РусУкр¹
Автор : Нептун Плэйсович (https://ficbook.net/authors)
Светлые, почти белые пылинки были хорошо заметны в луче рассветного солнца, так тускло и холодно, но невероятно красиво светившего зимой. Мелкие точки пыли медленно словно снег кружили над парнями и скрывались в более тёмной части комнаты. Непонятно почему, но мягкий свет завораживал и привлекал к себе внимание, будто ангельская пыль струилась в воздухе, рассеиваясь во все уголки комнаты. Украина своими голубыми сонными глазами следил за этой обычной пылью и ласково перебирал пальцами тёмные шелковистые волосы братца, то зарываясь в них, то стряхивая, в то время пока голова России так по-хозяйски покоилась у него на груди, а сам он спал. Будильник прозвенел пять минут назад. Пять минут назад. Россия, кажется, не собирался вставать и вообще куда-либо идти, его черепную коробку сейчас явно заполнял только лишь сон, и точно ни до какой школы дела ему не было. Хотя догадки об этом были вовсе и не нужны, потому что Федерация сам эти пять минут назад сонно и невнятно, но заявил что-то на подобии: "выруби эту херню, умоляю, я никуда не встану". А это означало лишь то, что и Украина сегодня благополучно пропустит пары в своей шараге. На улице ведь так холодно, морозно и противно, что, кажется, даже лицо замерзает от этой зябкой капризной погоды, что уж говорить про остальные конечности, а тут под тёплым одеялом и тяжестью родного тела было настолько невообразимо хорошо и уютно, что только последний идиот стал бы сбегать из такого сладкого плена. Неделя. Они вместе неделю. А кажется, что уже целый месяц, и это вовсе не плохо, а только слаще становится от этого чувства внутри. Любовь, такая одновременно нежная и щемящая грудную клетку, переполняла не только сердце Украины, но и всё его тело, текла по венам горячей сладчайшей карамелью, что так и норовила расплавить его всего изнутри, а потом навечно остаться в нём сахарными кристалликами. Украина никогда не подумал бы, что можно быть настолько счастливым, просто лёжа рядом с этим придурком в одной кровати и зная: он любит его в ответ. Кровь в жилах одновременно стыла и тут же разогревалась до температуры тысячи градусов, хотелось придурковато улыбаться сутки напролёт, смотря в эти дьявольские зелёные глаза, что сводили его с ума, и ни о чём никогда больше вообще не задумываться. Пару месяцев назад они зависали вдвоём на крыше и пили вино. Пили очень много вина... Бутылки четыре на двоих точно. Как Украина ещё хоть что-то запомнил с того вечера — абсолютно непонятно. Это был август, такой душный и вместе с тем спокойный. Закат остатками еле-еле пробивался из-за высоченных домов и поджигал облака, заставляя их края тлеть словно бумагу. Казалось, что это было идеальное время, будто ничего плохого и не существовало и не может существовать в этом тёплом мире вовсе. Всё вокруг словно покрылось той самой ретро плёнкой, которая всегда навевала на душу что-то приятное. Хотелось просто поедать горы фруктов и смотреть на небесный простор. Вино прекрасно вписалось в их компанию и даже сблизило. России как всегда ударило что-то в голову, и он начал дурачиться, как последний идиот. Сначала он что-то очень долго рассказывал про своих пацанов, потом, когда кончилась вторая бутылка, старший уже не мог усидеть на месте: ему нужно было куда-то себя деть, и он, подхватив Украину, начал катать того на своей спине, то подбегая к самому краю, то отходя назад, но всё это только после небольшой драки с самим же украинцем из-за его нежелания творить такие глупости. Когда Россия подбегал к краю, Украина громко визжал, однако страх вовсе не томился в его груди, если честно, он прям тогда готов был полететь вниз вместе с этим придурком лишь потому, что любит его. А этот идиот потом ещё так долго валялся на его коленях, невнятно распевая какие-то старые песни, чем невероятно смешил и умилял, и после того, как алкоголь вообще закончился, Федерация подскочил и стал носиться по краю крыши и громко смеяться, как больной. И Украина не мог перестать смотреть только не него, следить за каждым его движением и взмахом руки, за тем, как