Возвращение. «Дом».
Напарники и их сторонник бежали по лабиринту и саду весь день. Земля сотрясалась от яростных ударов Дьявола по ней. Его, переполненный ненавистью, голос отдавался от бесконечно высоких каменных стен лабиринта, от стойких стволов садовых деревьев.
Во время бега автомат, висящий на плече Атсуши, сполз на локоть, болезненно ударяясь о ноги. В момент, когда парень в очередной раз подбрасывал напарницу для возвращения удобства обоим, Кичиро сбросил с его руки грязно-зелёный ремень. Металл звенел, упрыгивая во всепоглощающий мрак позади. Возвращаться за оружием было слишком опасно. Оглянув всё седьмое кольцо, мальчик с прискорбием понял, что катана с револьверами и керамбитом бесследно пропали, исчезли, растворились. Лёгкую радость доставила находка брошенных кед и куртки, которые мальчишка попутно схватил. Как бы ни было стыдно признавать, но он боялся сожжения своего тела по одежде.
К месту, где знакомые появились, троица прибежала уже под тёмным небом. Там их терпеливо ждали проводники из земного мира. Синеглазая, расслаблено сплетя пред собой пальцы с еле заметными ногтями бежевого цвета, устремила холодный взор своих синих очей на бегущих. Зеленоглазая же стала выказывать недовольство. Она, скрестив руки под грудью и нервно перебирая полупрозрачными белыми окончаниями перстов, сверлила команду недобрым взглядом.
— Вы привели сюда дьяволёнка?! – негодовала розоволосая, подбегая к группе.
— Он не дьяволёнок! Он наш друг! – возмущённо воскликнула Наоки, всплеснув руками.
— Она подвержена Бессмертному заражению... – прошептала беловолосая, вглядываясь в пятна на женском теле.
Тела напарников действительно выглядели пугающе. Дьявольский вирус надругался над изящным станом девушки. На иссушённых руках и ногах фиолетового цвета пульсировали выступающие вены и артерии. С живота и спины, которые были лишь немного видны, отслаивалась кожа и оголяла мышцы, а в некоторых местах даже кости. На шее проявился чёрный ошейник, похожий на шрам от пришивания. На правой стороне нежного лица оставался лишь тонкий слой покрова, уже поглощённым заражением. На этой части выпали волоски бровей и ресниц. Волосы стремительно меняли каштановый оттенок на смоляной чёрный, местами выпадая. Под прозрачным веком, просвечивающем сосуды правого глаза, виднелась цветоизменённая радужка. Живой красный цвет был утерян и сменен на более бледный – розовый.
Первыми поражёнными вирусом конечностями молодого человека стали руки. С дрожащих пальцев свисали короткие ногти. Мелкие кровяные капли падали на девственные облака, превращаясь в пятна в два раза больше. Ладони переливались оттенками синего и фиолетового цветов, местами сверкая белым гноем. Оголяющие мышцы изъяны покрывали обе руки. Состояние мужских ног было схоже с состоянием женских. На месте дыр от пуль Пустынного орла, там, где были их края, гной беспощадно выедал прежнюю рану. До лица заражение ещё не успело добраться – следы гнили поглотили всю шею и коснулись ушей и подбородка.
— Так вылечите нас и отправьте на землю! Мы хотим домой! – гневно рычала красноглазая, пронзая взглядом своих гетерохромных глаз оппонентку.
Отрок был сильно обеспокоен духовным и физическим состоянием пары. Больше всего его пугал розовый оттенок очей девицы. Осознавая крайнее недовольство одного из проводников и зная законы Ада, он рассматривал вариант того, что напарникам не помогут... а за розовый цвет глаз в Подземном мире могут издеваться и даже... убить.
Бывший котёнок был готов наброситься на дерзкую деву, но бывший щенок резво вышел вперёд, отстранив коллегу. Он глубоко вздохнула и начала творить непонятные людям вещи. Из широкого рукава показалась миниатюрная женская рука с узкой ладонью, тонкими пальцами и длинными бежевыми ногтями формы мягкого квадрата, покрытыми гель-лаком. Изысканный указательный перст правой руки медленно и красиво нарисовал неровный треугольник между троицей, поочерёдно указывая на юношу, дьяволёнка, мечницу и вновь на юношу. Замкнувшаяся фигура загнала в головы троицы сон, сопротивляться которому было невозможно. Тягостные вежды Наоки опустились первее всех. Стройные руки обездвижено опустились, шея перестала держать голову. Магия несразу усыпила Кичиро благодаря его демонической доле, но оба мужчины пали на мягкий пух почти одновременно. Старшему парню помогла продержаться духовная стойкость, которая была на пару секунд сильнее даже демонической. Колдующая ладонь сжалась, превратилась в твёрдый кулак. Позже она медленно подплыла к хрупким губам, с которых сорвался шёпот:
— Да хранит вас Господь.
