Глава 24
Глава 24
— Ежевичная Звезда! Ежевичная Звезда!
Корнецвет смотрел на Великий Дуб, в то время как племена вместе громко скандировали имя вернувшегося предводителя. На длинной низкой ветке Ежевичная Звезда смущенно пошевелил лапами, но глаза его сияли. Он был явно рад вернуться. Островная поляна, теплая под самой большой полной луной Зеленых Листьев, казалось, шипела от счастья. Несмотря на свои потери, племена были рады, что порядок был восстановлен, а также их связь со своими предками. Но Корнецвет не мог разделить их радость. Прошло пол луны с тех пор, как он вернулся из Сумрачного леса, горе утяжеляло каждый шаг лапы и тянуло за каждым вздохом. Оно испортило вкус добычи и заглушило товарищеские отношения его соплеменников, так что он чувствовал себя не более чем призрачным котом, бродящим по лагерю.
Он присоединился к остальным, но боль в его сердце усилилась, пока его мяуканье не сменилось тишиной.
Иглоцапка подтолкнула его.
— Ты в порядке?
— Да, — он встретил её тревожный взгляд, расширив свои глаза, чтобы успокоить её. Она сочувственно моргнула. В течение последнего полумесяца она оставалась рядом с ним в лагере, приносила ему добычу из груды свежей добычи и просила присоединиться к его патрулям.
Он был благодарен сестре за заботу. Но в некоторые дни ему было слишком тяжело, ему хотелось оставить своё племя на время и он уходил в лес.
Однако его соплеменники пережили достаточно, и он не собирался беспокоить их исчезновением. Так что он присоединялся к каждому патрулю, хотя и хотел остаться в своём гнезде; он охотился со своими соплеменниками, когда они просили. И когда Пчелка и Жучок начали следовать за ним по лагерю широко раскрытыми восхищенными глазами, задавая ему вопросы о его пребывании в Сумрачном лесу, он изо всех сил старался скрыть свою печаль, когда рассказывал им, как храбро Ледошёрстка и другие воины сражались.
— Спасибо! — мяукание Ежевичной Звезда прервало поляну, и голоса затихли.
На глазах у Корнецвета Сапсан и Черепашница насторожились. Рядом с ним наклонились Фиалка и Древесник. На противоположной стороне поляны коты Грозового племени нетерпеливо двигались, в то время как племя Теней и племя Ветра шептались друг с другом, их выжидающие взгляды не отрывались от Ежевичной Звезды.
— Племена прошли через одни из самых темных лун, — мяукнул Ежевичная Звезда.
— Я думала, что это конец, — крикнула Рыжинка.
— Так почти и было! — пробормотала Переливчатая.
Ежевичная Звезда продолжал, пока племена соглашались.
— Но мы выжили. Мы выгнали самозванца и воссоединились со Звёздным племенем, — в его взгляде блеснула благодарность. — Спасибо, что вернули меня, за то, что увидели, что нужно исправить, и были готовы сделать всё необходимое, чтобы это произошло, — он посмотрел на Белку. — Спасибо, — мяукнул он. — Ни у одного воина никогда не было такой верной глашатаи. Без тебя я бы заблудился. Ты никогда не отказывалась от меня и снова и снова подвергала себя опасности, чтобы спасти меня и защитить своё племя. Ты руководила ими, когда они больше всего нуждались в лидерстве. Я всегда буду тебе благодарен.
Новая волна одобрительного ропота прокатилась по собравшимся. Уши Корнецвета неудобно дергались. Он огляделся и увидел гордость в глазах воинов вокруг него. Неужели они забыли, как легко они напали друг на друга и как далеко зашли в вытеснении нарушителей под командованием Уголька? Не говоря уже о воинах, которые настаивали на том, что настоящий Ежевичная Звезда исчез и что они должны убить Уголька, даже если они рисковали оставить дух Ежевичной Звезды без тела, к которому можно было бы вернуться.