ходит его кадык, когда он глотает вино, и как быстро бегают его зелёные глаза. Любой другой сказал бы, что Россия просто конченый алкаш, но украинец с замиранием сердца восхищался им. Ему казалось, что старший это что-то не из этого мира, что-то, что вот-вот взлетит и озарит всё вокруг своим светом. Россия словно был создан для того только, чтобы сниться Украине, но никогда не быть рядом с ним. Влюблённость. Когда Россия однажды подрался за него, украинец думал — у него остановится сердце. Младший настолько привык видеть его разбитый нос, что мог бы даже и не обратить на это внимание, но в тот раз это было как-то особенно, по-другому. Украина смотрел ему в сердитое лицо и не мог поверить в происходящее, хотя ничего необычного и не произошло. Их глаза сцепились как под высоким напряжением, и они тупо не могли оторваться друг от друга в течение нескольких минут. Россия громко сопел и, забыв про текущую по его подбородку и шее алую кровь, нахмурено, но с теплотой и желанием защищать глядел в лазурные с проблесками лучей яркого, ясного солнца глаза брата, именно в тот момент понимая, что никогда не видел их плачущими и навряд ли допустит этого. Украина же в свою очередь, весь запыхавшийся, со взъерошенными и запутанными от быстрого бега волосами, опадающими оттого на его лицо, одержимо смотрел как заколдованный в глаза брата цвета сосновой рощи и чуть ли не дрожал всем своим телом. Он тогда без лишних слов просто одной рукой притянул Россию за плечо к себе и вложил всю свою нежность и любовь в те объятия. Старший прижался к нему покрепче, словно пытаясь спрятать от всего и ото всех, и положил голову на плечо. Со стороны это выглядело настолько естественно и сильно, что кто-то им даже тогда очень по-тупому сказал что-то на подобии: "Ну... вы прям настоящие... братья". Спустя какое-то время после этой трогательной сцены парни вдвоём отошли от толпы и стояли молча курили у стенки, прислонившись друг к другу плечами. Вот только далеко не братская любовь томилась в сердце Украины ни в тот момент, ни всё то время, что он осознанно жил с этими чувствами. Однажды он пришёл домой невероятно пьяный и, не имея возможности даже тупо разуться, стоял и думал о том, как же он, черт возьми, любит этого придурка. Закрывая лицо руками, в одной из которых держалась полупустая бутылка уже не вспомнить чего, и глупо хихикая, он простоял так до тех пор, пока сонный отец не вышел из своей комнаты, чтобы попить воды. "Что за пьянь?" - сказал он ему тогда и прошёл мимо. А Украина подумал: "и вправду что за пьянь? Кто вообще придумал, чтобы человек пьяным был? Гений или мракобес?". Однако любовь точно придумали мракобесы. А иначе почему ты сначала так убиваешься из-за неё, а потом, даже ещё не заполучив объект своих чувств, стоишь и лыбишься, как самый счастливый в мире идиот. Бред да и только. Зато какой сладкий. На второй день их взаимных чувств они сошли с ума — набросились друг на друга и с головой потонули в вязком омуте желания близости. Украину с силой вжали в стену, с жадностью и голодом целуя, чуть ли не изрывая искусанные губы и заставляя их пылать тысячью пожаров, словно безумно горячая лава потекла по этой плоти и начала растекаться по коже вокруг неё всё больше и больше. Когда губы опухли и запульсировали, в дело пошёл юркий язычок, делая поцелуй невероятно мокрым и ещё более вкусным. Но Россия тогда без приятной боли тоже не остался, украинец в порыве страсти ему чуть все волосы ни повырывал, а потом и вовсе расцарапал спину. Украина никогда бы не подумал, что ему настолько понравится и будет вот так невообразимо хорошо, когда в нём будут двигаться, прорываясь сквозь тугие стенки. Никогда бы не подумал, что он будет так сладко стонать и в удовольствии закатывать глаза, ни одна из тех телок, с которыми он когда-либо встречался, не могли сделать ему так же приятно, вот, наверное, почему они так вешаются на пацанов, хотя кто их знает. Да и Россия так старался над ним, что по-другому быть и не могло. Прокручивая у себя в голове все эти моменты, Украина и сам не заметил, как вновь уснул, крепче обнимая и прижимаясь к брату.
