесь, в этой стерильной и ни о чем не говорящей палате, и просто думаю о том, как же всё может быть непросто. За эти два дня мама пришла три раза вместе с Мишей. Каждый раз её лицо искажалось от беспокойства, но она старалась улыбнуться, чтобы не показывать, как сильно переживает. Мне больно видеть её рядом, потому что я знаю, что снова раню её своим поведением.
Аскар был у меня всего один раз. Я чувствую, что он обижается, и это заставляет меня чувствовать себя ещё хуже. Он, может быть, понимает меня, но мне кажется, что он разочарован. Я умею делать людям больно, даже не собираясь этого делать. И как бы я ни старалась, мне не удается выйти из этого круга.
В рамках этих разговоров психологов мне не хватает настоящих искренних эмоций, просто понимания. Я не хочу слышать банальные слова поддержки или про то, как важно заботиться о своём здоровье. Они могут говорить сколько угодно, но внутри меня все равно будет чувство вины. Я знаю, что вся эта путаница – только результат моих действий, которые к тому же сами по себе были вызваны страшными переживаниями прошлого.
Я мечтаю о том, что в какой-то момент смогу разорвать эту цепь. Может быть, это тот самый момент, когда я должна начать подниматься, когда нужно заставить себя идти дальше. Я молюсь о том, чтобы попрощаться с этими бесконечными тёмными днями и наконец увидеть свет. Но пока я здесь, в этой палате, где всё кажется таким безжизненным и мрачным, остаётся только размышлять и пытаться понять, что именно происходит внутри меня.