1. Пабло
Август, 2025
Вспышки. Крики болельщиков. И дикая боль, пронзающая все тело. То, что я тогда чувствовал — не передать словами.
Начало нового сезона и первый выездной матч, правда, не за пределы города, но стадион — чужой. Игра против Эспаньола. Ничего серьезного. Проигрыш не был бы решающим, и мы были расслаблены.
После победы в Лиге Чемпионов, казалось, мы непобедимы. И никаких неожиданностей от этого матча я не ждал. Игра шла ровно, и мы вели с преимуществом в два мяча, но все пошло наперекосяк после ухода Педри с поля — наша защита резко просела, и вместо нападения нам пришлось обороняться.
На последних минутах в наши ворота все же залетел мяч от соперника, и когда на горизонте замаячил второй, я побежал за двумя игроками «Эспаньола». Это стало моей главной ошибкой.
Я пытался защитить ворота, а в итоге пострадал сам. Кто-то из тех двоих, за которыми я погнался, в попытке выбить мяч и увести его в сторону ворот, в итоге отпихнул меня так, что я налетел на кого-то из своей команды. Сначала я ничего не понял. Только почувствовал щелчок в районе колена, а затем встал, как и всегда. Даже прошел пару метров. И только тогда мое тело пронзила резкая боль. Я не сразу осознал, что это не просто мимолетное ощущение. Только когда уже невозможно было двигаться и правая нога подкосилась, а я упал на поле — тогда я понял, что это за травма.
Разрыв крестообразной связки.
Наверное, одна из самых нежелательных травм для любого футболиста. Позже выяснилось, что был поврежден и мениск, что означало одно — минус год из карьеры. Целый год без футбола.
Но тогда, лежа на поле и глядя в вечернее небо Барселоны, застилающее открытый верх гребанного стадиона «Корнелья-Эль Прат», я почему-то думал не об этом. Да я вообще ни о чем не думал тогда, если честно. Боль была дикая. И уже через несколько минут меня на носилках унесли с поля, под сочувствующие взгляды одноклубников.
Стадион ревел, болельщики бушевали, а снаружи уже ждали журналисты, со своими гребанными камерами и кучей вопросов, на которые мне, к счастью, не пришлось отвечать. Руководство позаботилось о том, чтобы меня сразу же доставили в больницу.
Ну а дальше..
Сочувствующие лица друзей, тренера, и, конечно, близких. Безжалостные слова врачей о необходимости операции. На нее мне было плевать, но то, что в ближайшие месяцев восемь, это как минимум, я не выйду на поле — очень напрягало. Я не привык настолько долго жить без футбола, без игры, и этого чувства эйфории, которое я испытывал каждый раз, когда выходил на поле. И об этом пришлось забыть почти на год.
Но в памяти все еще стояла картина того вечера. Когда моя жизнь разделилась на «до» и «после».
Настоящее время, апрель, 2026
«Гави возобновил тренировки с основной командой «Барселоны» после травмы колена!»
«Пабло Гави вновь в строю! Вернет ли молодой полузащитник свою прежнюю форму?!»
«Полузащитник «Барселоны» возвращается спустя восемь месяцев отсутствия! Пабло Гави прошел реабилитацию, и кажется, готов вновь выйти на поле!»
«Пабло Гавира: неудачник или счастливчик? Удастся ли футболисту вернуть свое место в составе «Барселоны», а главное, есть ли у него шанс на участие в приближающемся Чемпионате Мира, или в сборной его уже не ждут?»
Последним вопросом я и сам задавался уже очень давно. С того злополучного дня, как получил травму. Я мечтал взять этот кубок еще с момента, как четыре года назад наша сборная позорно вылетела с Чемпионата Мира. Тогда я пообещал себе, что выиграю с Испанией этот титул во что бы то ни стало. Ведь другого шанса больше могло не быть. А травма только усугубила мое положение и я уже не был так уверен в том, что тренер включит меня в состав сборной.
Еще эти долбанные статьи с говорящими заголовками так и пестрили явной издевкой надо мной. Будто меня списали в утиль, заранее решив, что я больше ни на что не способен.
А я тем временем проходил реабилитацию. Операция прошла успешна, но не она была самым тяжелым звеном во всей этой ситуации. Тяжелее всего мне давалось отсутствие в моей жизни матчей. Нет, я был на многих играх, но в качестве зрителя. Меня это не устраивало. Но зато я понимал, ради чего я должен восстанавливаться.
И я старался выполнять все рекомендации моего врача — ходил на массаж, каждый день занимался разминкой, чтобы мое колено не превратилось в камень, даже к психологу пару раз съездил. Потому что та боль, что поселилась в моей душе, была куда сильнее физической. Мое моральное состояние оставляло желать лучшего.