После этих слов кулак свободно пал в правую сторону, раскрывшись. Казалось, серебристые песчинки посыпались из-под элегантных ногтей. Белый блеск просыпался под объёмные облака.
Единственное, что уши команды смогли уловить, был голос зеленоглазой проводницы:
— Зачем ты это сделала? Я же хотела-, — фраза неожиданно оборвалась.
Спортсменка очнулась, распластавшись по земле. На жёсткий асфальт падали тонкие лунные лучи, орошающие женские волосы холодным блеском. Из-под густых ресниц засияли здоровые красные глаза. Приподнявшись на локти, баскетболистка взглянула на свои ладони, а после оглянула всё тело. От дьявольского вируса не осталось и следа. И все литры крови, казалось, намертво впитавшиеся в одежду, вместе с бинтами и ранами под ними исчезли. Единственное, что осталось со страшного Ада – обрезанные волосы и прорезы на одёжке. На мочках по-прежнему звенели серьги, ноги натирали кеды. Умиротворённые лёгкие вобрали в себя большое количество свободного воздуха. Девушке давно не хватало этого приятного запаха зелени, этого лёгкого ветерка, обдувающего лицо. Дом был всего в километре от места, где она появилась. 20 минут – и встреча с родными и близкими лицами.
От идеалистичного представления возвращения домой девицу отвлёк хрип знакомого. Тот лежал лицом вниз, раскинувши руки. Голубоглазый с трудом поднял голову и разлепил век. Дрожащие от былой боли руки стойко упёрлись в асфальт и мужественно подняли тело. Уставшие от бега ноги ловко подпрыгнули к груди и вознесли мужской стан. Голова слегка кружилась, в глаза мелькали пятна ядовитых цветов. Но это не мешало парню разглядеть знакомую в ночной темноте. Луна подсвечивала силуэт девы, делая его более изящным и невинным. Лучи проникали в щели между прядями волос и падали на юношескую грудь, покрытую голубой футболкой.
Обратив внимание на знакомые фонарные столбы позади красноглазой, спортсмен замотал головой и заморгал удивлёнными глазами. Он не мог поверить, что адские мучения закончились, что заражение сошло, что раны исчезли. За эти две недели беспощадных испытаний мирное возвращение домой казалось ему несбыточным сном.
Стоило векам выпустить на волю взор фиолетовых очей, забывших о своём ярко-фиолетовом оттенке и устремлённых в звёздное небо, как испуганный, ранее распластавшийся по земле мальчик, вскочил. Он обеспокоенно оглядывал местность. Сердцебиение учащалось. Знакомые непонимающе покосились на мальчишку, не ведая причины его паники. Когда тот соизволил обернуться, он нервно сглотнул и попытался подавить свой страх. Трясущиеся пальцы были спрятаны в карманы, а мигающие отрицанием уменьшившиеся зрачки скрыты веками. Отрок глубоко вздохнул, частично успокоив себя. После, он взглянул на пару:
— Меня отправили вместе с вами? – в его голосе отдалась тревожная дрожь.
— Какое-то время будешь жить у меня, — солнечно улыбнулась спортсменка.
Парни давно не видели этой счастливой улыбки, осветляющей мрак и тьму. Но тёплые слова, которые, казалось бы, дьяволёнок всю жизнь хотел услышать, отдались ему чем-то ужасным. Он не боялся, что его не примут, не боялся, что прогонят. Теперь он даже желал этого.
— Потом я заработаю денег и сниму вам квартиру, — добавил баскетболист, широко улыбнувшись.
— А ты? – обеспокоенно спросил Кичиро.
— А я буду жить с родителями.
— Почему бы нам не жить всем вместе? – поинтересовался тот. — Я слышал, что люди живут только семьями, где есть и мать, и отец.
Спортсмены покраснели. Атсуши почесал затылок, отведя взгляд своих голубых очей в тёмные небеса. Баскетболистка смущённо мяла свои пальцы и ладони за спиной, потупив взор.
— Если захочешь, можно будет и вместе жить, — негромко проговорил парень. Он пытался подавить смятение, но от этого румянец на щеках лишь становился ярче.
— Теперь нам пора по домам, — спортсменка, прекратившая краснеть, резво обогнала Тишину новой темой.
