9. Паула
Воскресенье
Просыпаюсь утром возле той же двери, где я вчера просидела почти всю ночь, размышляя обо всем в гордом одиночестве. Поэтому не удивительно, что сейчас чувствую себя хуже некуда. И иду в душ, чтобы смыть с себя вчерашние воспоминания.
После освежающего душа кутаюсь в теплую домашнюю пижаму, потому что сегодня точно никуда и ни к кому не собираюсь выходить. Впрочем, гости сами приходят ко мне.
—Как ты себя чувствуешь, сестренка? — спрашивает брат, хозяйничая на моей кухне. — Ничего не беспокоит?
Я не ожидаю увидеть Дамиана у себя дома, потому что обычно он предупреждает о своих визитах. Значит, причина, по которой он сейчас гремит моей посудой, пытаясь, кажется, налить себе чай, более чем веская. Даже не спрашиваю, как он вообще попал в квартиру, потому что знаю, что у него есть второй ключ. Может, он просто соскучился по мне? Только вот странные вопросы брата начинают меня напрягать.
—Да я, вроде, в порядке, — отвечаю, продолжая наблюдать за резкими движениями брата, мечущегося по кухне, — А вот ты ведешь себя странно. Последствия вчерашней победы?
Брат лишь качает головой и наконец останавливается. Он нервничает и я замечаю это, хоть и не понимаю, что может вывести из себя всегда такого расслабленного брата.
—Ну, поздравляю, сестренка, — усмехается Дамиан, — Кандидатуру на роль отца ребенка ты выбрала идеальную.
Я стыдливо прикрываю глаза, будто только что попалась на чем-то незаконном или постыдном, но это чувство возникает лишь потому что теперь брат знает о моей несуществующей беременности. А судя по его реакции — он, как минимум, недоволен.
—О чем ты, братик? — я делаю вид, будто вовсе не понимаю, о чем идет речь.
Но получается плохо, потому что Дамиан сразу раскусывает мою ужасную актерскую игру. Он словно видит меня насквозь. И мне становится неловко, будто я и правда сотворила что-то непоправимое.
—О твоей беременности, Паула. — спокойно отвечает брат. — Пабло мне все рассказал. Не ты, а он. Отец твоего, блин, будущего ребенка! И почему именно Пабло? Вы же калечите друг друга, а теперь ты от него беременна. Это просто безумие!
Я закатываю глаза, потому что Дамиан судит лишь по тому, что ему известно. Он думает, что я действительно беременна, и как мой старший брат, конечно, переживает за меня. Но мне становится так тошно от собственной лжи, что я не выдерживаю и решаюсь открыть Дамиану правду.
—Нет никакой беременности, Дамиан. — признаюсь я. — Я.. просто обманула Пабло. Хотела увидеть его реакцию.
—Ты шутишь? — не понимает брат. — Паула, это правда не смешно. Ты беременна или нет?
Я вижу в его глазах искренне непонимание, и в миллионный раз жалею, что вообще пошла на такое. Я ведь лгунья. Лгу своим близким, брату, Пабло, если, конечно, его можно называть таковым..
—Нет. Ноэ предложила проверить Пабло, ну, то есть, как он отреагирует на мою «беременность», — поясняю я, показывая в воздухе кавычки, — И я согласилась. Отправила ему дурацкий тест с подрисованной второй полоской.
—Сестренка, тебе не кажется, что ты заходишь слишком далеко? — щурится Дамиан. — У тебя должна быть своя голова на плечах, чтобы думаю ею, а не делать все, что предложат твои глупые подружки. Когда ты собираешься рассказать Пабло правду?
—Когда-нибудь, — неуверенно мямлю я, —Просто не знаю, как признаться.
Рядом со старшим братом я будто снова становлюсь маленькой девочкой, которая оправдывается за свою детскую шалость. Только вот моя шалость далеко не детская. Да и я уже не та невинная девочка, какой была в детстве. И уже не знаю, как повернуть назад и признаться Пабло, что обманула его.
