20. Кастет
Примерно после десятой встречи с клиентом я расслабился. Я перестал фанатично запоминать адреса и номера машин, в которых мы встречались. Перестал отправлять Алесе точку геолокации своего телефона на случай, если меня отвезут в лес или банально ограбят. Смириться со своей судьбой оказалось просто, так же просто оказалось притупить мой инстинкт самосохранения. Мне попалось слишком много порядочных людей подряд. Когда-то это череда удачи должна была прерваться.
Это был обычный заказ в машине. Минет за косарь на парковке перед теплопунктом. Клиент, как это обычно бывает, написал с новой страницы, на которой не было никакой информации, не было аватарки, не было ничего, что указало бы на личность человека по ту сторону экрана. Если бы я хотел быть осторожным, я бы вообще не отвечал подобным персонажам. Но мне нужны были деньги, поэтому я соглашался на всё.
Было уже совсем тепло, но я по привычке надел худи. Я всегда назначал это место, если мы встречались в машине. Оно располагалось всего в квартале от моего дома, было довольно безлюдным и при этом здесь всегда оставались свободные парковочные места. К тому же через один дом располагалась школа, что по какой-то причине внушало мне ощущение безопасности.
Нужно было заподозрить неладное ещё когда я садился в машину. Это была глухо затонированная девятка вишнёвого цвета с низкий посадкой. Нельзя ждать хорошего от людей, которые водят подобный автомобиль. Но выплата очередной части долга была уже завтра, а мне как раз не хватало одной тысячи рублей, поэтому я безропотно сел на пассажирское сиденье.
В полутьме салона я даже не успел рассмотреть лица водителя, как сзади моё горло сдавило верёвкой. Я захрипел и попытался освободиться, но это было нереально. Я даже не мог просунуть пальцы между верёвкой и своим горлом, чтобы глотнуть воздуха. В панике я стал быть кулаками по сиденью. Перед глазами вспыхивали точки. Звуки стали раздаваться как будто из бочки. Конечности начали неметь. Чудом моя правая рука ударилась о ручку двери, и я предпринял попытку открыть её, но мои руки перехватил водитель.
— Тише, тише. Нам поговорить надо, — певуче проговорил он.
Натяжение на моей шее ослабло. Я закашлялся, жадно вдыхая воздух, и попытался выкрутить руки, но силы были явно не на моей стороне.
— Ты, получается, пидор? — спросил водитель.
— Нет, — с трудом совладав с голосом, произнёс я.
— Как нет, если сосёшь за деньги. Получается пидор. Смотри, значит как, — водитель перехватил мои запястья одной рукой, а второй потянулся в карман, — мы в своём городе таких, как ты, видеть не хотим. Усёк?
Я кивнул, почувствовав, как натягивается верёвка на шее. Из кармана водитель достал кастет. Я понял, что или убегу прямо сейчас или умру в этой машине. Больше всего я испугался не за себя. Больше всего меня страшило то, что могут сделать с Алесей и Тёмой люди, которым я не отдам долг в это воскресенье. Улучив момент, когда водитель держал меня только одной рукой, я смог вырваться из его хватки и открыть дверцу машины. Я скользнул вниз по сиденью, выбираясь из-под верёвки. Мне больно зацепило ухо, но я не чувствовал ничего в данный момент. Адреналин сделал меня сильнее и выносливей. Я побежал изо всех сил в сторону школы, надеясь на то, что там на площадке будет играть толпа школьников. Но меня повалили на траву прежде, чем я успел добежать до забора.
Их было двое. Не намного старше меня. Один давал другому команды, как лучше меня бить. Лёжа на траве, я прикрывал голову руками, пока меня пинали в живот. Было больно. Больно и страшно, но я не мог ничего сделать. Когда я пытался подняться, удары обрушивались на меня с новой силой. Меня били за то, что я был геем, хотя быть геем совершенно нормально. Тот факт, что я вообще им не был, терялся на фоне сумасшествия всего происходящего. Я перестал кричать, понимая, что это только раззадоривает людей, нападавших на меня.
Пинки в живот прекратились. Один из них схватил меня за руки и поднял их вверх, оставляя мою голову беззащитной. Второй сел мне на грудь и кулаком в кастете несколько раз ударил мне по лицу. Тёплая кровь потекла из носа, затекая за шиворот, было неприятно. Я просто покорно ждал, когда это закончится.