***
Россия, сидя на подоконнике, курил толсто скрученный косячок и смотрел на вошедшего брата уже покрасневшими, но заинтересованными глазами. Украина невольно улыбнулся: это именно то, чего ему так не хватало весь день — тёплый взгляд любимого человека и облака вкуснейшего дыма. Вот он, сидит такой родной, нахохлившийся, как милый воробушек, и наверняка до остановки быстро бьющегося сердца ласковый, потому что травка его никаким другим и не может сделать. Украинец запирает дверь и, не имея больше и малейшего терпения находиться от брата даже на расстоянии пары метров, спешным шагом приближается к нему, усаживаясь рядом и вжимаясь плечом в плечо. - Привет, зай, хочешь полетать? - Россия выговаривает каждое слово хриплым, но таким бархатным голосом, наклоняется к младшему и, несмотря на своё укуренное состояние, выжидающе застывает прямо перед его лицом. - Давай пробьём к чёрту потолок. - шепчет Украина и понимает, что не может оторваться от слезящихся глаз напротив, принимая из рук их хозяина косяк и затягиваясь им единожды, кажется, только ради того, чтобы ощутить на бумаге вкус родных губ. Старший забирает у него самокрутку, затягивается ею последний раз, не глядя кладёт её в пепельницу и с чувством целует украинца, оплетая руками его талию и посильнее прижимая к себе. Это то, чего они оба так ждали весь гребаный день и в чем готовы утонуть теперь. Украина обвивает руками его плечи, переходя ими на шею, и первый толкается языком в рот старшего, где его встречает белый, с запахом леса дым. Младший перехватывает его, вбирает в себя как глоток спасительного воздуха и пускается в исследование горячего рта. Казалось бы, он толком даже не дунул, а голову ему вскружило уже, и гадать не нужно было, чтобы понять, что это всё из-за России. Старший так заботливо заправил светлые волосы украинца ему за уши, что кончики их так и вспыхнули жарким огнём от одного только этого действия, в котором будто уместилась вся нежность, на которую был способен Федерация. Он ласково сквозь одежду ведёт пальцами по выпирающим на спине младшего позвонкам, чем вызывает невообразимо приятную дрожь по всему его телу, и скользит по рёбрам тыльной стороной ладони. Тысячи маленьких тоненьких иголочек вонзились Украине под кожу, но вовсе не причиняли ему боль, это были те самые иголки, которые он никогда и ни за что в жизни не вытащил бы из себя, которые он носил бы в себе до самой смерти и, даже лёжа в могиле, остался бы при них, потому что он любит эти иголки. Украина и Россия целуются жадно, словно это последний их поцелуй, долго, совсем не экономя воздух, и так влюблённо, будто они впервые осознали сейчас свои чувства и не могут сдерживать их ни секунды более, пуская в ход все свои эмоции и желания. Украинец только недавно пришёл с улицы, а ему уже чертовски жарко стоило лишь одному единственному человеку оказаться рядом. Может, его братец и вправду дьяволёнок? В один момент Россия отрывается от губ младшего и, разве только не мурча, слизывает с них слюну, проходясь языком по всей линии истерзанных им же и таких сахарных уст. Федерация громко дышит и тычется носом в щёку брата, прижимаясь и наваливаясь на него всё больше. Такой он каждый раз, когда накуривается, и Украина готов на коленях признаться в том, насколько сильно ему это нравится. Старший сразу превращается в какого-то маленького пушистого котёночка, которого можно гладить и ласкать сколько угодно. Украинец кладёт свою ладонь ему на щеку и лениво целует ещё пару раз, после чего поднимается с подоконника и тащит расслабленную тушку за собой на кровать. Россия падает на спину и начинает весело хихикать, почти что задыхаясь, братец тем временем уже нависает над ним сверху и проходится указательным пальцем по линии его радостной улыбки, так заботливо, но уже с блеском какой-то похоти в потемневших от ожидания глазах. Стаскивая со старшего огромную чёрную толстовку, Украина припадает к его нежной и уже покрытой парочкой засосов шее и проходится по ней языком, касаясь