—То, что ты не беременна уже радует, — говорит Дамиан, — Но, Паула, заканчивай эту игру. Ни к чему хорошему она не приведет. И неизвестно, какие будут последствия у твоей лжи. Ты должна во всем признаться Пабло.
Брат абсолютно прав и разумом я и сама понимаю это, но сердце твердит, что, расскажи я правду Пабло, он меня ни за что не простит. И тогда я окончательно потеряю его.
—Я постараюсь, правда. — обещаю я, хотя сама же не верю в собственные слова.
Брат тяжело вздыхает и в его взгляде я улавливаю тень сомнения. Но есть в них помимо этого что-то еще. А Дамиан молчит, будто не решается говорить, и меня окутывает дурное предчувствие.
—Мать заболела. — наконец сообщает он. — Звонил отец, когда я с твоим Пабло болтал по душам. Так вот, он сказал, что мама в плохом состоянии.
Такой новости я не ожидаю услышать. И даже не знаю, что сказать, потому что слов нет. Да, с матерью меня связывают не самые теплые отношения, какими бы они могли быть, будь наши родители чуть добрее и менее равнодушнее. Но все же она наша мать. И думать о том, что с ней может что-то случиться мне совсем не хочется.
—Что с ней? — выдавливаю я.
—Не знаю, отец толком не объяснил, но просил приехать. — объясняет брат. — Завтра я лечу в Мадрид. Если хочешь со мной, я заеду за тобой днем.
То, с какой интонацией говорит брат, заставляет мою кожу покрыться мурашками. Будто что-то очень страшное уже произошло.
—Я.. не знаю..
Мне совсем не хочется возвращаться в тот дом, пусть даже на пару дней, но если туда летит брат, значит, я полечу с ним. Хотя бы ради мамы..
—Я не заставляю тебя, Паула, решай сама.
И я все-таки соглашаюсь.
—Хорошо, я полечу с тобой.
Понедельник
Утром иду в институт, хотя думаю вовсе не об учебе. Но у нас сегодня какой-то зачет, поэтому заставляю себя появиться в академии. Не хочу потом бегать за преподшей и закрывать долги, так что стою под её дверью, и жду, когда оттуда выйдет одногруппница. Чтобы в числе первых сдать этот гребанный зачет и поехать в аэропорт.
Замечаю в толпе Ноэ, которая приближается ко мне и мысленно закатываю глаза, потому что уже предвижу её глупые вопросы.
—Привет, подруга. Ну рассказывай, что там у вас с Пабло? — интересуется она, будто других тем для обсуждения не существует вовсе. — Как он отреагировал на твою «беременность»?
—Обрадовался.
Вижу на лице Ноэ промелькнувшее удивление, сменяющееся на неподдельный интерес — она наверняка жаждет подробностей.
—Но ты ведь не беременна? — усмехается блондинка. — Я думала, ты разыграешь его и сразу признаешься. Ты еще не сказала ему, что тест ненастоящий?
—Нет, Ноэ, — качаю головой я, — Кажется, я зашла слишком далеко.
Потому что так и есть. Я заигралась, впутала саму себя в этот обман, а теперь не знаю, как от него избавиться.
—Так сходи в больницу, — предлагает Ноэ, — Возьмешь заключение у врача, что не беременна. Пабло покажешь. А если спросит про тест, скажешь, что они могут ошибаться, неверный результат показывать. Вот и все.
Идея Ноэ кажется мне, как ни странно, толковой. И если забыть о том, к чему все привело, когда я послушала её в прошлый раз, то эта мысль действительно оказывается полезной. Ведь Пабло не будет злится, когда узнает, что мне всего-то попался бракованный тест. О том, что беременности не было изначально я, разумеется, ему не скажу. И может, тогда у нас получится стать парой?..
—Да ты просто гений, Ноэ! — я сияю, а блондинка, кажется, даже не понимает почему.
