Эпилог
Ракель
Восемь месяцев спустя
Сейчас у меня вряд ли найдутся нужные слова, чтобы описать восемь месяцев ада, через которые мы прошли. И единственным светлым пятном, единственным утешением в этом мраке был Райан Ромирес.
Та самая фраза, брошенная мною, что «со второго семестра и начну учиться», оказалась не пустым звуком. После Нового года я действительно погрузилась в учёбу, и, как следствие, тут же поймала весь набор: выгорание, панические атаки, истерики и нервные срывы. Нагрузка, от которой я успела отвыкнуть, навалилась на меня с такой силой, что я едва держалась на ногах.
Почти каждый вечер мы встречались с Райаном у кого-то из нас дома. Наши свидания превратились в многочасовые учебные марафоны: мы раскладывали ноутбуки и конспекты, вместе пыхтели над проектами и помогали друг другу с тем, что никак не шло в голову. Времени на развлечения не осталось совсем. Каждый наш день был похож на предыдущий, как две капли воды: подъём около семи, учёба, а после неё — дом, где мы сидели над домашними заданиями до десяти-одиннадцати вечера. И только оставшийся час или два до сна у нас были для друг друга. Но, если честно, после такого дня единственным нашим желанием было просто провалиться в глубокий, качественный сон.
Поэтому мы и решили делать все дела вместе — чтобы не возникало гнетущего ощущения, будто мы забываем друг про друга. И это было правильным решением.
Райан поддерживал меня, когда я, в буквальном смысле, начинала биться головой о стол, не в силах понять очередную тему по физике.
— Я тупая, Райан, я просто не могу, — стонала я, роняя голову на учебник.
Он мягко отводил мои руки от волос.
— Эй, дыши. Ты не тупая. Давай посмотрим вместе. Ты со всем справишься.
А я поддерживала его. Свои тревоги и нервы он показывал крайне редко, но я-то их всё равно видела. Я замечала, как напрягается его челюсть или как он начинает барабанить пальцами по столу. В такие моменты я просто подходила со спины, обнимала его, утыкаясь подбородком в плечо, и он накрывал мои руки своими. Он вмиг расслаблялся, шумно выдыхая, и отпускал весь скопившийся негатив.
С друзьями мы отчаянно старались не терять контакт. В школе были, как всегда, вместе, но атмосфера изменилась. Теперь все наши разговоры, даже за обедом, сводились к предстоящим экзаменам. Они давили абсолютно на каждого из нас, и каждый нервничал одинаково. Встречаться вне стен школы у нас почти не получалось… было только пару раз за все эти месяцы, на выходных, когда мозг просто высыхал от количества информации. Но по большей части мы виделись только в школе и переписывались в общем чате — как раз в те самые оставшиеся часы до сна.
У Лиззи с Дэном всё было настолько идеально, что я боялась ненароком сглазить, когда радовалась за них. Я вообще не видела ни одной их ссоры. Конечно, они были, просто ребята никогда не выносили их на публику. Лиззи по секрету рассказывала нам, только когда мы прямо спрашивали, почему у неё было такое грустное лицо.
— Он просто… слушает, — призналась она однажды. — Даже когда я злюсь, он слушает, а потом спокойно говорит: «Я понимаю, почему ты всё это так чувствуешь. Но посмотри на это с моей стороны». Он никогда не повышает голос и ни в чём не обвиняет.
В общем, Дэн был тем самым спокойствием для неё, той самой подушкой безопасности.
Про Алису с Айваном тоже есть что рассказать, на удивление! Нет, конечно, их ежедневные перепалки, язвительные комментарии и "ненависть" никуда не пропали. Но вместе со всем этим появилось что-то другое.
— Я не знаю, как это назвать! — возмущённо шептала нам Алиса на одной из перемен. — Это не дружба. И это точно не… — она делала наполненные ужасом глаза, — Боже упаси, не что-то большее.
Но они, по крайней мере, теперь могли спокойно находиться в обществе друг друга. Алиса больше не вспыхивала на любые его подколки — иногда даже пожимала плечами и улыбалась в ответ. Всё изменил тот самый Зимний бал. Айван, по словам Алисы, оказался на удивление галантным кавалером, чем, кажется, и пробил эту стену в её обороне.
Пару раз мы даже застукали их гуляющими вместе после школы — они просто молча отделялись от компании, а мы потом, конечно, выведывали у подруги все-все детали. Можно сказать, что Алиса, спустя столько времени, всё-таки дала ему шанс. Хотя мне почему-то казалось, что мы всё-таки многого не знали.