Мой и без того взрывной характер превратился в гремучую смесь, и я сам не знал, в какую секунду меня может заклинить. Срывался на близких, о чем потом жалел. А после снова срывался. Особенно когда что-то не получалось, или возвращалась боль. В такие минуты я становился неуправляемым. Из-за этого влипал в разные передряги, из которых меня потом доставали друзья.
Вообще, если бы не их поддержка, я наверно так и остался бы мысленно в том дне, когда все пошло наперекосяк. Но Педри всегда был рядом, как и Фермин. А родители первые месяцы вообще не отходили от меня. Сложное выдалось время.
Но, как любит говорить моя мама, после ночи всегда наступает утро, а затем и день, а значит, за любой черной полосой всегда следует белая. Только вот, мое утро все никак не наступало.
Спустя восемь месяцев упорного труда, пережитых трудностей и перенесенной боли, я все еще не выходил на поле. Флик не торопился меня выпускать, но, к моему великому счастью, разрешил тренироваться с командой.
В голове по-прежнему крутились тысячи мыслей — я опасался не вернуть прежнюю форму, не знал, возьмут ли меня теперь в сборную, и будет ли тренер доверять мне, как раньше, но я чувствовал, что возвращаюсь.
Пабло Гави возвращается, черт возьми!
Но помимо этого в моей жизни появилась еще одна проблема. Куда серьезнее. По имени Паула.
С ней я познакомился три месяца назад, и как бы пошло это не звучало, но наша первая встреча случилась в клубе. Мы с парнями тогда праздновали день рождение Кубарси, и, кажется, победу команды в Суперкубке. Тогда я впервые увидел её.
Мое внимание привлекла шатенка, сидевшая за столом одна, неподалеку от нас. По её симпатичному лицу тянулись темные следы от размазанной туши, отчего я сделал вывод, что она плакала. Это была Паула.
В тот вечер она, как оказалось, тоже была не одна, а с какими-то девчонками, наверное, подругами, которые веселились на танцполе, а она лишь с горечью наблюдала за ними. Вот почему я сразу заметил её.
Потому что мои друзья тоже танцевали, а я в одиночестве сидел за нашим столом, потягивая стакан виски. Я не поклонник алкоголя, но иногда бывают дни, когда не выпить просто невозможно. Например, на дне рождении друга. А портить праздник Пау я не хотел.
И, наверно, гребанный виски все же сыграл свою роль в тот вечер, потому что я даже ни на каплю не сомневался в том, что познакомлюсь с этой очаровательной, но такой грустной особой, имени которой я тогда, разумеется, еще не знал. Да, прежде чем подойти, я успел разглядеть её, и глядя на то, как она кусает своих пухлые губы, во мне проснулся азарт.
Я никогда не пользовался своим положением, хотя девчонки и без того одаривали меня своим вниманием, а от поклонниц и вовсе не было отбоя. Кто-то даже оставлял мне свои номера или инстаграмные аккаунты, но мне не нравилось, когда девушки сами на меня вешались. Гораздо интереснее было самому выбирать, с кем провести сегодняшнюю ночь. Отношения для меня ничего не значили, а в любовь я, увы, не верил.
Каково же было мое удивление, когда эта девчонка, вместо того, чтобы мило улыбнуться и, чуть смутившись, все же дать мне свой номер, просто послала меня. Она меня, мать твою, послала! Быть посланным в мои планы не входило. Но это еще больше меня раззадорило. Проснулся дикий интерес.
Я не представился, назвал лишь имя, но кажется, оно её вообще не интересовало. Спросил у нее какие-то банальные вещи. И уже через пару мгновений Паула высказала мне все, что было в ее мыслях. А потом разрыдалась. Она выглядела такой потерянной, что на секунду мне даже стало жаль её. Но, вообще-то, от нее мне нужен был только номер, который, кстати, я в итоге все равно получил.
Из её сумбурного рассказа, вперемешку со слезами и паузами на всхлипывания, я понял только то, что у нее тоже случилось что-то такое, что поставило под сомнение всю её дальнейшую жизнь. Так мы встретились — два человека с похожими судьбами.
А потом пришли её подруги, одна из которых сразу узнала меня, а Паула, скептически смерив её полупьяным взглядом своих зеленых и до одури прекрасных глаз, выразила ей свое недоверие в том, что я действительно могу быть каким-то там футболистом какого-то там футбольного клуба, а мне самому досталось от неё парочку оскорблений, после чего, с добытым номером этой девчонки и довольной улыбкой я ретировался обратно к парням.