—Я думала, ты и сама об этом догадаешься. — она пожимает плечами, а в это время из кабинета выходит сокурсница.
—Не все так нестандартно мыслят, как ты. — с иронией усмехаюсь я.
Машу ей на прощание и залетаю в душный кабинет, чтобы поскорее сдать зачет. Я совсем не забочусь о том, что Ноэ вполне способна по всей академии разнести слух обо мне, потому что в голове опять всплывает вчерашний разговор с братом. О нашей матери.
Я еле как сдаю зачет, потому что в голове царит полнейший хаос, а мысли скачут от одной к другой. Воспоминания о Пабло перекрываются переживанием о матери, и так по кругу. Просто хочу не думать ни о чем, но я так не могу. Не умею.
И только когда за мной заезжает брат, я осознаю тот факт, что действительно собираюсь навестить родителей, кажется, впервые за два года. То, что я лечу туда с братом, чуть успокаивает меня, но я все еще нервничаю.
Дамиан забирает меня прямо из академии и мы сразу же едем в аэропорт. Не люблю ездить с братом, потому что он водит, как уличный гонщик, совсем не заботясь о правилах и своей же безопасности. Ну, еще и моей.
—Будешь говорить родителям о своей «беременности»? — подкалывает брат. — Они будут очень рады!
Я лишь закатываю глаза, не принимая близко к сердцу его подколы.
—Дамиан, прошу, не упоминай об этом при родителях. — говорю я. — Ты же знаешь, что с ними такие шутки плохи.
—Хорошо, сестренка, но я, вообще-то, и не собирался поднимать эту тему. — успокаивает меня брат. — Но Пабло ты ведь правду скажешь, так?
Я делаю глубокий вдох, затем выдыхаю, но это не помогает унять мои нервы. Наблюдаю за меняющимся за окном пейзажем, что тоже меня совсем не успокаивает.
—С каких пор ты на его стороне, братик? — щурюсь я. — Не могу вспомнить, когда ты успел записаться в список его преданных поклонников.
—Чем быстрее ты признаешься, тем легче станет тебе самой. — серьезным тоном отвечает Дамиан. — Впрочем, это твоя жизнь и тебе решать, что с ней делать. А я всего лишь хочу, чтобы ты была счастлива.
Оставшуюся дорогу мы едем молча. Дамиан то сбавляет, то снова набирает скорость, несется, будто бешеный и вскоре мы оказываемся у аэропорта.
Пока ждем вылета, брат уходит за водой, оставляя меня одну. Я в это время достаю телефон и захожу в инстаграм. Снимаю аэропорт и выкладываю в историю. А еще захожу на страницу Пабло, чтобы разблокировать его. Через несколько минут прилетает его лайк, и я невольно улыбаюсь. Это замечает вернувшийся Дамиан, но на удивление, лишних вопросов не задает.
—Дамиан?
—Да, сестренка?
В мою голову приходит безумная идея, которую я, впрочем, не решаюсь озвучить даже брату. Пабло ведь не знает, что я улетаю в столицу, поэтому моя рука уже тянется к телефону, чтобы написать ему новое сообщение:
Я:
«Я улетаю в Мадрид.»
«Думаю, для меня и ребенка так будет лучше.»
Но брату я говорю совсем другое.
—Я скажу Пабло, что тест оказался бракованным. Думаю, он поймет.
Дамиан недоверчиво косится на меня, но все так же молчит и я совсем не узнаю в нем своего брата, который обычно болтает без умолку. Видимо, он тоже переживает за маму.
О Пабло и сообщениях я забываю, как только объявляют наш рейс, как впрочем, и про то, зачем я вообще написала ему этот бред. Но я уже давно не ищу логики в собственных действиях, поэтому благополучно забываю об этом, как только сажусь в самолет.
Полет длится недолго, но я этому совсем не рада. Да, я хочу увидеть маму, спустя почти два года разлуки, потому что несмотря ни на что, все-таки где-то в глубине души переживаю за нее. И наверно, даже боюсь потерять. Но и от возвращения в родительской дом не испытываю особой радости. Потому что встречу там отца и стараюсь об этом не думать.
