Граница сизых сумерек

Я работал на государственного провайдера, поэтому с сентября всех работников обязали привиться от коронавируса. Я и так собирался это сделать, но попасть на вакцинацию оказалось не так просто, как хотелось бы. В итоге всему нашему отделу выделили специальное время в больнице, когда мы могли сделать прививку все вместе. Нас вызывали по алфавиту, так что я был в середине. Когда пришла моя очередь, мне измерили температуру и давление, спросили, болел ли я коронавирусом, и нет ли у меня аллергии. После беглого осмотра я прошёл в маленький кабинет, сел на кушетку и приготовил левое плечо. Укол был быстрым, но болезненным. Мне сказали посидеть в коридоре 30 минут, после чего можно было идти домой. Так же предупредили, что три дня нельзя пить спиртное, возможно повышение температуры и болезненные ощущения в месте укола.

Коридор больницы был забит моими коллегами, с которыми я так толком и не успел познакомиться. Я знал двух своих наставников, которые обучали меня, но они прошли первыми и уже ушли домой. Я встал у стены и достал наушники. Место укола чесалось, но я не знал, можно ли его чесать или тут дело обстоит как с манту, так что просто игнорировал это. Я открыл сайт с мультиками онлайн и стал искать, на какой серии «Рика и Морти» остановился. Рука начала болеть сразу, и боль, кажется, только усиливалась. Я всё же не сдержался и почесал место укола. Сначала я думал, что на меня так действует психоделическая картинка мультика, но когда оторвал взгляд от экрана, реальность тоже плыла. Последнее время это случалось со мной всё чаще — визуальные искажения и ощущение нереальности происходящего. Я решил найти на этаже туалет, чтобы умыться и выпить воды, но когда встал, в глазах потемнело. Я подождал, когда это пройдёт само, как это и случалось обычно, но темнота не рассеивалась. Я перестал слышать окружающую реальность. Моё горло как будто распухло изнутри, стало сложно дышать. Последнее, что я почувствовал перед тем, как упасть, как кто-то подхватил меня сзади.

Очнулся я на кушетке в кабинете. Мои ноги были приподняты на подушке. Я сразу понял, что со мной произошло, медсестра просто подтвердила догадку:

— У вас случился анафилактический шок. Это реакция на препарат. Почему вы не сказали, что у вас аллергия?

— У меня нет аллергии.

— Видимо, есть. Напишем вам медотвод. Второй компонент ставить нельзя.

Но медотвод не приняли на работе, и через две недели меня уволили, потому как я просто не мог попасть в офис без прививки. По договору месяц обучения оплачивался только в том случае, если я проработаю не меньше трёх, так что я к тому же остался без денег.

Я шёл домой с полным ощущением того, что идти мне некуда. Моя любимая в другом городе, в колледже меня травят однокурсники, с работы меня выгнали по медицинским показаниям. Единственное, что было доступно сейчас — лежать на диване и жалеть себя. Этим я и занялся, благо все домашние уехали в сад, и квартира была полностью в моём распоряжении. Руки сами потянулись к подвеске. Я провёл лезвием по губам и слизал выступившую каплю крови. Живот неприятно скрутило, и я вспомнил, что не ел весь день. Голод уже перерос в тошноту, так что есть и не хотелось. В голове было столько всякого хлама, но я не мог сконцентрировать внимание ни на одной мысли. Казалось, что я умер и просто просматриваю картинки, мелькающие перед глазами.

Капля крови с подбородка скатилась на диван. Я попытался оттереть её футболкой, но кровь уже впиталась в обивку. Ругаясь вслух как старый дед, я прошёл в ванную, чтобы намочить тряпку, и вернулся оттирать диван. Благодаря моим стараниям ржавое пятно теперь было размазано на большую площадь, чем изначально. Это было последнее, из-за чего стоило плакать, но у меня из глаз полились слёзы. Я тёр несчастный диван и рыдал. Вот всё, что я могу делать — портить вещи и делать только хуже, когда пытаюсь всё исправить. Я отравляю существование всех, чья судьба соприкасается с моей. Я совершенно бесполезный и жалкий. Лучше бы меня не было. Лучше бы ничего этого не было.

Я сидел на полу, обняв свои колени, и задыхался всхлипами, когда в голову пришла идея. Единственно правильное действие, которое я мог сделать сейчас. Я стал набирать в ванну горячую воду. Не глядя в зеркало — я всё ещё не мог смотреть на себя обнажённого — я снял одежду. Вода обжигала мои ноги, когда я шагнул в ванну, но мне было всё равно. Это тело мне больше не понадобится мне, нет смысла его беречь. Я лёг в ванну и подождал, когда наберётся побольше воды. Подвеску я снял через голову, даже не отсоединяя лезвие от цепочки. Царапины на груди там, где лезвие соприкасалось с кожей, распухли и стали ярко-розовыми. Погрузившись глубже в горячую воду, я вытянул левую руку и быстрым движением провёл по ней остриём. Из раны в воду замысловатыми струйками извергалась кровь. Я понял, что этого будет мало, и сделал ещё один порез.

Из коридора раздался шум. Я выключил воду, чтобы лучше слышать.

— Кар-кар!

Это была Сара. Значит ли это, что и остальные вернулись домой? Я убедился, что дверь в ванную заперта. Красноватая вода больше не выглядела такой красивой. Теперь мне стало страшно. Я испугался, что бабушка найдёт меня голым. Испугался, что дедушке придётся оплачивать мои похороны. Испугался, что моё обещание Тёме не умирать так рано не исполнится. Я схватил полотенце и прижал его к кровоточащей руке. В коридоре бушевала птица. Я слышал, как она то и дело налетала на дверь и беспрерывно каркала. Из-за этого шума я не мог различить, есть ли в квартире кто-то ещё, поэтому на всякий случай оделся и слил ванну, прежде чем выйти.