— Ещё раз тебя увидим — ты труп, понял?
Я знал, что от меня не ждут ответа. Я просто лежал, скрючившись на прогретой за день земле, и истекал кровью. Идти домой я боялся. Я боялся, что они будут преследовать меня, узнают, где я живу, и не будут давать покоя мне и моим близким. Я боялся, что они расскажут родным, чем я занимаюсь. Я боялся, что они навредят Тёме. Я боялся за себя. Поэтому я просто лежал там, на едва начавшей зеленеть траве, и орошал её своей кровью.
Когда я убедился, что они сели в машину, осторожно поднялся на ноги. Стоял я довольно крепко, что уже было хорошим знаком. Идти в таком виде домой я не мог. Мне не хотелось объясняться перед бабушкой с дедушкой, и уж тем более не хотелось показываться таким слабаком перед младшим братом. Я взял курс до ближайшего торгового центра.
Я успешно прошёл двери-вертушки, но заметил охранника. Натянув капюшон, я прикрыл лицо рукой, как будто разговаривал по телефону, спустился на цокольный этаж и зашёл в туалет. Если честно, мне было страшно смотреть на себя в зеркало, поэтому сначала я отмыл руки от крови, потом осмотрел худи и понял, что оно всё в бордовых подтёках. Наконец, я посмотрел в зеркало. Всё оказалось не так плохо, как я думал. Да, нижняя часть лица была измазана кровью, но вот я смыл её и стало гораздо лучше. Больше всего меня беспокоила ссадина на правой скуле. Залечить её быстро не получится, а значит, мне всё же придётся говорить на эту тему с домашними.
Я отмывался от крови в раковине общественного туалета. Вода постоянно прекращала литься, потому что работала на сенсорах движения, так что мне снова и снова приходилось подставлять грязные руки под датчик. Из одной ноздри всё никак не могла перестать литься кровь, поэтому мне пришлось дойти до кабинок, скатать из серой туалетной бумаги небольшой валик и вставить его в нос. Я переживал, что они повредили носовую перегородку и мне снова придётся делать операцию. Чтобы завершить свой нормальный внешний вид, я снял с себя окровавленную худи. Ворот футболки тоже пропитался кровью, но она была чёрная и это было не так заметно. Я завязал кофту на бёдрах, ещё раз осмотрел себя в зеркало и проверил входящие сообщения на телефоне.
Мне всё ещё нужно было заработать тысячу до завтрашнего дня.
Я понял, что руки у меня трясутся, когда с пятого раза не смог попасть по иконке приложения. Я проверил входящие сообщения. Ничего. На секунду я испытал облегчение — я был так напуган и подавлен, что не готов был встречаться сегодня ни с кем. Но потом ко мне пришло осознание того, что если я не найду ещё тысячу до завтра, мои близкие пострадают. Перед глазами мелькнула рука Тёмы без пальца. Перед глазами мелькнуло изображение с камер слежения, на котором преследовали Алесю.
Ухо пульсировало от боли. Лицо саднило. Рёбра как будто сжимались вокруг моих лёгких. Я ощупал тело на предмет повреждений. Вроде бы всё было целым. Во всяком случае, я мог шевелить руками и ногами и мне было не очень больно вдыхать полной грудью. Зубы тоже были целыми, что было большой удачей, учитывая, что меня отмудохали кастетом. Только на скуле и носу остались ссадины и, возможно, завтра появятся синяки, которые не получится скрыть одеждой.
Проходящие мимо мужчины косились на мою побитую физиономию. Я вышел из туалета и сел на одну из скамеек возле фонтана. Шум воды заглушал человеческие голоса, но спокойней от него не становилось. Мне хотелось плакать от бессилия.
Я уже собирался идти домой за паспортом, чтобы взять микрозайм на ужасных условиях под гигантский процент, когда мой телефон коротко провибрировал. Я посмотрел на экран и увидел, что на мою карту перевели 8000 рублей.
Алеся Новикова: Надеюсь, это хоть немного поможет тебе.
Теперь у меня в глазах стояли слёзы умиления. Она снова спасла меня.