В Мадрид мы прилетаем ближе к вечеру, а в аэропорту нас с братом уже ждет водитель отца, чтобы отвезти нас, потому что машина Дамиана осталась, разумеется, в Барселоне. Узнаю в этом жесте старые привычки отца, ведь когда я еще жила с родителями, отовсюду меня забирал личный водитель, потому что отец не разрешал мне передвигаться самостоятельно. И даже сейчас он контролирует ситуацию. Хотя, он наверняка не ждет моего приезда, раз позвонил только Дамиану, а меня даже не поставил в известность о болезни мамы.
Мы с братом садимся в дорогую отцовскую тачку и плавно едем до дома. Будь за рулем Дамиан — мы бы домчали в два раза быстрее, но водитель, кажется, не торопится и не превышает скорости, поэтому я даже чуть расслабляюсь. Пока пейзаж за окном не становится таким до боли... родным. При виде родительского дома волнение вновь поднимается откуда-то изнутри. И мы заезжаем на территорию нашего семейного особняка.
У дверей нас, конечно, никто не встречает, будто мы заявились в чужой дом без приглашения, но я ни капли не удивляюсь. Оглядываю обстановку, и понимаю, что за то время, что меня здесь не было ничего не изменилось. Как будто все стоит на тех же местах, как и в тот день, когда я уехала отсюда навсегда.
Через пару минут отец все же спускается со второго этажа, видимо, из своего кабинета. Наверно, все его бумажки настолько важны, что он даже не счел нужным встретить собственных детей.
—Мать наверху, — коротко сообщает отец, — Можете навестить её сами, мне некогда.
Отец даже не здоровается с нами, не говоря уже о том, что бы обнять. Он протягивает руку Дамиану, чтобы пожать её, и брат, на секунду колеблясь, все же пожимает его руку в ответ.
—А, и ты здесь? Не думал, что ты приедешь, Паула. — будничным тоном произносит отец, поворачиваясь ко мне, как будто он не видел меня всего каких-то пару дней, а не пару лет. — У матери долго не задерживайтесь. Через час спускайтесь к ужину.
Дамиан кивает, и мы поднимаемся наверх, к маме, пока отец продолжает заниматься своими важными делами. Я даже не обращаю внимание на его холодный прием, потому что скорее хочу увидеть маму.
Мы находим её в родительской комнате, лежащую на большой кровати, и я ужасаюсь. Она выглядит очень болезненно, и я не узнаю в этой изнеможенной женщине свою мать. Дамиан, похоже, чувствует то же самое.
—Мам, это Дамиан,— тихо произносит он, аккуратно беря руку матери в свою, — Со мной Паула.
Она, кажется, даже не реагирует на его прикосновение, но все же открывает глаза. В них больше нет жизни, нет света, и мне даже страшно предположить, что она испытывает в этот момент. В моей памяти стираются все наши ссоры и недомолвки, когда я вижу эту картину.
—Я рада вас видеть, дети, — тоненьким голосом произносит мама, — Но не стоило срываться ко мне, все в порядке. Уже иду на поправку.
—Чем ты болеешь, мама? — спрашиваю я.
Мама хочет ответить, но тут же закашливается и я хватаю с тумбочки стакан воды, протягиваю его ей.
—Что-то с легкими, но Карл говорит, что я скоро поправлюсь. — успокаивает нас мать. — Ничего страшного.
—Отец всегда так говорит. — фыркает Дамиан. — И почему ты дома, а не в больнице?
—Меня недавно выписали, да и дома мне намного лучше. — улыбается мама и я вспоминаю, какая у нее красивая улыбка, во мне будто оживает что-то, что таилось годами.