губами и слегка прикусывая. А Россия, зарываясь рукой в его светлые волосы, всё не перестаёт хохотать, оттого как забавно расплывается потолок у него перед глазами и как ярко и явственно ощущаются все касания младшего на его коже. Украинец будто бычком прижигает его губами, отчего толпа мурашек разбегается по всему его телу ежесекундно. Украина уже через минуту сбрасывает толстовку и с самого себя, потому что становится невыносимо жарко, как возле жерла готовящегося извергнуться в следующую же секунду вулкана, кажется, ещё чуть-чуть и они и вовсе вдвоём нырнут в него, сгорая дотла. А украинец лишь продолжает вести дорожку чувственных поцелуев от ключиц до самого низа живота, словно разливая бензин по родному телу, и потирается о него кончиком острого носа, развязывая веревку на штанах брата и стаскивая их с него вместе с нижним бельём. Россия блаженно вздыхает, наконец-то чувствуя свободу своей разгоряченной плоти, и начинает что-то без конца шептать как сумасшедший и о том как ему хорошо, и о том как он сильно любит украинца, чем вызывает смех уже у самого Украины, который неспешно наклоняется над его бёдрами и, слегка дуя прохладным дыханием на горячий напряжённый член, вбирает в рот головку, посасывая её и обводя языком уретру. Старший тут же взвыл и прогнулся до хруста позвонков в спине, сжимая в пальцах пряди мягких волос. - Ммм, хороший мой... Зайчик мой. - стонал Россия, запрокинув голову назад, пока Украина опускался ртом на его член и скользил по нему языком, обводя следом и пару венок. Однако украинец не собирался долго ублажать своего любимого братца, потому что сам уже терял контроль и всякое терпение. Украина последний раз проводит рукой по всей длине достоинства старшего и, с соответственным звуком расстёгивая ремень на своих штанах, снимает их с себя и откидывает в сторону. Плоть его уже настолько налилась кровью и хотела разрядки, что становилось даже больно, но и лишь вожделеннее вместе с тем. Украина, сплюнув себе на ладонь и размазав слюну вместе с природной смазкой по всей длине своего члена, приподнял Россию за бёдра и не спеша толкнулся внутрь. Федерация заскулил, закатывая глаза, которые, казалось, вот-вот вылезут из орбит и заполнят всё пространство комнаты своей красотой хвойной свежести. В России было туго и вместе с тем так горячо и приятно, что Украина сам тихо застонал и склонился над ним. Голова пошла кругом моментально, они словно взлетели в космос, где сплошь и кругом одна невесомость. - Ух, братик... - старший схватился руками за плечи украинца как за спасательный круг. Украина, чуть помедлив и задержавшись внутри брата на пару секунд, подался назад и совершил второй толчок. Голос России так сладко и мелодично разлился по комнате, словно божья песнь, от которой у Украины мурашки побежали по спине. Все его мышцы в одно мгновение словно онемели и вновь налились кровью, придавая ему сил продолжать ещё с большим рвением и страстью. И в этот же самый момент голосом России пропиталось всё: сам украинец, раскалённый вокруг них воздух, молчаливые стены и даже то небольшое количество лунного света, льющегося в комнату из окна. Сам Федерация же в свою очередь ощущал, как многокиловаттные разряды тока били всё его тело без остановки, чуть ли не парализуя нервную систему, но было это так приятно и блаженно, что парень и не знал, куда себя деть, оплетая руками шею и плечи младшего, слегка поцарапывая его молочную кожу ногтями. Всё его сознание окутала какая-то невесомая пелена, он одновременно понимал, что с ним происходит, и нет, потому что в голове его теснились лишь каннабиноиды и Украина — тягучая сладкая как сахарная вата смесь, которая в одно мгновение сводила его с ума и заставляла все ощущения накаляться до самого высокого предела. Украина же уже набрал довольно таки приличный темп и с усердием продолжил вбиваться в это ласковое создание по самое основание своего члена, стенки хоть больше и не с такой силой, но всё ещё сжимали его внутри, отчего, казалось, можно было