Ежевичная Звезда должен это знать. Он наблюдал за племенами как призрак. Корнецвет почувствовал новый прилив уважения к предводителю Грозового племени. Он был щедрым со своей речью.
— Но надо помнить… — взгляд Ежевичной Звезды стал жестким. — Уголёк чуть не уничтожил племена, применив наши правила против нас. Мы должны помнить, как близко мы подошли к тому, чтобы поставить эти правила выше того, что на самом деле значит быть воином, — он посмотрел на Когтезвёзда. — Вы с самого начала понимали, что использовать правила для изгнания и осуждения верных воинов было неправильно. Вы отказались следовать за Угольком, даже до того, как узнали, кто он такой, и дали приют изгнанным воинам, когда ни одно другое племя не захотело, — он наклонил голову к предводителю племени Теней. — Никогда не думал, что скажу это, но вы проявили храбрость и мудрость превыше всех племен.
— Когтезвёзд! — Лучесвет назвал имя своего предводителя.
Рыжинка тоже прокричала его имя, вместе с Углехвостом и Вихрем, пока племя Теней не подхватило их.
Когтезвёзд взглянул на Голубку, и у Корнецвета заболело сердце, когда он увидел, как гордость в глазах предводителя племени Теней отражается в глазах его пары. Он подавил негодование, которое ткнуло его в живот. Почему их любовь сработала, а его — нет? Ему было стыдно, что он может завидовать счастью. Он не хотел быть таким, но иногда гнев угрожал захлестнуть его. Как жизнь могла быть такой несправедливой?
Почему храбрость Ледошёрстки была вознаграждена смертью?
Древесник придвинулся ближе, словно чувствуя его боль.
— Пусть празднуют, — мягко прошептал он. — Они тоже пострадали.
Корнецвет взглянул на отца. Он знал, что Древесник был прав, и прислонился к нему, благодарный за его тепло.
Ежевичная Звезда ещё раз повысил голос.
— Мы должны поблагодарить храбрых воинов, которые рискнули своей жизнью, чтобы победить Уголька. Вспомним первых мятежников, отдавших свои жизни, чтобы противостоять темному воину: Ельник, Стебель, Пятноух, Песчанник, Орлоуска и Забияка. И несчастных воинов, погибших из—за того, что их обманул самозванец: Шиповница, Ягодник, Дымовейная и Мягкогривка. Они тоже заслуживают нашего сочувствия. Они все теперь со Звёздным племенем, благодаря храбрости Невидимой Звезды, Грача и Фиалки, которые присоединились к патрулю, чтобы войти в Сумрачный лес, и сразиться с Угольком и освободить Звёздное племя. И я благодарен Тенесвету и Корнецвету, которые не только спасли меня из Сумрачного леса, но и вернулись туда, чтобы победить Уголька раз и навсегда, — из толпы раздались возгласы, наполнив ночной воздух воплями.
— Корнецвет!
— Тенесвет!
Корнецвет поймал взгляд Тенесвета через поднятые морды и увидел там проблеск боли. Он догадался, что Тенесвет тоже вспомнил про Ледошёрстку. Она должна быть с ними, услышать это.
Ежевичная Звезда дождался окончания возгласов и пошел дальше.
— Мы потеряли много соплеменников — Ивушку, храбрость которой мы никогда не забудем, и Крутобока, который был одним из самых храбрых котов, которых когда—либо знали племена.
Сердце Корнецвета колотилось. Он знал, что приближается момент, когда предводитель Грозового племени скажет про Ледошёрстку. Будет ли у него сила проглотить горе?
— Крутобок и Ивушка сейчас в Звёздном племени, — Ежевичная Звезда продолжил. — Но есть одна кошка, которая бросила всё, включая своё место в Звёздном племени, чтобы сражаться за племена, — у Корнецвета перехватило дыхание, когда предводитель Грозового племени встретил его взгляд.
— Ледошёрстка была юной воительницей, но обладала мужеством и мудростью кошки на много лун старше. Мы всегда будем помнить её жертву, и я выражаю своё сочувствие и благодарность тем, кто будет скучать по ней.