Когда наступил Май, тревога стала почти физической. Мне хотелось рвать на себе волосы и исцарапывать кожу. Объявили даты экзаменов — и в тот день мне хотелось просто провалиться под землю, исчезнуть, лишь бы не испытывать этого мучения. Наши с Райаном оценки, благодаря этим месяцам каторги, значительно повысились. Учителя успокаивали нас на каждом шагу: «Ромирес, Новак, у вас нет повода для беспокойства», «Вы без труда сдадите все предметы». Но только слов со стороны было мало. Нужно было поверить в себя самим, а вот с этим у нас были проблемы.
Но хоть что-то хорошее в нашей жизни за эти месяцы случилось. Белль снова была дома.
Именно поэтому бóльшую долю времени мы проводили в доме Ромиресов. Белль была в инвалидной коляске, однако время от времени пробовала становиться на костыли — но это длилось не больше пары минут и давалось ей с огромным трудом. Все хронические симптомы у неё, разумеется, оставались, но врачи давали хороший прогноз. Они говорили, что всё намного лучше, чем было, и что Белль точно встанет на ноги и будет жить обычной жизнью.
Я часто заходила к ней в комнату, пока она, полулёжа на подушках, читала одну из книг, которые я ей одолжила. Я просто ложилась рядом и рассказывала обо всём, что наваливалось. Райан же не мог скрыть своего беспокойства и постоянно кружил вокруг неё:
— Мам, тебе точно ничего не нужно? Может, принести воды?
— Райан, дорогой, — смеялась она, — я не хрустальная. Я справлюсь.
А моя мама, видя мой бесконечный стресс и красные от слёз глаза, успокаивала меня по-своему:
— Милая, это всего лишь экзамены. Совершенно неважно, как ты их сдашь, я не буду тебя ругать. Даже если баллов не хватит для бюджета, я всё равно помогу тебе с поступлением.
И это, скажу честно, успокаивало больше всего: осознание, что у меня есть «план Б», что я всё равно поступлю. Но эти мысли спасали лишь на какое-то время, а потом тревога и паника возвращались.
У Райана ситуация была несравнимо хуже. Почти все деньги, что теперь зарабатывал только дядя Джо, уходили на препараты и лечение Белль. Финансовое положение Ромиресов сильно пошатнулось, и часто им помогала моя мама, даже если они отчаянно отказывались принимать деньги.
Райан, несмотря на запреты отца, пошёл на работу. И самое худшее — он работал по ночам. Он практически не спал. Я видела, как он похудел, как заострились его скулы и потемнели круги под глазами. И моя тревога за него росла с каждым днём.
— Ты не можешь так продолжать, Райан! — взорвалась я однажды, когда он в третий раз за вечер уронил ручку от усталости. — Ты себя убьёшь! Найди что-то другое, удалённое!
— А кто будет платить счета, пока я «ищу»? — резко ответил он, и я отшатнулась от холода в его голосе. — Я обязан, Ракель. У меня просто нет выбора.
И я, безусловно, была согласна с ним и понимала его, однако всеми силами старалась настоять на смене работы. Я до смерти боялась, что в один прекрасный день откажет не его выдержка, а его сердце.
Из-за этого я старалась брать на себя и его учёбу. Какие-то письменные задания, презентации и проекты я делала за него, чтобы он мог поспать лишний час. Из-за этого я уставала ещё больше, но гнала от себя дурные мысли.
Я пыталась успокоить себя тем, что всё это временно. Нужно подождать лишь до лета. Потом мы будем свободнее, и всё вернётся на круги своя.
Просто период. Просто нужно перетерпеть.
Этот ужасный период закончился несколько недель назад.
Мне в это до сих пор не верится. Первые несколько дней после экзаменов я жила по инерции: каждый вечер рука сама тянулась к тетрадям, и я садилась за стол, пытаясь понять, что буду повторять сегодня. И только спустя минуту до меня доходило: ничего. Уже ничего.
Райан, казалось, забыл об экзаменах быстрее — его мозг был занят работой, хотя нервничал он не меньше меня. Сдать и поступить на бюджет — это был его единственный план. Никакой «подушки безопасности», как у меня, у него не было. Провал означал только одно: ему придётся искать вторую работу. А от одной этой мысли я сходила с ума, боясь, что однажды его сердце просто остановится.