Я тоже улыбаюсь. Ведь даже в таком состоянии она продолжает убеждать нас, что все в порядке. Видимо, эту черту я переняла от нее. Но брат, кажется, нашей радости не разделяет: он раздражен, и мне не нужно быть экстрасенсом, чтобы распознать это. Он разозлен на отца. И более того, я согласна с ним. Наш отец переходит все рамки, и действует так, как заблагорассудится ему одному. Впрочем, ничего нового.
И хоть мы оба напряжены, но ни я, ни брат, не подаем вида. Чтобы не расстраивать мать, ведь ей сейчас и так не здоровится. И что-то мне подсказывает, что ситуация намного хуже, чем просто болезнь легких.
Мы болтаем с мамой, делимся с ней нашей жизнью, пока она внимательно слушает, жадно ловит каждое наше слово. Брат рассказывает о своем любимом футболе, о матчах, о завоеванных титулах. А я говорю лишь о том, что прихожу в норму после травмы, стараюсь чаще тренироваться, хоть еще не занимаюсь танцами, как прежде. Про события последних трех месяцев, включая отношения с Пабло, я, конечно, не упоминаю. Просто не хочу грузить её своими проблемами.
Так проходит час, который отец любезно отвел нам на общение с матерью. Она, конечно, на ужин не спускается, а вот нам с Дамианом приходится это сделать. И атмосфера теплоты и уюта улетучивается сразу же, как только мы оказываемся за одним столом с папой.
—Паула, — произносит мое имя отец и по моей коже проходит холод, — Ты все еще занимаешься той ерундой?
Я унимаю свой внутренний гнев, не хочу портить и без того уже испорченный ужин. И мне с трудом удается не нагрубить отцу.
—Занимаюсь, — отвечаю я, — Только это не ерунда. Танцы — это моя жизнь!
—То, что это твоя жизнь, не отменяет того факта, что эти танцы по-прежнему полная ерунда. — спокойно произносит отец. — И раз они тебе так важны, почему ты отказываешься от моей помощи? Я предлагал тебе найти виновника того инцидента.
Я закатываю глаза, потому что у него все сводится к одному. Бесполезно ему что-то доказывать.
—Мне не нужна твоя помощь, папа.
Я отодвигаю от себя тарелку с едой, и пью сок, потому что есть совсем не хочется. Стол накрыт шикарный, не спорю. Но несмотря на изобилие изысков он кажется мне пустым. Потому что за ним царит атмосфера равнодушия и напряжения. Это не теплый семейный ужин, а пытка для меня.
—Что у тебя с учебой? Не отчислили еще? — интересуется отец, испытывая мое терпение. — Хоть какое-то образование у тебя должно быть, Паула. Пусть даже такое бессмысленное. Моя дочь не может быть совсем не образованной.
Я чувствую бессилие от того, что отцу плевать на мои дела и что у меня творится в жизни, ведь я не должна его позорить перед другими. Мнение чужих ему важнее, чем мнение родной дочери, и я просто не понимаю, почему он так равнодушно ко мне относится. Казалось бы, прошло много лет с тех пор, как я в последний раз обижалась на него за это, но сейчас мне вновь обидно — за ту маленькую девочку, которой не хватило отцовского тепла. Просто, как объяснял мне брат, некоторые люди не должны становиться родителями. И наш отец тому прямое подтверждение.
—Тебе не кажется, что это уже слишком? — не выдерживает брат и вступается за меня. — Ты даже не спросил, что с её ногой. Какой-то диплом тебе важнее здоровья дочери? Вот, что по-настоящему бессмысленно в этой жизни!
—У твоей сестры хотя бы какой-то диплом будет. — усмехается отец. — А ты у нас кто? Футболист без образования.
—Да хоть так, — в той же манере отвечает ему брат, — Только сестру мою не трогай. Паула занимается тем, чем хочет сама. И не смей осуждать её выбор. Как и мой тоже.
В сторону отца стараюсь даже не смотреть, потому что знаю, что он наверняка недоволен поведением брата, но Дамиан уже не тот маленький мальчик, которому требуется его одобрение. Отец сам в какой-то степени виноват, что мы с братом выросли такими — умеющими давать отпор и постоять за себя.