Корнецвет взглянул на Грозовое племя.
Искра смотрела на Ежевичную Звезду впавшими глазами, в то время как Тростник прижимался к ней, его глаза блестели. Рядом с ними сбились в кучу однопометники Ледошёрстки, Шелкоушка и Прыгун.
Ежевичная Звезда ещё не закончил.
— Хочу почтить кошек, вошедших в Сумрачный лес, чтобы спасти племена, особым званием. Отныне они будут носить звание — Свет во мгле.
— Свет во мгле! — Сапсан выкрикнул слова, и на этот раз племена, казалось, присоединились к нему как одно целое, распевая так громко, что деревья, казалось, задрожали.
Черепашница оглянулась через плечо, её глаза округлились от восхищения, когда она посмотрела на Корнецвета. Его шкура застенчиво покалывала, когда Сапсан взглянул на него, и Гарри тоже. Его соплеменники явно гордились им, и ему хотелось насладиться их благодарностью.
Но сердце его болело при воспоминании о Ледошёрстке.
Что значило это звание, когда он её потерял?
Ежевичная Звезда отошёл назад, а Невидимая Звезда продвинулась вперёд по ветке. Когда взгляд предводительницы Речного племени скользнул по племенам, они снова притихли.
— Когда я была в Звёздном племени… Она проигнорировала ропот изумления, разносящийся по толпе. Наверняка каждый слышал о походе Сумрачного патруля на охотничьи угодья Звёздного племени? — Мы обсуждали с Огнезвездом и Листвичкой, как сделать Воинский закон более актуальным для нашей жизни на берегу озера. Теперь вы знаете, что Звёздное племя согласилось изменить порядок правил, чтобы мы знали, какие части закона они ценят больше всего. Верность — это сердце каждого настоящего воина, и готовность защищать тех, кто слабее их самих. Но есть вопросы, которые закон всё ещё не покрывает, и которые Звёздное племя попросило нас рассмотреть.
— Мы знаем, — на поляне раздался возмутительный вой Ветерка. — Вы хотите, чтобы мы позволили котам и кошкам из разных племён становиться парами! — он оглядел собравшихся. — Я не могу поверить, что Звёздное племя одобрит план, который подорвет каждое племя!
— Звёздное племя не видит разделения между нами так ясно, как мы, — сказала ему Невидимая Звезда. — Не забывай, в Звёздном племени нет границ.
Сапсан прищурился.
— Такое поощрение будет означать, что предательство можно простить! — крикнул он.
Переливчатая подняла морду.
— Я думала, Звёздное племя верит, что верность лежит в основе настоящего воина, — проворчала она. — Что хорошего в выборе пары из другого племени?
Когтезвёзд ощетинился.
— Верность — это не так просто!
— Возможно, так и должно быть! — завыл в ответ Львиносвет.
Корнецвет увидел, как по поляне шевелятся шкуры. Кошки начали прижимать уши. Хвосты сердито метались. Он приподнял подбородок.
— В том, чтобы быть воином, нет ничего простого, — Корнецвет говорил громко, и его лапы неловко покалывались, когда все посмотрели в его сторону. Он заставил себя продолжать. — Кто—нибудь из вас усомнился бы в моей верности?
Сапсан моргнул.
— Конечно, нет.
— Ты один из Света во мгле, — крикнула Переливчатая.
— И всё же я был готов покинуть свое племя ради кошки, в которую сильно влюбился, — мяукнул он.
Сапсан застыл, удивление пробежало по его меху.
Вокруг поляны Корнецвет услышал вздохи.
— Покинуть племя?
— В кого он был влюблен?
Корнецвет перевел дыхание. Он поделится тем, через что прошел. Это может помочь другим. — Я любил Ледошёрстку. Я собирался присоединиться к Грозовому племени, чтобы быть с ней, — он продолжил, прежде чем кто—либо смог заговорить. — Но у меня не было возможности сказать ей об этом. Она умерла, полагая, что я предпочел ей своё племя, и я никогда больше её не увижу и не получу возможности дать ей понять, что она для меня важнее, чем даже мои собственные соплеменники.
