Поворот страницы
Её взгляд, сначала беглый, затем всё более уверенный, скользил в сторону мужчины, сидящего напротив.
Что же за книга так его увлекла? В этой тишине, в этом интимном полумраке вагона, каждый жест, каждый звук будто обнажался. И потому шелест страниц казался почти интимным.
Книга была необычной. Завёрнутая вручную в плотную тканевую обложку — с аккуратными стежками, будто созданная с заботой о чём-то очень личном. Не массовое издание, не новинка с витрины. Это выглядело как вещь, имеющая значение.
Он заметил. Конечно, заметил.
Мягким движением перевернул страницу, задержав взгляд не на тексте, а на ней.
Она смотрела, как будто случайно, но слишком долго.
Он не улыбнулся — но в его глазах промелькнула тень улыбки. Тень интереса. Он словно сказал взглядом: "Ты хочешь спросить — но молчишь. И это красиво."
Она и правда не осознавала, что наблюдает. Что смотрит на него чуть дольше, чем позволительно. Не из вежливости, не от скуки — из живого любопытства. Из внутреннего притяжения.
Он знал это чувство. И в какой-то момент позволил себе то, чего давно не делал — начал разговор.
Его голос был низким, спокойным.
Словно ткань, которую гладят рукой, чтобы не смялась.
— Эта книга не из тех, что легко объяснить, — произнёс он, не глядя прямо, но точно к ней. — Скорее... из тех, что проживают.
Он перевёл взгляд на неё — мягко, не пугающе.
— Вам... интересно?
Она чуть опешила. Но в этом вопросе не было ни насмешки, ни вызова. Только вежливая прямота и что-то неуловимо привлекательное. Как будто он приглашал её не в разговор — а в молчаливое участие. В прикосновение к его миру.
Она слегка смутилась.
Не покраснела, нет — но что-то в её взгляде дрогнуло. Она отвела глаза, позволила себе короткий выдох, как будто сама не ожидала, что будет поймана за этим взглядом.
Но что-то в этой тишине, в этом приглушённом свете, в его спокойствии... давало ей разрешение быть немного смелее, чем обычно.
— Простите, — произнесла она тихо, — просто... эта книга выглядит так, словно у неё есть душа.
Она приподняла уголок губ — полуулыбка, словно пробное прикосновение.
— Если не тайна... расскажите немного о ней?
Мужчина слегка наклонил голову, будто оценивая её слова не умом, а сердцем.
Он отложил книгу в сторону. Не с неохотой — с уважением.
— Не тайна. Хотя, знаете... у таких книг даже не содержание главное. А то, кем ты становишься, пока её читаешь.
Он посмотрел на неё:
— В каком-то смысле, как поезд. Ты входишь — один, а выходишь уже другим.
Эти слова, сказанные не наигранно, а просто и тихо, задели в ней что-то очень настоящее.
Она опустила взгляд на сумку, вспомнив вдруг:
— Знаете... я как раз везу с собой бутылку вина. Из сада моего отца. Маленькое семейное производство. Честно говоря, даже не планировала открывать...
Она приподняла бровь, заглянув в его глаза чуть игриво:
— Но, может быть... ночь в поезде — подходящий повод?
Он улыбнулся шире, но всё так же сдержанно.
— Случайно или нет, — произнёс он, — но у меня есть сыр. И немного винограда.
Он достал из своей кожаной сумки небольшую плетёную коробку, словно это был не поезд, а пикник среди звёзд.
— Мне казалось, ночь будет длинной. И я не ошибся.
Она рассмеялась — не громко, почти шёпотом. Впервые с момента посадки.
Они обустроили между собой маленький импровизированный стол: салфетка, нож, виноград, тонкие ломтики сыра...
Вино налилось в пластиковые стаканчики, но вкус был будто из бокалов — глубокий, мягкий, с оттенком чего-то родного.
И беседа пошла.
Не о погоде. Не о работе.
О книгах, которые меняют.
О городах, в которых оставляешь часть себя.
О запахах, что возвращают в детство.
О страхах, которые прячутся в поездах, в аэропортах, в чужих лицах.
Она слушала, он говорил. Потом наоборот.
И оба чувствовали, как растворяется граница между ними. Как тепло их голосов начинает заменять ночь за окном.