Красные глаза устремили свой умиротворённый взор на тёмно-синюю лазурь. Яркий диск луны возвышался, даруя земле всё больше холодного света. Четырёхконечные белые звёзды рассыпались по тёмному полотну. Женские лёгкие жадно поглощали свежий воздух, запах ночи и запахи растений.
— Уже ночь, — продолжила она. — Нас не было неизвестное количество времени, родители волнуются.
— Я провожу вас, — молодой человек повесил ремни сумок на свои мужественные плечи. С перепачканных древесной сажей пальцев соскакивал плотный текстильный ремень чёрного цвета.
— Можешь не волноваться, — вмешался мальчик, протянув руку за женским саквояжем, — я и самостоятельно могу защитить Наоки, — он гордо вознёс свою голову, окинув юношу высокомерным взором.
Голубоглазый, подавив смех, исходящий из глубин глотки, подхватил ремень спортивной сумки знакомой большим пальцем левой руки и, с лёгкостью сбросив её, передал в мальчишеские руки. Едва плотный текстиль бросился на обессиленные ладони и дал почувствовать весь вес тяжёлого тканевого саквояжа, как мальчишка покачнулся и ноги подкосились. Но отказывающийся принимать поражение отрок стойко взвалил на своё широкое плечо сумку, продолжая надменно глядеть на печально усмехающегося спортсмена.
— Может, всё-таки разрешишь Атсуши помочь? – предложила Наоки, элегантно указав ладонью на знакомого.
— Нет-нет, я сам, — настаивал тот.
— Хорошо, — усмехнулась девушка. — Тогда, до завтра, — она бросила на баскетболиста тёплый взор своих красных очей.
— До завтра, — Атсуши окинул её взаимным взглядом.
Все разошлись. Знакомые неоднократно оглядывалась друг на друга. Дьяволёнок покорно нёс женский саквояж всю дорогу до дома Судзуки. Ему было тяжело, но он молчал, ведь обещал, что донесёт. Жёсткий ремешок растягивал горловину белой кофты и, растирая кожу, оставлял на шее и плече болезненные красные пятна. Развязанные грязно-белые шнурки запутывались, поочерёдно ударяясь об внутреннюю и наружную лодыжки. Левая часть красной куртки была надета, а правая безмятежно летала по ветру.
Когда пара подошла к порогу родительского дома, девица протянула свои продрогшие пальцы к ремню собственной сумки. Кичиро, сделав вид, что он даже не чувствует веса саквояжа, сбросил его реремешок на локоть, а после и на израненные пальцы. Мальчишеская ладонь робко вернула сумку хозяйке. Дева резво и легко вскинула на своё правое плечо нелёгкую вещь. Она, мило улыбнувшись, поднесла слабо сжатый кулак к верхней части двери. Слегка болящие костяшки несколько раз постучали по дереву, от которого отдались негромкие характерные звуки.
Дверь поспешно открылась и из-за неё показалась невысокая светлокожая женщина средних лет с треугольной формой лица и треугольным телосложением. Безнадёжные глаза с опущенными уголками и с бежевой радужкой грустно вглядывались в спортсменку напротив. Приоткрытые недлинные, тёмные ресницы слегка дрожали и не спешили сплетаться, скрывая грустные очи. Прямую чёлку чёрных волос лёгкий ветер разделял на две равные части. Прямые волосы спускались до лопаток по спине. Тонкие тёмные брови тоскливо опустились, а густые ресницы прикрыли очи. Аккуратно изогнутый нос и его приподнятый кверху кончик в темноте казался ещё более миниатюрным и девичьим. Тонкие бледно-розовые губы устало опустили свои уголки вниз. Вверх-вниз по переду истощённой шеи бегал незаметный кадык.
Средь маленьких белых пуговиц на манжетах белой рубашки выделялась одна большая синяя на правом рукаве, на груди была ещё одна такая, неряшливая и чуждая здесь застёжка. Из красной юбки в складку, которой не хватало всего нескольких сантиметров до пола, торчали небрежные красные нити. Испачканные мукой узкие ступни, несмело стояли на деревянных сандалиях через палец. Недавно, непрофессионально подстриженные и не накрашенные мечевидные ногти на длинных пальцах ног и рук были измазаны землёй и сломаны.
— Доченька! – открывшая дверь дама внезапно обняла баскетболистку напротив.
Сухие ладони нежно обласкали девичьи лопатки. Тонкие пальцы с переломанными перламутровыми ногтями оттопырились от неожиданности. Красные глаза широко раскрылись, а брови над ними поднялись. В семье Судзуки не принят телесный контакт. Особенно, со стороны матери.
