17. Серая ворона
Проснулся я как будто с похмелья.
Осознание произошедшего ударило меня одновременно с первыми нотками будильника. Я нашарил телефон на полу в куче одежды и заставил его заткнуться. Сквозь лёгкие занавески лился солнечный свет раннего утра. Жутко хотелось пить. Я чувствовал себя полным ничтожеством. Одно дело, когда мне платили деньги взрослые мужики за то, чтобы поиметь мою жопу или мой рот. Совсем другое дело — спать с молодой парой, даже если они не пара, а просто партнёры. Это ещё хуже.
Мне было так стыдно перед Алесей, а ведь это я даже ещё не рассказал ей о том, что произошло. Я почувствовал острое желание сделать это как можно скорее, но когда набрал сообщение и перечитал его, стало тошно от самого себя. Я решил рассказать ей лично.
Моя одежда не успела высохнуть. Я с трудом натянул на себя влажные джинсы, надел футболку и худи, сложил выданные мне вещи на край кровати. Кир и Тори спали валетом совершенно голые. В комнате работал обогреватель, из-за этого было очень тепло. Мне пришлось разбудить Кира, чтобы он закрыл за мной дверь, потому что она не захлопывалась с наружи.
— Придёшь ещё? — спросил он шёпотом, когда я уже стоял в дверях.
Я чувствовал себя странно. С одной стороны, мне хотелось уйти как можно скорее и навсегда забыть о том, что произошло. С другой, это было так классно, что хотелось повторить ещё. И классным был не сам секс, дело не в нём. Мне понравились ребята. Понравилось то, как я чувствовал себя рядом с ними.
— У меня девушка есть, — признался я.
— Приходите вместе, мы только рады.
Я грустно улыбнулся. Кир поцеловал меня на прощанье и закрыл за мной дверь.
Чтобы переодеться, я забежал домой. Я понимал, что уже опаздываю на первую пару, но всё равно пошёл на неё. Это была практика, так что всю пару мы были предоставлены сами себе, никто бы не заметил, что я пришёл позже.
Группа расселась за компьютерными столами. В аудитории стоял равномерный гул из работающих кулеров и приглушённых голосов. Алеся сидела за нашим обычным местом у окна и что-то вбивала в командную строку. Я подсел и без приветствия выпалил:
— Я кое с кем переспал.
— За сколько? — не отрываясь от монитора, спросила она.
— Не важно. Это была девушка. Точнее парень и девушка.
Алеся повернулась ко мне:
— В смысле семейная пара?
— Нет, молодые ребята.
— Но они тебе заплатили?
— Да, но я всё равно чувствую себя виноватым, — я начал обдирать кожу с нижней губы.
— Всё нормально, — сказала Алеся и вернулась к монитору.
Она несколько раз неправильно ввела одну и ту же команду. Я понял, что ничего не нормально.
— Хочешь поговорить об этом?
— Не здесь, — её пальцы били по клавишам так, будто маленькие молоточки. — Вот, перепиши вводные данные, — она сунула мне раскрытую тетрадь, в которой было начало отчёта о практической работе.
Я рассчитывал, что испытаю такое же облегчение, как когда впервые рассказал Алесе, что занимаюсь проституцией, но этого не произошло. Моё признание не повлекло за собой ничего, только сделало хуже. Я почувствовал вкус крови во рту и понял, что расковырял нижнюю губу. Шрамы на запястье почти полностью зажили, но почему-то именно сейчас начали чесаться. Я носил на той руке чёрный напульсник, чтобы скрыть их. Этот напульсник где-то нашёл Тёма и подарил мне. На нём был логотип какой-то металл-группы. Белые буквы, похожие на сросшиеся корни дерева, составляли слово, которое я всё никак не мог прочитать.
Пара тянулась невыносимо долго. Преподаватель — пожилой мужчина с растрёпанными седыми волосами — только изредка отрывался от проверки письменных работ, чтобы подшутить над кем-нибудь из ребят или ответить на их вопрос. Я так и не смог вникнуть в то, что мы тут делали, а Алеся была явно не в настроении объяснять мне всё это. Когда наступила перемена, Алеся собрала свои вещи и вышла в коридор, не дожидаясь меня. Я нагнал её на лестнице.
— Пожалуйста, не обижайся, я не знал, что так будет, — я слегка коснулся её локтя, но не рассчитал силу, и это вышло грубо.
— Чем этот раз... — она одёрнула себя и стала говорить тише. — Чем этот раз отличался от предыдущих?
— Не знаю.