Напряжение, витающее в воздухе, я ощущаю так явно, будто могу его потрогать. Ничего не изменилось — ни в доме, ни в сознании отца. И если бы не болезнь матери — я за этот порог даже не переступила бы.
—Мама говорит, у нее что-то с легкими. — прокашливаюсь я и меняю тему. — Что именно? Чем она больна?
Отец не торопится отвечать, продолжая есть свой ужин, будто я спрашиваю у него самую незначительную вещь в мире.
—С вашей матерью все будет в порядке. — говорит отец. — Обычная простуда.
—При простуде люди так не выглядят. — возражает Дамиан. — Как её выписали в таком состоянии? И почему ты не оповестил нас об этом раньше?!
—Луиза сама не хотела вас беспокоить. — улыбается отец, но я не вижу в этой улыбке ни грамма искренности. — Ваша мать идет на поправку, её окружают лучшие врачи, так что не о чем беспокоиться. Дома ей намного лучше.
—Хорошо, если это так. — кивает Дамиан. — Но постарайся больше ничего от нас не скрывать, папа.
Оставшуюся часть ужина мы проводим в давящей тишине. Так хочется поговорить с отцом — по-настоящему, поделиться с ним всем не свете, рассказать, что на душе, но это невозможно. В нашей семье не принято жаловаться и говорить по душам. Может, поэтому у нас с братом такие жесткие характеры. И возможно, именно из-за этого мы с ним настолько близки. Будь у нас любящие родители, были бы мы с Дамианом так же дружны?..
—Когда возвращаетесь в Барселону? — интересуется отец.
—Завтра. — отвечает брат. — Раз нам тут не особо рады.
Отец кивает и встает из-за стола, оставляя нас с братом вдвоем. Но я тоже не собираюсь задерживаться, поэтому поднимаюсь вслед за ним, намереваясь уйти к себе. Думаю навестить маму еще раз, но она наверняка уже спит, поэтому отметаю эту мысль.
В моей комнате, где я жила большую часть своей жизни, тоже все по-прежнему: та же кровать, тот же стол, даже плакаты на стенах висят те же. Наверно, мама позаботилась о том, чтобы оставить мою комнату в прежнем виде.
На мгновение меня даже охватывает ностальгия, и я предаюсь воспоминаниям, пока в комнату не влетает брат.
—Ты время вообще видел, братик? — я выгибаю бровь. — Или отец опять говорил, что футболист недостойная для тебя профессия?
—Это уже не смешно, Паула, и отец тут не причем. — злится брат. — Какого черта мне пишет Пабло и спрашивает, цитирую: «почему Паула переезжает в Мадрид?». Ты обещала рассказать ему правду, а не выдумывать и дальше свою легенду!
—Подожди, успокойся, Дамиан.
—Зачем ты сказала ему, что уезжаешь навсегда?
Значит, Пабло написал моему брату, потому что мой телефон все это время был выключен. А я совсем забыла про эти сообщения, которые отправила ему еще днем...
—Хотела, чтобы он понервничал. — отвечаю я. — Сама не знаю, что на меня нашло..
—Молодец, сестренка. Понервничал не только Пабло, но и я вместе с ним! — издевательски хлопает мне брат. — Скажи ему всю правду про беременность!
—Я скажу, клянусь! Как только мы прилетим в Барселону, я сразу во всем ему признаюсь, правда!
Дамиан, поневоле втянутый в этот обман, кажется, теряет всякое терпение. И я в этот раз я честно обещаю ему, что признаюсь Пабло. Расскажу ему правду. Мне и самой надоедает вся эта ситуация, а потому я четко решаю — как только прилечу в Барселону, сразу же встречусь с Пабло.
Но на эмоциях я не замечаю отца, стоящего в дверях моей комнаты.
—Паула, ты беременна?
Вопрос отца застает меня врасплох и я понимаю — это конец.