Меня встретила только Сара. Больше в квартире никого не было. Должно быть она влетела через окно. Сара не прекращала горланить, поэтому я аккуратно взял её на руки, но она вырвалась и вернулась на пол. Она то и дело кланялась мне. Я опустился на корточки и увидел на полу небольшой чёрный квадратик, на который Сара указывала клювом. Я поднял его и поднёс к окну, чтобы лучше рассмотреть. Это было что-то завёрнутое в изоленту. Я догадался, что Сара подобрала чей-то клад с наркотиками. Вот кому нужно было работать кладменом.

Размотав изоленту я обнаружил внутри зип-лок с двумя квадратными бумажками. Я раньше никогда не видел ничего подобного, но догадался, что это кислота. Сара наконец-то замолкла и теперь выжидающе смотрела мне в глаза.

Я не был суеверным человеком, но всё это уж слишком напоминало волю судьбы. Минуту назад я пытался покончить с собой, что плохого может произойти? Я положил марки на язык и поклонился птице.

Следующий час я провёл в томительном ожидание эффекта. Я даже начал расстраиваться, что неправильно принял кислоту или это была подделка, так что полез в интернет читать про это. И, когда вбивал поисковый запрос увидел, что буквы на клавиатуре светятся. Не как обычная подсветка, а с сияющим ореолом вокруг. Руки стали влажными, но эта влажность ощущалась как что-то приятное. Я как будто до сих пор сидел в горячей ванне. На долю секунды я даже подумал, что это мой предсмертный опыт, а не реальность. Эта идея так увлекла меня, что я пустился в размышления. Меня не пугала вероятность того, что я был мёртв, это воспринималось как естественный процесс, следующий за земной жизнью.

Постоянно хотелось сглатывать, из-за чего рот был абсолютно сухим. Я пошёл на кухню налить себе воды, но остановился на полпути. Коридор передо мной растянулся до нереальных размеров, путь до кухни теперь был долгим. Я вытянул левую руку вперёд и обнаружил, что она всё ещё обёрнута полотенцем. Ткань прилипла к свежей ране и отрывалась с болью. Видимо, я повредил образовавшуюся сверху плёнку — несколько капель крови выступили наружу. Они образовали собой одну большую каплю и стекли по моей кисти. На кафельном полу образовалась багровая клякса. Я опустился на колени, чтобы рассмотреть её получше. Она была прекрасна. Клякса пульсировала и переливалась, будто в неё добавили блёстки. Мне захотелось сфотографировать это. Я вернулся в комнату и отвлёкся на брошенную у дивана тряпку. Размазанное пятно крови всё ещё смотрело на меня с вызовом, но сейчас это казалось таким пустяком. Я нашёл в ванной перекись водорода и вылил немного на обивку дивана. Жидкость начала пениться, после чего я стёр её тряпкой. Диван был как новый, только немного мокрым. Я улыбнулся. Мне было хорошо. В какой-то момент захотелось написать Киру и Тори, но я не стал.

Мне больше не нужны были другие люди. Мне нужно было больше себя.

Я лёг на пол и упёрся взглядом в белый потолок. Чистый лист, на котором можно было рисовать что угодно. Как глупо было бы сейчас умереть. У меня есть я, у меня есть Тёма, у меня есть целая жизнь впереди, с которой можно делать что угодно.

Мысли в моей голове цеплялись одна за другую, множились как фракталы и заполняли меня изнутри. Перед глазами всплыл последний взгляд Алеси. Я ещё помнил. Я ожидал, что её образ, как обычно, вызовет боль в груди, но этого не произошло. Вместо боли пришла вся та радость, которую мы пережили вместе с ней. Перед глазами на быстрой перемотке мелькали картинки наших с ней мгновений. Я остановился на воспоминании, в котором мы бежим под проливным дождём на последнюю маршрутку, а потом мокрые и счастливые целуемся на заднем сиденье. Мне казалось, что мокрая одежда и сейчас липнет к моему телу. Было хорошо и приятно.

Алеся правда пыталась помочь мне, но она сама была подавлена после всего произошедшего и просто не могла тянуть меня наверх. Она правильно поступила, что бросила всё и уехала. Мы стали друг для друга триггером, постоянным напоминанием о произошедшем.

Связные мысли постепенно перетекали в образы и чувства, которые невозможно было выразить словами. Всё, что я знал до этого, разрушилось и теперь восстанавливалось в новом порядке. Как будто кто-то наконец-то собрал конструктор правильно. Каждая деталь стояла на своём месте и имела значение. Каждая мелочь была важна для того, чтобы мир был сейчас таким, какой он есть. И я был не в праве осуждать его за это.

Кислота стала моей операцией на перегородке носа, позволяющей дышать свободно.

Мне непременно захотелось единения с природой. Я надел худи, кроссовки и направился в сторону парка. Вечерние огни города оставляли за собой визуальный шлейф, так что всё казалось очень красивым и ярким. Я дошёл до берега городского пруда и посмотрел на деловой центр Екатеринбурга, возвышающийся на другой стороне. Ветер обнимал меня, гладил по лицу и играл моими волосами. Я присел на траву и провёл по ней руками. Где-то неподалёку запустили сигнальную ракету, над водной гладью поднялась красная звезда и растворилась в темноте неба.