Корнецвет увидел, как сочувственно округлились глаза.
— Мне не нужна ваша жалость, — быстро мяукнул он. — Я просто хочу, чтобы всё изменилось. Если бы я не тратил столько времени, пытаясь выбрать между моим племенем и Ледошёрсткой, мы могли бы провести то немногое время, которое у нас осталось, вместе. Вместо этого мы потратили его, пытаясь понять, в чём заключается наша истинная преданность, — он взглянул на Невидимую Звезду. — Моя верность всегда была бы с ней, и если бы это означало переход в её племя, то моя верность была бы с её племенем, потому что то, что было важно для неё, было важно для меня.
Кроличья Звезда нахмурился.
— А что насчет племени, которое вас воспитало? А как насчет вашей верности к нему?
Корнецвет не ответил. Что бы он сделал, если бы Грозовое племя столкнулось с Небесным племенем в битве? Мог ли он бороться со своими старыми соплеменники? Или с его родней?
Пока Корнецвет колебался, Грач говорил. — По правде говоря, коты испытывали чувства к кошкам из других племен с тех пор, как появились племена, — мяукнул он. — Но если бы они меняли племя каждый раз, когда у них возникала влюбленность, племен не оставалось бы.
Хвост Голубки задрожал.
— Ни один настоящий воин даже не подумает о том, чтобы сменить племя на влюбленность!
Корнецвет ощетинился.
— Я не влюбился в Ледошёрстку, я любил!
— Я знаю, — Грач торжественно ответил на его взгляд. — Вы верны и смелы, и вы доказали, что готовы рискнуть своей жизнью ради блага племён. Я знаю, что ты, должно быть, долго и серьезно думал об уходе из Небесного племени, — он снова повернулся к предводителям. — Решение покинуть своё племя по любви никогда не следует воспринимать легкомысленно. Это никогда не должно происходить по прихоти. Но порой, ради любви стоит сменить племя. Покидать своё племя по любви больше нельзя запрещать, но и это не должно быть легко. Племена по—разному справлялись с теми, кто хотел сменить племя, но, возможно, нам нужно формальное решение, с которым согласны все. Это то, о чем нам нужно серьезно подумать, прежде чем мы примем решение.
Взъерошенные шкуры вокруг поляны начали разглаживаться.
Глаза сузились, теперь уже не от негодования, а от задумчивости.
Корнецвет увидел, что Сапсан смотрит на него.
— Я и не подозревал, что твои чувства к Ледошёрстке такие сильные, — мяукнул рыжевато—коричневый кот.
Корнецвет уставился на него.
— Я любил её, — выдохнул он. — Я так её любил.
Невидимая Звезда снова заговорила, но он почти не слышал слов. Она что—то говорила о том, как найти способ отстранить предводителя, который потерял доверие своих соплеменников, чтобы такой кот, как Уголёк, больше никогда не мог злоупотреблять своей властью.
Но Корнецвету было всё равно. Было облегчение, он заявил о своей любви к Ледошёрстке вслух перед всеми племенами, но горе снова сжало его, и он слепо смотрел вперёд, пока племена говорили и говорили.
Наконец Древесник подтолкнул его.
Корнецвет тупо посмотрел на него.
— Ты останешься на бдение? — спросил его Древесник.
— Бдение?
— Племена несут бдение в честь погибших.
Древесник кивнул в сторону Большого Дуба, по которому спускались предводители. Вокруг поляны племена отступали к краям, оставляя место посередине.
Иглоцапка встала рядом с ним.
— Мы можем сидеть там.
Она кивнула в сторону места на краю поляны, где дерево нависало над травой.
Фиалка уже направлялась к нему. Иглоцапка последовала за ним, и Древесник коснулся лап Корнецвета.
