24. Пабло
—Что, если я не хочу тебя отпускать? Хватит бегать от меня, Паула. Нам нужно быть вместе. Даже если бы ты не была на самом деле беременна, то все равно была бы моей. А с ребенком — тем более.
Наклоняюсь ближе к ней, замечая, как учащается дыхание Паулы и не свожу глаз с её губ, а затем их целую. Стараюсь вложить в этот поцелуй больше чувств, нежности и теплоты, чтобы не спугнуть Паулу, но она сама отвечает мне. Обвивает мою шею, и это служит для меня зеленым светом, поэтому я опускаю руки на её талию. Думаю только о ней в этот момент, ни о чем больше. И о том, что целовал бы её хоть сотню часов, но мы отстраняемся друг от друга, когда воздух в легких кончается, а Паула высвобождается из моих объятий.
Я жду от нее хоть какой-то реакции, но она опять отталкивает меня. Держит на расстоянии. И без всяких слов убегает внутрь отеля. У бассейна я остаюсь один.
Присаживаюсь на мокрый бортик, держась за металическую лестницу и не перестаю думать о том, какой же я дурак. Будь у меня возможность вернуться в тот день, когда я написал то чертово письмо, после которого все пошло наперекосяк — я бы не раздумывая его порвал. Не стал бы отправлять его Пауле и, может быть, сейчас она не шарахалась бы от меня, как от прокаженного.
—Ты чего тут один? Еще и с таким грустным видом!
Мне даже не нужно поднимать голову, чтобы понять, что передо мной Фермин и его вечно позитивный настрой.
—Дышу свежим воздухом.
Мой ответ, наверное, звучит несколько равнодушным, но я не настроен на откровенные разговоры. Хотя, мне сейчас это не помешало бы. Раньше, когда мне нужен был совет, я спрашивал его у Педри, но теперь единственным другом, кому я еще могу довериться, остается лишь Лопес.
—Да ладно, Пабло, я же вижу, что ты сам не свой. — утверждает Фермин, подсаживаясь ко мне. — Что с настроением, брат?
—Знаешь, Фермин, бывает, бежишь ты за мячом, выбиваешь его из-под ног соперника, ведешь прямиком к их воротам, и наконец — забиваешь. Радуешься этому голу, а потом вдруг его отменяют. Потому что ты зашел за линию.
Не знаю, почему в моей голове возникает именно эта ассоциация, но она хорошо описывает мое внутреннее состояние и то, что сейчас происходит между мной и Паулой.
—Почему-то мне кажется, что ты не футбол сейчас имеешь в виду, — усмехается Фермин, — Думаешь, что поторопился? Сделал первый шаг, но его не приняли?
Я удивляюсь тому, насколько точно Лопес описывает мои мысли, и в какой-то степени даже поражаюсь его проницательности.
—Я даже не знаю, в чем именно поторопился, — признаюсь я, — Почему она отталкивает меня?..
—Наверное, у нее есть причины так поступать, — предполагает Лопес, — Мы ведь о Пауле сейчас говорим? Ваши отношения далеки от идеала, и её тоже можно понять. Думаю, Паула просто боится, что вновь ошибется, поэтому не подпускает тебя.
—Но что мне делать?..
Этот вопрос мучает меня последние несколько дней и ответа на него я, увы, не нахожу.
—Не дави на нее, — советует друг, — Но и не отступай. Продолжай добиваться своего, просто делай это аккуратно, а Паула, рано или поздно, признается, и в первую очередь, самой себе, что чувства есть. И тогда ты забьешь свой победный гол.
Я улыбаюсь уголком рта, потому что слова Фермина звучат слишком красиво, чтобы поверить в них. Но позитивный настрой Лопеса передается и мне, поэтому я благодарен всем высшим силам за такого друга, как он.
—Как ты решился сделать предложение Берте? — интересуюсь я. — У тебя не было сомнений, что потом будешь жалеть?
—Никаких сомнений. — твердо отвечает Фермин. — Я думал только над тем, как именно его сделать. Потому что понимал: если не сделаю я — сделает кто-то другой.
Между нами повисает небольшая пауза и я задумываюсь над последней фразой Фермина. Если не я, то кто-то другой сделает Паулу счастливой. Но я не могу допустить этого, потому что Паула должна быть со мной.
—Я добьюсь её, — обещаю я, в первую очередь, самому себе, — Только жаль, что наша дружба с Педри так нелепо закончилась.
—Все наладится, вот увидишь, — Фермин хлопает меня по плечу, — Нужно время, чтобы все пришло на свои места. Педри ведь не глупый, он сможет принять выбор Паулы.
Мы с Фермином сидим еще пару минут, наслаждаясь тишиной и шумом листвы, каждый думая о своем.
—Идешь на ужин? — спрашивает Лопес.
—Нет. — отвечаю я.
—Ну, как знаешь. Говорят, там сегодня прекрасные ребрышки.