Уже тогда она меня зацепила. И если бы я знал, чем обернется это спонтанное знакомство для нас обоих — я бы не раздумывая стер её номер со своего телефона. Я бы не писал ей с просьбой о свидании. Не отвез бы в шикарный ресторан. Не привез бы её в свою квартиру, в которой мы позже занялись сексом. Да я бы даже не подошел к ней тогда в том клубе — если бы только знал последствия.
Хотя, обманывать можно кого угодно и сколько угодно, но себя не обманешь. Я бы ничего не изменил. И еще миллион раз взял бы у нее номер.
После первого свидания, точнее, после его окончания, я узнал, что Паула была танцовщицей. Она мечтала стать хореографом и открыть собственную танцевальную студию, но травма правого колена поставила крест на её планах о будущем. А я и не заметил даже, как она хромала на правую ногу.
У нас даже травмы были одинаковыми..
После нескольких свиданий нас чертовски тянуло друг к другу, но это была не юношеская влюбленность, не те самые нежные чувства, а что-то взрывное, полное страсти и противоречий. Парой мы не стали, и к моему удивлению, Паулу это вполне устраивало. Как и меня, разумеется.
Потому что главной целью в моей жизни, по-крайней мере, в ближайшее время, оставался футбол. А с Паулой я стал о нем забывать. И дело было не в её отношении к моей ситуации, ведь она ни разу не сказала мне ни слова против, не упрекнула. Дело было во мне. В моей реакции на нее. В моих мыслях о ней. И в моем желании обладать ею и не только физически. Хотя я по-прежнему отрицал какие либо чувства к Пауле. Мне необходимо было восстановиться, и продолжать свою футбольную карьеру, а отношения, и тем более, глубокие чувства, мне мешали бы в этом. Впрочем, у Паулы тоже были свои проблемы, и в этом плане она была со мной солидарна. Эти она меня и привлекала.
Но главной проблемой Паулы стал я, как и она — моей непреодолимой проблемой. Спонсор её проблем, как она сама любила меня называть. А она спонсировала мою одержимость к ней.
На протяжении последних месяцев я стал думать о ней все чаще, и эти мысли стали вытеснять все остальное. Даже футбол. Я разрывался между тренировками и встречами с Паулой. Она буквально поселилась в моем сознании, ворвалась в него, словно песчаная буря. И оставила после себя лишь хаос.
Я не мог отказаться от нее, но и с ней я уже не был прежним. Когда Паула начала ревновать меня к другим, я понял, что правила игры изменились и она чувствует то же, что и я — болезненную привязанность, переходящую в крайнюю степень одержимости. Этого я не мог допустить.
Я не мог разрушить свою карьеру из-за нее, как и она свою из-за меня. Я видел, как она мучается, и понимал, что сам же её и мучаю, но жизни без Паулы я уже не представлял.
Все усугубилось еще больше, когда вместо прогресса на тренировках я в одночасье вернулся к исходному положению. Худший результат — тоже результат, но он меня не устраивал. И не только меня.
Руководство всерьез обеспокоилось моей ухудшающейся формой. Вместо того, чтобы разрывать соперников на поле, я губил сам себя. И её за одно. А тренер, хоть и разрешил тренироваться с основной командой, все еще не доверял мне, и я по-прежнему оставался на скамейке запасных, ожидая своего выхода, который так и не наступал.
И тогда я начал срываться на Пауле.
Когда она писала мне — игнорировал. Отказывал, когда просила о встрече. Тусовался с какими- то девчонками, с которыми, к слову, у меня ничего дальше объятий не было. Но этого хватало, чтобы сделать больно Пауле.
А потом, когда мне самому было плохо, приезжал к ней, как ни в чем не бывало. И она ни разу не выставила меня за порог, хотя имела на это полное право. После чего мы занимались сексом, и я опять пропадал.
В ответ Паула тоже пыталась выводить меня на ревность, выкладывая фотографии с незнакомыми мне парнями, и днями, а бывало и неделями, не отвечала на мои сообщения. Если бы мы были парой, наши отношения можно было называть токсичными.
Но мы не были парой. Поэтому продолжали причинять друг другу боль. И за эти три месяца мы стали ближе друг к другу, чем кто бы то не было. Несмотря ни на что, я мог сорваться и приехать к ней по одному только зову. А она каждый раз меня принимала.
Если то, что творилось между нами, и было любовью, то это была больная любовь. От которой мы оба не спешили отказываться.
Но когда тренер ясно дал понять мне, что с таким отношением к тренировкам, команде и в целом к футболу, на Чемпионат я не попаду, тогда я понял— нужно принять решение. Но просто так отказаться от Паулы я тоже не мог, ведь мне казалось, что излечить мою душевную рану способна одна она, пусть и такой ценой.
Да, передо мной предстала чертова дилемма..
________________________________
Мой тг: miss_black