— Ну давай же, — мягко подталкивая его между другими воинами, он направил Корнецвета к траве.
Фиалка и Иглоцапка уступили ему место, затем прижались друг к другу с обеих сторон, когда он прижался животом к земле. Он чувствовал, что с тех пор, как она умерла, он нёс бдение в честь Ледошёрстки каждый день.
Устроившись среди родных, Корнецвета сокрушила печаль. Не сопротивляясь, он смотрел на пустое пространство на поляне, где лунный свет омывал голую землю серебряным светом. Казалось, его сердце разбилось, когда он представил там Ледошёрстку, призрака среди живых воинов. Её дух должен быть с ним… но это не так. Она ушла.
Постепенно племена расселились по широкому кругу, и наступила тишина, когда они отдали дань уважения своим павшим соплеменникам.
С наступлением ночи звёзды медленно вращались над ними.
Корнецвет почувствовал, как дыхание Иглоцапки рядом с ним смягчилось.
Она спала. Она, должно быть, устала после того, как присматривала за ним столько дней и ночей.
На расстоянии нескольких хвостов от неё в темноте двигалась фигура.
Корнецвет смотрел, как какой-то кошка тяжело шла к нему. Когда она выскользнула из тени, он понял, что это Подпалина. У неё было много котят, её бока выпирали по сторонам.
Он удивленно моргнул, когда она остановилась перед ним.
— Можешь ли ты сделать так, чтобы Стебель появился? — прошептала она. Её глаза округлились от надежды. — Я просто хочу поговорить с ним в последний раз.
Она просила из—за его способности на несколько мгновений перенести мертвых в мир живых. Но сейчас это не сработает.
— Он в Звёздном племени, — сказал он ей. — Я могу призывать только духов.
— А ты не попробуешь? — Подпалина смотрела на него с надеждой.
— А для нас не попробуешь? — мяуканье Искры застало Корнецвета врасплох. Она пересекла поляну с Тростником и смотрела на него. — Сможешь ли ты заставить появиться Ледошёрстку? — она, должно быть, догадалась, чего хотела Подпалина.
Корнецвет моргнул, глядя на кошку Грозового племени.
— Я не могу дозваться до неё, — мяукнул он. — Я хотел бы, но она…
Он не мог закончить фразу. Было слишком жестоко говорить родным Ледошёрстки, что сейчас с ней нельзя связаться, что они больше никогда её не увидят.
— Пожалуйста, попробуй, — мягко мяукнул Тростник.
Подпалина смотрела на него.
— Пожалуйста.
Корнецвет понимал их боль. Им нужен был последний шанс увидеть своего любимого соплеменника. Он знал, на что это похоже.
Но он также знал, что и Стебель, и Ледошёрстка были ему недоступны. Он не мог заставить их появиться, как ни старался. Он встретил взгляд Подпалины. — Ты так много значила для Стебеля, — сказал он ей. — Он знает о котятах и наблюдает за тобой из Звёздного племени, — когда её глаза заблестели, он продолжил. — Ты увидишь его снова, но я не могу заставить его появиться. Ты должна подождать, пока ты к нему присоединишься. По крайней мере, у тебя будет такой шанс, — и всё же он знал, что это, должно быть, мало для утешения. А пока ей придётся каждый день жить в Грозовом племени без Стебеля и растить своих котят в одиночку. Но она, казалось, приняла слова Корнецвета.
Она наклонила голову.
— Мы оба столько потеряли.
Печаль промелькнула в её глазах, она повернулась и пошла прочь.
Искра и Тростник всё ещё с надеждой смотрели на него.
— Ледошёрстки нет в Звёздном племени, не так ли? — мяукнул Тростник.
Корнецвет покачал головой.
— Она должна быть где—то, — со страхом мяукнула Искра. — Разве нет? Я знаю, что будет, если ты умрёшь в Сумрачном лесу, но… — она склонила голову, когда её голос сорвался.
Тростник нежно тронул её носом, глядя на Корнецвета.