Мы расходимся у бассейна — Фермин идет за ребрышками, а я возвращаюсь в отель. В этот раз я живу один, поэтому в номере царит хаос, но у меня нет ни сил, ни желания на уборку, поэтому вскоре я ложусь спать, в надежде на то, что высплюсь перед завтрашним матчем.
На следующий день, матч Испания/Марокко
—Мы должны отыграться, парни, эта победа нам просто необходима!
До игры остаются считанные минуты, и мы слушаем последние наставления тренера, прямиком в раздевалке. Этот матч важен для нашей сборной не только потому что нам нужно пройти дальше, но и из-за того, что этот выигрыш для нас принципиален. Многие, кто играл на прошлом чемпионате, со мной согласятся — нам нужно отыграться за тот проигрыш.
Утренняя тренировка кажется для меня весьма плодотворной, несмотря на то, что во время нее, да и весь оставшийся день я хожу рассеянный. Мысли заняты матчем, но не только им. Вспоминаю вчерашний поцелуй с Паулой и совет Фермина по поводу того, что не стоит давить на нее. И я стараюсь не давить. Поэтому не сталкиваюсь с Паулой ни разу за этот день, даже в пределах отеля. На стадионе, куда вечером нас привозит автобус, я тем более не могу найти её, поэтому делаю вывод, что Паула попросту решила не ехать на матч. И меня огорчает эта мысль, но я все же внимательно слушаю мотивирующую речь тренера, чтобы настроиться на предстоящую игру.
Я переживаю за Паулу даже на расстоянии и окончательно успокаиваюсь лишь когда мы выходим из раздевалки и я замечаю её.
Паула растерянно выглядывает кого-то в толпе футболистов, и когда из раздевалки выходит Дамиан, бросается к нему с объятиями. Они говорят о чем-то, но из-за шума не могу разобрать, о чем именно и на секунду наши с ней взгляды пересекаются. Паула тут же отворачивается в сторону, провожает брата, и когда все парни выходят на поле, я почему-то задерживаюсь в подрибунке. И мы остаемся вдвоем, там, где нас никто не увидит.
—Я думал, ты не приедешь на матч, — неловко говорю я, — Здорово, что ты здесь, Паула.
Мысленно хлопаю себя по лбу, потому что несу какой-то бред. Но Пауле нравится — я вижу это по её улыбающимся глазам.
—Ну, я не могла пропустить такую важную игру, — усмехается она, — Мне ведь нужно поддержать своих любимых футболистов.
—Любимых? — переспрашиваю я в недоумении. — Только не говори, что помирилась с Гонсал...
Не успеваю договорить, потому что Паула целует меня. Сама. И на секунду я теряюсь, но сразу прихожу в себя и беру ситуацию в свои руки. Кладу ладони на её талию, прижимаю ближе к себе и даже сквозь одежду чувствую, как бешено бьется её сердце.
Этот поцелуй не такой, как вчерашний. А более привычный для нас. Он полон страсти и.. похоти, потому что наши языки сплетаются в грязном танце и меня не покидает чувство, что уже не я владею ситуацией, а Паула владеет мной. Привязывает меня к себе через этот, казалось бы, простой жест. Но для меня это не просто поцелуй, а признание. Я даже не слышу рев болельщиков, который разносится по всему стадиону, не слежу за временем, и, кажется, пропускаю начало матча, потому что в моих руках сейчас самое важное — моя Паула.
—Ты пропустишь игру, Пабло, — шепчет она сквозь поцелуй, — Просто... я не могла ждать конца матча.. Я всю ночь думала и..
—Знаю, я тоже, — глажу её по каштановым волосам, по щекам, по губам, будто прежде никогда не трогал их, — Поговорим, после того, как выиграем этот матч.
Паула быстро кивает мне, целует в щеку и наконец отпускает на поле. Игра идет уже несколько минут и я присоединяюсь к парням на скамейку запасных, потому что сегодня играю не в старте. Видимо, тренер решил оставить меня на замену из-за моей агрессивной игры в прошлом матче, но я ничуть не расстроен, а наоборот, еще больше настроен на победу, потому что Паула, кажется, только что дала мне понять, что хочет быть со мной.
—Вот ты где, Паблито, а мы тебя уже потерять успели. Что, решил кинуть свою же команду? Марокканцев, что ли, испугался?
Я сажусь рядом с Дамианом, которого тренер почему-то тоже решил не выпускать в старте и закатываю глаза, не реагируя на его слова.
—Нет, Гарсия, в отличие от тебя я готов побеждать, — бросаю я, — И помочь своей сборной дойти до самого конца.
—Не знал, что поцелуй с моей сестрой на тебя так подействует.
Дамиан тыкает в меня локтем и посмеивается, пока я не понимаю, как он узнал о нашем поцелуе с Паулой.
—Причем тут она?