Когда через несколько дней должны были прийти результаты, у нас собралась вся семья. Мама сделала всем успокоительный чай, но он, конечно, не работал. Воздух в комнате, казалось, пропал. Я кусала губы, кажется, до крови и хрустела пальцами, не замечая, как дрожат колени. Райан сидел рядом, его ладонь накрывала мои руки, крепко сжимая.
— Перестань, — прошептал он, кивая на мои губы.
Я даже не слушала.
А потом комната взорвалась. Возгласы, смех, плач — и наш поцелуй. Звонкий, отчаянный, в который мы вложили всё, что накопилось за эти месяцы. Первой пришла эйфория. И только за ней, накрывая с головой, — облегчение.
Правда, полное облегчение наступило чуть позже. Через пару дней, когда мы с Райаном возвращались домой после прогулки.
У подъезда Райана стоял… Папа. Он заметил нас издалека, но не сделал шага навстречу. Он просто стоял, опёршись о капот, ещё более постаревший и какой-то… потухший. В нём больше не было той угрозы, которая часто преследовала меня в кошмарах.
Райан мгновенно напрягся, его пальцы крепче сжали мою ладонь. Он был готов закрыть меня собой, защитить, но я мягко коснулась его плеча.
— Всё нормально, — тихо сказала я. — Я сама.
Я подошла к отцу, потому что видела, что он ждал меня, что хотел, чтобы я подошла.
— Ракель, — он кивнул, неловко пряча руки в карманы. — Слышал, ты хорошо сдала экзамены…
— Да, — просто ответила я.
— И слышал, что хочешь в Кембридж. Это… это дорого. Учёба, жизнь… — он замялся, а потом всё же вытащил руку из кармана, протягивая мне плотный белый конверт. — Возьми. Я хочу помочь.
Я посмотрела на конверт. Потом на него. С одной стороны, мне хотелось швырнуть его ему в лицо. Но сейчас я просто покачала головой.
— Не нужно, пап.
— Ракель, это не подачка, это… — он сделал неуверенный шаг вперёд.
— Я сказала — не нужно, — мой голос был спокойным, но твёрдым. — У меня есть мама. И у меня есть Райан. Мы справимся. Сами.
Он замер, и его рука с конвертом бессильно опустилась. Кажется, только сейчас, глядя в мои спокойные глаза, он понял, что опоздал. Он не может купить моё прощение или своё место в моей жизни.
— Я просто… хотел как лучше, — пробормотал он, отводя взгляд.
— Я знаю, — тихо ответила я.
Я развернулась и пошла обратно к Райану. Я не оглянулась.
Но на всём этом дерьме наш с Райаном тяжёлый путь не заканчивался. Впереди был последний этап — заветное поступление.
Мы с Райаном не спали этой ночью. Сегодня, пятого июля, наверное, каждый абитуриент в стране сходил с ума. Мы сели за компьютеры в семь утра. До восьми-девяти должны были прийти ответы.
Поступление. Или не поступление.
О втором варианте думать было тяжело.
— А если нет? — мой голос в оглушительной тишине комнаты прозвучал хрипло и просевши. — Что тогда?
Райан медленно повернул ко мне голову. В его карих глазах отражался тот же страх, что парализовал меня.
— Не хочу об этом думать, Ракель.
— А если всё же? — прошептала я, едва шевеля губами. — Ты... ты будешь искать университеты в других городах? В других странах?
Его взгляд тут же изменился — тревога уступила место пониманию. Он увидел. Он почуял мой главный, глубинный страх всего за несколько секунд. Я катастрофически боялась нашего разъезда. Боялась потерять его. Снова.
Если в этот раз мы снова потеряем друг друга... то это будет конец. На этот раз — навсегда.
— Нет, — твёрдо сказал он, и по моему телу прошло тепло. Облегчение.
«Эгоистично... — промелькнуло в голове. — Безумно эгоистично, что я испытываю от этого облегчение».
— Я не уеду. Здесь ты. Здесь мама. Я не смогу уехать от вас. Тем более от тебя.
Он чуть подался вперед, вглядываясь в моё лицо.
— Ракель. Что бы ни случилось дальше — мы будем вместе. Я ни за что не оставлю тебя. Больше нет.
Мне отчаянно захотелось разреветься. Райан, словно прочитав мои мысли, встал со стула и подошел ко мне сзади — так, как всегда делала я. Его сильные руки легли на мои плечи, сжимая их, а губы коснулись шеи, у самого уха.