— Почему именно за него ты просишь у меня прощения?
— Потому что я был с девушкой? — предположил я. Я и сам не знал ответа на этот вопрос, просто чувствовал себя иначе.
— Мне всё равно, какого пола те, с кем ты спишь. Мне главное, что ты чувствуешь ко мне. И если ты чувствуешь, что тебе нужно извиниться, значит есть за что, значит есть что-то ещё, о чём ты не говоришь.
Она сбежала по лестничному пролёту, а я так и остался стоять на месте. Следующей парой у нас был английский, мы были в разных группах. Я вызвался сдать пересказ первым и всю оставшуюся пару размышлял над словами Алеси. Размышлял о том, почему именно я чувствовал себя виноватым. Я вспомнил прощальный поцелуй Кира и почувствовал прилив крови к низу живота. Мне было приятно.
Вот оно! Мне было приятно. В этом всё дело. Этот раз с ребятами превратился из работы в развлечение, за которое мне по счастливой случайности заплатили.
Мне стало грустно, что я почувствовал себя виноватым только из-за того, что испытал удовольствие. Как будто бы монополия всех моих положительных эмоций принадлежала Алесе. Это казалось совершенно неправильной установкой в моей голове, но я не мог ничего с этим поделать.
Было ещё кое-что, в чём я сам себе отказывался признаваться: я хотел вернуться к Киру и Тори ещё раз.
На обеденном перерыве я нашёл Алесю в буфете пятого корпуса. Они с Сашей пили чай с шоколадкой. Мне показалось, что Алеся жалуется на меня, но я решил, что это уже походит на паранойю, и отмёл эти мысли. Алеся бы не стала рассказывать кому-то о том, чем я занимаюсь. Я купил себе пирожок и подошёл за столик к девушкам:
— Можно к вам?
— Вы что, поругались? — тут же сообразила Саша.
Я посмотрел на Алесю глазами побитой собаки как бы спрашивая её: «Так мы поругались?»
— Нет, — сказала она, улыбнувшись. — Просто кое-кто слишком вежливый.
— Ну простите, — сказал я и откусил свой пирожок. — Можно хлебнуть у тебя чая?
— Слишком вежливый и слишком бедный, — подытожила Саша.
Мы все трое засмеялись. Это немного успокоило меня, но я всё равно весь оставшийся учебный день ощущал, что от Алеси веет холодом. После занятий она не предложила мне поехать к ней, хотя её мама была сегодня на работе. Я успокоил себя тем, что Алеся наверняка просто занята, работая над версткой сайта. К тому же мне пришло сообщение с предложением встретиться сегодня для секса.
Времени до вечера оставалось ещё много, погода была приятной, поэтому я решил прогуляться до дома пешком. Вставив наушники, я включил альбом pyrokinesis и двинулся в сторону Заречного. Голос пел мне:
А как иначе бы согреть могла?
И говорят, что только пепел знает, что значит сгореть дотла
И за всё придётся платить по счётам
Ещё как, и сколько соли впитала твоя щека?
Когда я поднялся на пригорок у завода Уралкабеля, телефон отключился. Обычно он отрубался только на сильном холоде, но за последний год зарядка заметно попортилась. Я выругался про себя и убрал наушники в карман.
И тут я услышал странный звук. Сначала я подумал, что его издала одна из проезжающих мимо машин, но он повторился вновь. Я прошёл мимо, даже не отобразив, что произошло, но услышал этот звук ещё раз. И в простом шуме я уловил столько жалостливости, что не смог не остановиться. Я развернулся и сделал несколько шагов, пытаясь отыскать источник этого крика. Я подумал, что это может быть кот и начал искать взглядом по грязному асфальту. И прямо в углу у высокой стены я заметил небольшое движение. Я подошёл ближе и медленно присел рядом. Снизу на меня глядела ворона, настолько грязная, что сливалась с тёмно-серым асфальтом.
— Крррр, — послышалось из её клюва. Она явно боялась меня, но не могла улететь.
— Не бойся, я тебя не обижу, — я медленно протянул руки к птице и аккуратно взял её. — Ты поранилась? Залезай сюда, — я сунул ворону за пазуху, чтобы ей было теплее, и зашагал домой быстрее.
Зайдя в квартиру, я первым делом сказал выбежавшему из комнаты Тёме:
— Только не кричи, — и тут же добавил бабушке: — и не ругайся. Я тут подобрал кое-кого. Я вынул из-за куртки руку, в которой сидела ворона.
— Господи ты боже мой, — вздохнула бабушка.