—Да расслабься, я случайно заметил процесс вашего перемирия, когда тренер отправил меня на твои поиски, так что ничего личного.
Мне становится неловко, что брат Паулы застал нас за подобным занятием, но я не успеваю ничего ему ответить, потому что марокканцы открывают счет, забив в наши ворота первый гол.
—Твою мать!
Дамиан подпрыгивает с кресла и я вслед за ним, потому что никто не ожидает такой жесткой, но весьма результативной игры от сборной Марокко. Невольно вспоминаю прошлую встречу в Катаре, которая закончилась нашим вылетом, но тогда основное время завершилось нулевым счетом. Теперь же марокканцы забивают нам уже на восьмой минуте.
—Отличное начало! Не хватало второй раз вылететь от одной и той же сборной!
Мы внимательно следим за ходом матча, но игра будто не клеится — наши создают кучу опасных моментов у ворот соперника, но почему-то не реализуют их до конца. К середине первого тайма не удается даже сравнять счет, а к его концу марокканцы и вовсе отрываются от нас, забивая второй гол в наши ворота.
Во время перерыва тренер загоняет всех до единого в раздевалку, где мы слушаем его рекомендации по поводу того, как обыграть соперника. Фуэнте повторяет мотивационную речь, ту же, что и перед началом игры, поэтому на второй тайм мы выходим настроенными и уверенными в себе.
Меня, как и Дамиана, выпускают на поле в самом начале второго тайма — я меняю Педри, а он Торреса. Чувствую себя не просто уверенно, а буквально ощущаю эту энергию, которой сношу всех соперников на своем пути. Счет с разницей в два мяча и не в нашу пользу не устраивает ни меня, ни парней, ни, конечно, болельщиков, поэтому я сразу же вступаю в ожесточенную борьбу за мяч.
Пару раз выбиваю его из-под ног соперника, благодаря чему удается вновь овладеть им. Правда, какой-то отчаянный марокканец, столкнувшись со мной, тут же падает на поле, делая вид, будто я сфолил на нем, хотя к нему я даже не прикасался. Судья, который все это время следит за нами, тут же показывает ему желтую карточку за симуляцию и игра продолжается.
Мяч снова уходит от меня, но я сразу же возвращаю его, пасую на Дамиана и тот бьет четко по воротам, попадая прямо в цель, благодаря чему возвращается надежда на то, что мы еще сможем отыграться. Трибуны взрываются криками наших болельщиков, и я мельком замечаю их мелькающие флаги, пока мы с парнями празднуем гол.
Почти сразу же возвращаемся к игре, еще больше настроенные на победу, и не оставляем ни единого шанса марокканцам на владение мячом, несмотря на то, что они по-прежнему вырываются вперед нас. На эйфории сразу же отправляем мяч в их ворота, забивая свой второй гол, тем самым сравнивая счет.
Подбегаю к парням, которые прямо у ворот марокканцев празднуют забитый гол, и, конечно, присоединяюсь к ним. В этот момент я чувствую, что Паула наверняка сейчас радуется вместе с нами, хоть и не могу её увидеть. Мы обнимаемся с её братом, будто за пределами поля никогда не ругались друг с другом, но именно в этом и заключается футбол. В таких незабываемых моментах.
Судья свистит, чтобы мы не затягивали время и продолжали матч, поэтому, отпраздновав гол, мы вновь возвращаемся к игре. Марокканцы, видимо, не настроенные на проигрыш, на какое-то время перехватывают мяч, но не доводят его до наших ворот, потому что он вновь возвращается к нам. Во втором тайме игра идет совсем по-другому, поэтому уже через несколько минут в ворота сборной Марокко отправляется третий гол, который выводит нас вперед.
Близится конец основного времени и мы расслабляемся, позволяя марокканцам завладеть мячом, а они, не упустив такой возможности, сразу же ведут его к нашим воротам. Я успеваю заметить опасный момент, поэтому бегу за соперником, не сводя глаз с мяча, даже не замечая, что за мной тоже кто-то бежит. Секунда — я разворачиваюсь и сталкиваюсь с кем-то головой. Мир вокруг замирает и я чувствую под щекой влажный газон, когда падаю прямиком на него. Пытаюсь встать, но не могу, потому что в глазах двоится так, будто картинка разделилась надвое.
Раздается свисток судьи, а через несколько секунд надо мной склоняются игроки сборной, но их крики я уже не слышу. В голове резко, будто вспышками, всплывает воспоминание того самого дня, когда я получил травму колена на домашнем стадионе «Эспаньола».
И, прежде чем окончательно потерять сознание, я надеюсь на то, что эта травма не будет серьезной. Только не сейчас. Я, кажется, даже слышу откуда-то издалека голос Паулы, хотя понимаю, что она на трибунах и на поле её не выпустили бы.
Но я с улыбкой погружаюсь в темноту, потому что она — последнее, о чем успеваю подумать. Моя Паула.