— Где же ты была эти две недели? – мать, прервав объятия, обхватила плечи дочери.
— Не важно, мама, — оклемавшись от недоумения, красноглазая сдержанно, с лёгкой грустью, сдвинула брови — не важно.
— Кто это? – женщина опустила руки и перевела взор своих бежевых очей на мальчика, наивно глядящего на неё.
— Это? – та живо взглянула на мальчишку и потянула свою ладонь к его правому плечу. — Это мой сын! – она прижала его к себе, сияя своей лучезарной улыбкой. — Он будет жить с нами!
— Да, да... — мать, делая вид, что не услышала последней фразы, освободила паре дорогу. Она вежливым жестом узкой ладони пригласила их в дом.
За пустым низким столом сидел высокий светлокожий мужчина средних лет с квадратной формой лица и прямоугольным телосложением. Большие оранжевые глаза внимательно осматривали гостя. Из его почти лысой головы вились короткие тёмно-каштановые волоски. Средь них встречались редкие седые. Круглые уши со свободной мочкой иногда двигались, обращая внимание на каждый звук. Чёрные горизонтальные брови недоверчиво изгибались, оглядывая странную внешность и внешний вид отрока. Под обрусевшим носом с горбинкой виднелись каштаново-седые усы, а под ними – тёмные, гладкие губы.
На рубашке в тёмно-бирюзовую клетку сверкали серебристые пуговицы. Она, выправленная из тёмно-бежевых брюк, ложилась на колени. Правильно уложенный воротник кент открывал жилистую шею, больше похожую на младую. Широкие ладони смиренно покоились на коленях. Недлинные пальцы незаметно ползали по брюкам, словно вытирая что-то. Коричневый кожаный ремень покорно застёгнут и увенчан серебряной пряжкой. Белые носки, надетые на мужские ступни, были странно чистыми. Вся одежда мужа абсолютно чиста и аккуратна, в отличие от одеяния женщины.
Наоки не спеша опустила свою сумку на пол, окидывая дом восхищённым взглядом. Вскоре все сели за стол. Дьяволёнок чувствовал себя неловко. Он никогда не видел человеческих домов и не знал, как люди живут. Начался оживлённый разговор, в процессе которого прозвучала информация о том, что тот мужчина приходится Наоки отцом.
***
Парень, подойдя к своему дому, постучал в дверь. Но минута тишины в ответ заставила его найти в своём саквояже ключи и самостоятельно отпереть вход. Пройдя в помещение и одиноко встав на пороге, молодой человек оглянулся и прислушался. Всё было чисто, ухоженно, все растения были живы и здоровы, царила мирная тишина... как и прежде. Ничего с момента пропажи не изменилось. Возможно, родители Окады всё ещё были на работе. Юноше казалось, что за всё время его исчезновения никто не волновался и думали, что он когда-нибудь вернётся. Этот привкус ненужности заставлял парня уныло сесть на порог. Короткие чёрные пряди свисали с опущенной головы, скрывая печальный взор небесных глаз.
***
Ближе к часу ночи семья разбрелась по комнатам. Девушка провела Кичиро в тёмную комнату, являвшуюся её спальней, и сказала, что спать им придётся вместе. Тот был не против, даже слегка рад. На женское предложение о ванне или душе послышался неуверенный отказ. Мальчик, оставив дверь открытой, сел у кровати и устремил свои фиолетовые вежды на окно, в котором сияла уже одинокая луна.
Девица решила покинуть помещение и отправилась в ванную комнату.
***
Голубоглазый продолжал обдумывать всё содеянное, неоднократно пытаясь пронзить тупыми округлыми ногтями кожу. Он не мог уснуть из-за угрызений совести. Но доля безвстречия из Ада присутствовала.
***
Женские ноги ступили на холодный голубой кафель. Послышался тихий щелчок. Дева медленно сняла с себя одежду и включила воду. Тёплые струи душа направлены на холодное женское тело. Водяные капли нежно стекают, обволакивая лучшие изгибы стана. Девушка тщательно намыливает своё тело и волосы.
«Что я так старательно пытаюсь смыть? Не те ли страшные минуты, ужасные воспоминания? Не ту ли кровь, не те ли слёзы? Я ведь никогда не отмоюсь от всего этого. Всё это будет рядом со мной до конца жизни. Может, я пытаюсь отмыть свою совесть? Бессмысленно, она залита кровью. Я связалась с людьми, которые полностью покрыты этой кровью. Да, и я сама...»
Конец.