— Не бойся, Ракель... Просто не бойся. Я рядом. Был, есть и буду.
Эту тишину разорвал резкий звук.
Дзынь.
Мы оба вздрогнули, как от удара. В правом нижнем углу моего экрана выскочило уведомление. Письмо.
Отправитель: «Cambridge University».
Значит, надо мной решили поиздеваться первой. Райан, увидев отправителя, сжал мои плечи сильнее.
— Я с тобой, — его голос был напряжен, но твёрд. — Открывай. И не бойся. Сделай глубокий вдох, Ракель. Давай, Звёздочка.
« От: undergraduate.admissions@cam.ac.uk (University of Cambridge Admissions)
Кому: rakel.novak@email.com
Дата: 5 июля 2025 г., 7:47
Тема: ПОДТВЕРЖДЕНИЕ ЗАЧИСЛЕНИЯ — Кембриджский университет (UCAS ID 148-295-XXX)
КЕМБРИДЖСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ
The Old Schools, Trinity Lane, Cambridge, CB2 1TN
Уважаемая г-жа Новак,
Мы рады подтвердить, что Кембриджский университет получил Ваши результаты экзаменов A-level.
Мы с огромным удовольствием сообщаем, что Вы успешно выполнили все академические условия нашего предложения.
Ваше место на программе BA (Hons) English с началом обучения в октябре 2025 года теперь является БЕЗУСЛОВНЫМ И ПОДТВЕРЖДЁННЫМ (Unconditional and Confirmed).
Ваш статус на портале UCAS Hub был обновлен соответствующим образом.
Мы хотели бы выразить наши самые тёплые поздравления с Вашими выдающимися результатами на экзаменах. Это огромное достижение, являющееся кульминацией Вашей напряжённой работы и преданности делу.
В ближайшие дни Ваша школа свяжется с Вами напрямую и предоставит полный «Информационный пакет для первокурсника». В нём будет содержаться вся необходимая информация о регистрации, Вашем проживании, программе ознакомительной недели (Fresher's Week) и подготовительные материалы к курсу.
Мы с нетерпением ждём возможности приветствовать Вас в Кембридже в октябре.
С уважением,
Центральная приёмная комиссия Кембриджского университета».
Я замираю.
Я не дышу. Я просто смотрю на экран, но буквы расплываются. Всё, что я вижу — белое. Белый экран, белый туман в голове. Сердце... оно не бьётся, оно колотит по рёбрам, как сумасшедшее, пытаясь вырваться.
Мой мозг отказывается обрабатывать эти фразы, выловленные взглядом из официального текста:
«Мы рады подтвердить…» «Мы с огромным удовольствием сообщаем…» «Ваше место на программе…» «Мы с нетерпением ждём…»
Этого не может быть.
Первое время я действительно потерялась в пространстве. Звуки комнаты исчезли. И только тёплая, тяжёлая рука Райана, лёгшая на мою коленку, вернула меня в сознание.
Я вздрогнула, шумно втянув воздух, и потрясла головой, прогоняя оцепенение. Отведя взгляд от экрана, я медленно, как в замедленной съёмке, повернулась к Ромиресу. Его лицо было невероятно напряжённым, а глаза с волнением блуждали по мне.
— Что это значит?.. — прошептала я, растерянно моргая. Мне нужно было, чтобы он это сказал. Мне нужно было подтверждение этого невероятного безумия.
— Это значит, что ты поступила, Звёздочка, — губы парня медленно растягиваются в улыбке, и он подаётся ко мне, чтобы прижать к себе.
И только сейчас, когда его руки сомкнулись на моей спине, до меня дошло.
— Я поступила!
Мои руки сами взлетают и обвиваются вокруг его шеи.
— Я ПОСТУПИЛА! — громко кричу я ему прямо на ухо, кажется, оглушая.
— Тише, тише, — смеётся он мне в волосы, прижимая ещё крепче.
Я тут же отстраняюсь, прижимая ладони к собственному рту. Боже, Белль! Мы же не одни дома. Я совсем забыла, что она в соседней комнате.
Ромирес, видя моё состояние — смесь шока и эйфории, — продолжает гладить меня по рукам, плечам, щекам, куда только дотягивается, словно пытаясь заземлить.
А потом его руки замирают.
В тишине комнаты раздаётся тот самый звук. Дзынь.
Уведомление. На его компьютере.
Вся радость, весь воздух мгновенно испаряется из моих лёгких. Я впиваюсь в него взглядом. Он смотрит на свой экран, и... отрицательно качает головой. Просто. Медленно. Качает. Головой.
