Вуаль 2
Он накрыл её своим телом, не торопясь — будто в этом прикосновении было что-то, чего он ждал слишком долго.
— Ты так обворожительна... — прошептал он ей на ухо, и горячее дыхание обожгло кожу, пробежав оголёнными нервами по позвоночнику.
Поцелуи сжигали каждый участок тела, до которого он дотрагивался.
Большая мужская ладонь легла на её грудь, через тонкую ткань, жадно и властно.
Всё её тело ныло, откликаясь на каждое его движение. Мысли исчезали — осталась только она, он и этот момент.
Он выпрямился, сорвал с себя рубашку. Его торс был рельефным, мощным.
Запах — терпкий, мужественный — будто наполнил всё купе.
Она не смогла сдержаться — подтолкнула его к сиденью, задрала юбку и села сверху.
Его руки крепко сжали её талию, прижимая к себе, к выпирающему напряжению в брюках.
Он застонал — не сдерживаясь, когда её тело касалось его сквозь ткань.
Она стянула с себя кофту, сдёрнула лифчик, и обнажённая грудь тут же оказалась в его ладонях и под губами.
Он ласкал её, впивался губами в чувствительные соски, в то время как она, тяжело дыша, расстёгивала его ширинку.
Когда его член оказался на воле — твёрдый, горячий — она замерла лишь на мгновение, а затем, без остатка, приняла его в себя.
Он вошёл медленно. До конца.
Она выгнулась, губы разошлись в беззвучном выдохе, глаза остались открытыми.
Он держал её бёдра, направляя, увеличивая темп.
Она двигалась навстречу, всё быстрее, всё глубже.
Пальцы переплелись. Он сжал её крепче, прижимая ближе.
Она стонала, прикусывала губу, оставляла царапины на его плечах. Он рычал в ответ, будто не мог насытиться её звуками, её теплом.
Она целовала его в губы, в шею, гладя его волосы, будто стараясь запомнить каждую черту.
Он отвечал — с усилием, с жаром, двигаясь в ней без остатка.
Когда она кончила, это было не громко.
Тело её задрожало, сжалось вокруг него, и он почувствовал всё — каждую волну, каждый толчок её удовольствия.
Она рухнула к нему на грудь, сбив дыхание, пряча лицо у его шеи.
Он не остановился. И в следующий миг отдался ей до конца — крепко, тяжело, с выдохом в её кожу, с руками, сжимающими её запястья.
Он оставался в ней, пока дыхание не выровнялось, пока тишина снова не заполнила купе