— Возможно, ты мог бы попробовать, — предположил он. — Это принесло бы нам облегчение.
Корнецвет не мог заставить себя отказаться, хотя знал, что добраться до Ледошёрстки невозможно.
Солнце начинало подниматься за вересковые пустоши, заливая остров розовым светом. Вокруг него племена начали двигаться. Воины поднялись на лапы. Старейшины напряженно потянулись.
Ученики начали расхаживать, нетерпеливо возвращаясь домой после долгой ночи.
Он встретил взгляд Искры.
— Я попробую, — пробормотал он.
Он закрыл глаза и коснулся мордочкой травы.
Прижав лапы к земле, он позволил своим мыслям проникнуть глубоко в землю. Её бы там не было, но он всё равно её искал. Его сердце дрожало в груди, как будто он всё ещё верил, что она должна быть где—то там, прислушиваясь к его зову. Внезапно в его голове промелькнули образы: Ледошёрстка, прислонившаяся к нему под ивой… А вот она бежит рядом с ним через лес… вот она, свернувшись вместе с ним, лежит в гнезде с тремя крошечными котятами, двумя бледно—серыми, как она, и одним жёлтым с белым.
Как будто земля хранит воспоминания о том, что должно было быть, а также о том, что было.
Или, возможно, она просто показала ему то, на что он надеялся всем сердцем. Подняв морду, он открыл глаза, его снова охватила печаль.
Искра и Тростник смотрели на него. Казалось, каждый волосок на их шкурах трепетал от надежды.
Он покачал головой.
— Ее там нет, — хрипло прошептал он.
Тростник кивнул.
— Спасибо за попытку.
В его мяуканье было спокойное принятие. Он прикоснулся носом к щеке Искры.
— Она ушла, — тихо мяукнул он.
Искра моргнула. — Но она всегда будет в наших сердцах? — она говорила так, словно это был вопрос.
— Конечно, будет, — заверил её Тростник. — У озера и в Звёздном племени. Её дух будет жить так же долго, как и наш, потому что она будет жить внутри нас.
Шкура Искры разгладилась. На её усталой морде отразилось облегчение.
— Спасибо, — мяукнула она Корнецвету и, повернувшись, позволила Тростнику увести её.
Иглоцапка потянулась рядом с Корнецветом, тепло её шкуры проникло в его, когда она прислонилась к нему. Он задавался вопросом, как долго она не спала. Древесник уже встал, и Фиалка быстро умылась, прежде чем она собралась обратно в лагерь.
— Ну давай же, — Иглоцапка ткнула носом Корнецвета. — Наши соплеменники уходят.
Она кивнула туда, где Листвяная Звезда вела Гарри, Сапсан и Черепашницу в высокую траву, ведущую к мосту из деревьев.
Корнецвет бросил последний взгляд на поляну, его взгляд упал на то место, где Тенесвет сидел рядом с Когтистой и Светогривкой. Молодой целитель смотрел в ответ, его янтарные глаза, казалось, сияли и от горя, и от усталости. Потом он кивнул.
Корнецвет кивнул в ответ. Затем он повернулся и последовал за Иглоцапкой, которая шла вслед за Фиалкой и Древесником.
«Ее дух будет жить так же долго, как и наш, потому что она будет жить внутри нас». Слова Тростника звучали в его голове. Его сердце всё ещё болело при мысли, что ему не удалось спасти жизнь кошке, которую он любил больше всего на свете.
Она ушла, и даже её дух не остался.
Никто не увидит её в Звёздном племени.
Никто не почувствует её заботы.
Никто не услышит её нежного мяуканья.
Никто не почувствует, как их лапы направляются её лапами.
Но пока её помнят, Ледошёрстка будет жить. Не только в сердцах её родителей, но и в его сердце. Она никогда не могла по—настоящему уйти. Она всегда будет с ним.
Когда он зарылся носом в мягкую траву, и солнце начало заливать светом озеро, он почувствовал, как горе, наконец, начало ослаблять свою хватку на его сердце.
Конец