У меня внутри всё обрывается. Нет. Нет-нет-нет, пожалуйста... Я подумала, что его не приняли, и поэтому он так…
— Это не то, — быстро говорит он, заметив моё мертвенно-бледное лицо. Сердце ухает куда-то в пятки. — Это не письмо. Это Тео написал. Спрашивает, прислали ли мне что-то.
Я шумно выдыхаю, несильно ударив его кулаком по плечу. Я подумала, что его не приняли, и поэтому он так отреагировал!
— Идиот, блин! Я... я подумала...
Господи, за одно это утро я точно получу сердечный приступ. Я не успела даже выдохнуть после его слов, как в тишине комнаты снова раздался звук. Настоящий. Мы оба замерли.
«Тема: Официальное Уведомление о Зачислении: Anglia Ruskin University (ARU)
От кого: Admissions Team, Anglia Ruskin University admissions@aru.ac.uk
Кому: Ryan Romires ryan.romires@email.com
Дата: 5 июля 2025 г., 8:28
Уважаемый мистер Ромирес,
Мы рады официально уведомить Вас о том, что Ваша заявка на поступление в Anglia Ruskin University была успешно рассмотрена.
На основании блестящих результатов Ваших выпускных экзаменов (включая отличные баллы по математике, демонстрирующие Ваш потенциал к аналитической работе) и успешного прохождения всех этапов отбора, Приёмная комиссия ARU приняла решение о Вашем зачислении на программу:
Программа: BSc (Hons) Sport and Exercise Science (Бакалавр наук о спорте и физических упражнениях)
Срок обучения: 3 года (очное отделение)
Дата начала: Сентябрь 2025 года
Статус: Безусловное зачисление (Unconditional Offer)
Поздравляем!
Мы особенно рады приветствовать Вас на факультете Спортивных наук, который известен своим современным подходом и инновационными исследованиями. Ваше стремление связать академическую подготовку с профессиональным спортом (баскетбольная программа ARU) соответствует духу нашего университета.
Следующие Шаги
Принятие предложения: Пожалуйста, подтвердите своё согласие с данным предложением до 28 августа 2025 года через портал UCAS Track, чтобы окончательно зарезервировать за собой место.
Детали общежития: Информация о бронировании места в студенческом общежитии Кембриджского кампуса будет отправлена Вам отдельным письмом в течение двух недель.
Ориентация: Обязательный ознакомительный курс для новых студентов начнется 1 сентября 2025 года.
Мы с нетерпением ждём встречи с Вами в Кембридже. Вы станете частью сообщества, которое сочетает академическое превосходство с возможностями для спортивных достижений.
С уважением,
Приёмная комиссия ARU Anglia Ruskin University».
Глаза Райана прикованы к письму, ровно так же, как мои несколько минут назад. Я вижу, как бегают его зрачки, и задерживаю дыхание. Секунда. Две.
Он не кричит, как я. Он просто закрывает глаза и откидывается на спинку стула, шумно выпуская воздух.
— Поступил, — говорит он.
— А-А-А! — снова кричу я, подпрыгнув на месте и тут же бросаясь на него, обнимая за шею и перемещаясь к нему на колени.
Райан отходчивее меня. Он тут же зарывается лицом в мою шею и сжимает меня так, что хрустят кости. Мне показалось, что я почувствовала на коже что-то влажное, но когда он заговорил, его голос был почти спокойным, только немного хриплым.
— Всё, — выдыхает он, — Теперь точно всё закончилось.
— Мне не верится в это, но да… — шепчу я, прижимаясь к его волосам.
— Ракель, — то, каким голосом он произнёс моё имя, заставило меня напрячься.
Я чувствую, как его руки на моей талии стали твёрдыми. И я тут же понимаю: нет. Еще не всё.
— Да? — я немного отстраняюсь, чтобы посмотреть на него, и взгляд его глаз заставляет моё сердце сделать болезненный кульбит.
— Мне нужно с тобой кое о чём поговорить.
Я напрягаюсь окончательно. Всё тело становится каменным, и даже сердце, кажется, останавливается. Внутри, ледяной змеёй, начинает расти страшное предчувствие. Оно повышается, повышается, и повышается…
— О чём? — голос подрагивает. Я сглатываю, пытаясь взять себя в руки, чтобы не выглядеть слишком жалко.
— Слезай, — Райан убирает руки с моей талии.
Слезай.