кончить уже сейчас, однако украинец хотел продлить минуты этого невероятного наслаждения ещё. Если бы даже пришли люди в чёрных плащах и расстреляли их прямо сейчас, они легли бы и в одну могилу в таком же положении и позе, потому что никто и ничто не способно разлучить их в этот момент. Украина, с трудом найдя в себе силы заглянуть в глаза старшего, смотрел в них и наблюдал за тем, как они, такие стеклянные и с расширенными зрачками, бегали по потолку, его лицу и стенам одновременно. Хотелось их поймать, заставив замереть лишь напротив собственных глаз, и в то же время, чтобы они не останавливались никогда, демонстрируя всему миру все те, чувства которые переполняли их хозяина прямо сейчас. Если бы старший осознанно посмотрел на него прямо сейчас, Украина точно застыл бы на месте от потерянного взгляда этих соблазнительных зелёных с карими вкраплениями глаз: они бы просто напросто пронзили его насквозь, перевернули бы всё, что есть и чего и подавно не было внутри украинца, они бы в конце концов убили его и воскресили вновь. Да и Россия словно сущий ангел звонко смеялся и громко стонал в одно и то же время так, что его всего такого блаженного и желаемого хотелось записать на камеру, чтобы пересматривать это видео потом сотни раз, однако Украине это было вовсе и не нужно, потому что он и так теперь может чуть ли не каждый день наблюдать его таким. Почему-то украинец уверен, что братец думал точно так же, когда пару дней назад трахал его. Вспомнив это, Украина даже на мгновение забылся и толкнулся чересчур грубо, но Россия от этого вдруг вскрикнул особенно громко и приятно: младший задел его чувствительную точку. В один миг Федерацию всего прошибло словно ударом хлыста по коже, и одиночные капли слез потекли по его раскрасневшимся щекам вслед за слюнями, струящимися по подбородку. Россия выгнулся ещё сильнее и вжался вспотевшей грудью в такую же горячую грудь брата. Они слились в настолько жарком и страстном поцелуе, что само солнце померкло бы рядом с ними сейчас. К шлепкам кожи о кожу и стонам добавились еще и склизкие хлюпающие звуки языков и причмокивающих губ. Хорошо, что дома никого не было, иначе этим шаловливым засранцам влетело бы по первое число. Украина сразу сообразил, что нашёл нужный угол для входа, и ускорился до такой степени, что Россия стал стонать так, словно он плакал, но далеко не от боли, а от неземного удовольствия, которое разрывало его изнутри, въедаясь в кости и эпителии, прорываясь сквозь стенки органов и смешиваясь с кровью. Да Россию так никогда раньше не трясло, разве что только от бэдтрипа, который он однажды словил по чистой случайности. В один момент, повалив старшего обратно на кровать, украинец стал вновь покрывать его шею жаркими поцелуями, но при этом вгрызаясь в неё, такую нежную и открытую, своими острыми зубами, хоть и не до крови. Россия обнял его спину ногами и вновь заскулил, начиная уже содрогаться, ему казалось, что каждое касание губ брата прорастало сквозь его кожу бутонами пышных красных роз, которые цвели и благоухали, нежными лепестками лаская его вены. И Украина, совершив ещё парочку глубоких толчков, почувствовал, как его вновь сильно сжимает внутри и как брата под ним трясёт крупной дрожью. Россия гортанно стонет, запрокидывая голову и прикрывая глаза, и тогда младший кончает за ним вслед, изливаясь в его нутро и наваливаясь сверху. В воздухе так и пахло всем тем набором чувств, что переполняли этих двоих сейчас, и именно потому они, наверное, и не могли толком отдышаться. Россия, обвивая руками шею украинца, весь дрожал и тихо поскуливал, ощущая, как тягучее и такое тёплое удовольствие растекается по его венам вместо темно-красной жидкости под названием "кровь", и было это до такой степени чудесно, что сознание его уходило куда-то в другой мир, в чудесный сладкий мир снов. Украине же казалось, что он сам превращается во что-то несуществующее и настолько легкое, что вот-вот начнёт парить, растворяться. Растворяться. И только лишь в нём одном.