18
Не успели мы оглянуться, как два часа пролетели незаметно, и за окном иллюминатора уже проплывали огни ночного Санкт-Петербурга. Самолет мягко коснулся посадочной полосы, и мое сердце забилось чаще — от волнения, радости, легкой тревоги.
Выйдя из шумного и яркого терминала аэропорта, мы вдохнули прохладный питерский воздух. Я вызвала такси, и через несколько минут мы уже мчались по вечерним улицам, озаренным фонарями. Но первой нашей остановкой был не мой дом. «Сначала заедем кое-куда», — сказал мой возлюбленный. Мы свернули к небольшому, но уютному цветочному магазину, который еще работал. Майкл вышел и вернулся с ошеломляющим сюрпризом — огромным, пышным букетом из 101 алой розы. Он казался воплощением нежности и торжественности этого момента.
В такси мы снова устроились на заднем сиденье, и наши руки сами нашли друг друга, сплетясь в теплом, надежном рукопожатии. За окном мелькали силуэты знакомых зданий, а мы тихо разговаривали, отгораживаясь от всего мира этим коконом из тишины и роз.
«Соф, — голос Майкла прозвучал чуть глуше обычного, — мне как-то... страшно. Я очень хочу произвести хорошее впечатление».
Я повернулась к нему, встретившись взглядом, и постаралась вложить в свою улыбку всю уверенность и нежность, на которую была способна.
«Любимый мой, не переживай так, — прошептала я, проводя пальцем по его ладони. — Всё будет хорошо. Они просто должны тебя узнать. Я уверена, что родителям ты точно понравишься».
«Надеюсь», — вздохнул он, крепче сжимая мою руку, а после поцеловал меня в губы, и в этом слове было столько искреннего желания, что я едва сдержала слезу умиления.
Вскоре такси свернуло на мою улицу и замерло у знакомого подъезда. Момент истины настал. Мы вышли, и Майкл, поправив галстук и переложив громоздкий букет в другую руку, выдохнул. Мы стояли на пороге, под светом лампы у двери, и казалось, время замедлило свой бег. Сердце стучало где-то в горле. Я собралась с духом и подняла палец к звонку, мелодичный звук которого вот-вот должен был изменить всё.