У меня внутри всё похолодело. В глазах мгновенно щиплет от слёз. Он хочет сообщить что-то страшное? Что-то ужасное? О чём это может быть?..
— О чём? — повторяю я, становясь на ватные ноги. Рука сама находит опору — край стола, который, кажется, единственный помогает мне не упасть. — Райан, я начинаю нервничать.
Выражение его лица становится нечитаемым. Мрачным. Он опускает глаза в пол. Ему тяжело это сказать.
— Ракель, пообещай, что примешь мои слова серьёзно и не расстроишься.
— Да хватит так делать! — я топаю ногой и почти хнычу. Эмоций за одно это утро было слишком много.
— Ладно, — он кивает и, видя моё состояние, берёт мою дрожащую руку в свою. — Готова?
Этот подогрев сейчас выпьет из меня все соки.
Райан внезапно поднимается со стула и возвышается надо мной. Его свободная рука медленно ползёт в карман джинсов, и он что-то в нём ищет.
Господи, что там?
— Если ты сейчас позовёшь меня замуж, — выпаливаю я на панике, — я потеряю сознание.
Его рука в кармане замирает. А в следующую секунду по комнате проносится громкий, искренний мужской смех.
— Нет, Звёздочка. Я думаю, что замуж мне тебя звать пока рано. Давай сначала закончим учёбу.
Я облегчённо выдыхаю. Значит, это не кольцо. Но что тогда?
Рука снова шуршит в кармане, и я улавливаю тихий звякающий звук. Моя бровь изгибается в недоумении. Он что, забыл достать ключи от машины?
И Райан вытаскивает руку, протягивая мне на ладони связку ключей. Я хлопаю глазами.
— Что это? — прямо спрашиваю я, совершенно не догоняя.
— Ключи.
— Я вижу, дурак.
Я смотрю внимательнее. Форма ключей другая — не такая, как от квартиры Ромиресов или моей.
На связке висят брелки: первый — маленькая серебряная звёздочка. Иронично, Ромирес! Второй — с Грутом из «Стражей Галактики». А третий — с той самой целующейся парочкой из жвачек «Love is».
Из другого кармана Райан резко достаёт вторую связку — тоже с брелками. На этой их всего два: первый — красное хрустальное сердце, на котором я разглядела надпись: «I love you most of all». Второй — в виде маленького домика, внутри которого "горит" свет, а на крыше сидит звезда.
— Что это? — снова повторяю я, чувствуя себя невероятно глупо.
— Ключи, — так же спокойно повторяет он, и я несильно бью его по плечу.
— Да что это за ключи?
— От квартиры.
— Какой квартиры? — я всё ещё не понимаю.
— Нашей квартиры, Ракель.
В комнате повисает оглушительная тишина. В голове — ступор. Язык прирос к нёбу.
— Не поняла…
— Я работал всё это время не просто так, Ракель, — его голос тихий, но твёрдый. — У меня была цель, о которой я тебе не говорил. Во-первых, это был сюрприз. А во-вторых, я не был уверен, что у меня получится.
Он делает шаг ко мне, вкладывая, видимо, мою связку мне в ладонь.
— Но у меня получилось. Теперь я снимаю квартиру, Новак. В которой мы будем жить вдвоём.
Мои глаза, кажется, округляются до невероятных размеров.
— Ты шутишь?! — восклицаю я, слыша, как громко стучит собственное сердце.
— Нет. Я предельно серьёзен.
Он смотрит мне прямо в глаза, и в его взгляде больше нет ни тени той мрачности. Только тепло и лёгкая, дразнящая улыбка.
— Ты согласна жить со мной?
— Какой ты идиот! — визжу я, прыгая ему на шею и крепко обвивая ногами его торс. — Конечно же, да!
В голове крутится глупая фраза из сказок: «И жили они долго и счастливо». Эта фраза, оказывается, всё же всегда была выгравирована в моём сердце, но только сейчас по-настоящему приобрела смысл.
Что может быть лучше, чем связать свою жизнь с человеком, которого знаешь всю жизнь? Связать свою жизнь со своим… соулмейтом? На этом моменте Райан снова заржал бы.
С ним я всегда буду дома. И это точно будет надолго и счастливо, пусть иногда он всё же и будет меня раздражать.
Думаю, я это переживу. Потому что ради любви и любимого человека можно стерпеть всех его бесов в голове.
Не верю, что я это говорю, однако... Я всем сердцем люблю тебя, Райан Ромирес.
Конец.