— Это кто? — Тёма с опаской протянул руку, но гладить всё же не стал.
— Ворона, только грязная очень. И, похоже, летать не может. Можно её оставить? — спросил я бабушку. — Пока не поправится.
— Ну конечно, — ответила она. — Бедненькая птичка. А чем мы её кормить будем?
— Я посмотрю в интернете, что едят вороны.
Мы втроём отнесли ворону в ванную. Бабушка набрала полную раковину тёплой воды. Я опустил туда птицу и начал поливать её водой, но перья всё никак не намокали. Они как будто были покрыты слоем жира, который не давал проникать воде. Я вспомнил рекламу моющего средства для посуды, которым биологи отмывали животных после экологических катастроф в океане. Я сбегал на кухню и принёс бутылку жидкого средства для мытья посуды. Выдавил немного себе на ладонь, растёр его, чтобы образовалась пена, и стал гладить мыльными руками бока вороны. Грязь понемногу слезала. Во всяком случае вода становилась чёрной. Нам пришлось сливать и набирать раковину четыре раза, прежде чем мы отмыли нашего нового питомца.
— А как мы её назовём? — спросил Тёма, пока я вытирал ворону полотенцем.
— Я даже не знаю, он это или она.
— Я думаю, это она. Давай назовём её Сара?
Ворона издала сдавленный хрип. Мы решили, что теперь будем звать её так.
После того как я вымыл Сару, её можно было осмотреть более тщательно. Оказалось, что левое крыло у неё было вывернуто под неестественным углом, а к левой лапке привязана верёвка, из-за чего к пальцам перестала поступать кровь, и они отсохли. Маникюрными ножницами я смог перерезать верёвку, надеясь, что к конечности вернётся жизнь, а вот что делать с крылом, не знал.
— Мы с Тёмой завтра сможем съездить в ветеринарную клинику на ВИЗе, — предложила бабушка. — Пусть её специалисты осмотрят, а то мы только хуже сделаем.
Я загуглил, чем можно кормить ворону. Оказалось, что они едят нежирное мясо, насекомых и крупы. Это было не так уж и сложно обеспечить, правда, я нигде не нашёл указания, сколько именно пищи в день съедает ворона, так что попросил бабушку уточнить этот вопрос на приёме у ветеринара.
Сара не могла летать и довольно вяло прыгала на своей одной здоровой лапке, но всё равно с большим интересом осматривала своё новое жилище. Больше всего её заинтересовало трюмо с зеркалами. Она вставала в угол, где пересекались два зеркала, и смотрела то на одно своё отражение, то на другое. Сара попила из банки, в которой бабушка отстаивала воду для поливки цветов, и поклевала отварной гречи. Я сходил в магазин за куриной грудкой и отрезал несколько маленьких кусочков. Сара тут же склевала их.
Кот отреагировал на появление птицы в доме негативно. Сначала он просто избегал появляться с ней в одной комнате, потом начал подходить и шипеть на неё. Сара отскакивала назад, явно не желая драться, и Кеша считал это своей победой. Чтобы он не сильно ревновал, бабушка весь вечер чесала ему шейку, пока мы с Тёмой наблюдали за вороной.
Брат решил, что Саре необходимо знать все его игрушки. Он даже покатал её на большой игрушечной машинке. Саре, кажется, понравилось. Во всяком случае она не ускакала от него в испуге. Вообще, она была на удивление ручной для дикой птицы. Возможно, так сказывалось её бедственное состояние. Возможно, ей пришлось стать ручной, чтобы выжить.
Я зачитал вслух абзац из статьи про ворон:
— Вороны похожи на нас не только в том, что они умные, но и в том, что иногда используют свой интеллект исключительно для развлечения.
— Значит, ей правда нравится кататься на джипе, — заключил Тёма и посадил её на машинку снова. Сара была не против.
Я отправил фотку вороны Алесе, на что она ответила кучей умилительных стикеров и спросила, когда ей можно будет прийти в гости.
Дедушка поначалу ворчал, что я притащил в дом дикое животное. Говорил, что она нам всю квартиру обосрёт и глаза ночью выклюет. Но уже через пару часов начал перебирать доски на балконе, из которых собирался сделать Саре домик в саду, и рассуждал, как бойко она будет отпугивать других птиц от наших посевов.
Вечером я ушёл к клиенту, сказав домашним, что пошёл на работу. А когда вернулся, обнаружил, что Тёма свил Саре гнездо из своего шарфа на нашем расправленном диване. К моему удивлению, она даже стала в нём спать.
Так у меня появилась своя ворона.