Глава 14: После геометрии
— Привет. Меня зовут Ли Джисон, и сегодня я веду самое кринжовое, но, возможно, самое честное интервью в истории нашей, эм… семьи. С нами Минхо, Феликс и Хёнджин. Выжившие после любовного треугольника, — Джисон расселся на подоконнике с микрофоном от караоке.
Минхо фыркнул.
Феликс закатил глаза.
Хёнджин закурил.
— Ну, начнём с самого простого. Кто в этой комнате страдал больше всех?
— Я, — сказал Хёнджин, не колеблясь.
— Я, — сказал Минхо, не отрываясь от телефона.
— ...Блядь, да все мы, — выдохнул Феликс. — Просто по-разному.
Джисон довольно заулыбался.
— Ага, уже нравится. Поехали дальше. Как это вообще — влюбиться в своего лучшего друга? Или, в твоём случае, Хёнджин, в... эээ… Минхо?
Минхо дёрнулся.
Хёнджин выдохнул дым.
— Пиздец. Вот так это.
— Что именно?
— Пиздец — это быть рядом, чувствовать всё, но не иметь права ни на что. Смотри, но не трогай. Люби, но молчи. Обнимай, но как друг. Хотя каждый раз, когда он дышит рядом — ты умираешь. Это даже не боль. Это… — он осёкся. — Это как голод. Живёшь на крошках его внимания. И радуешься.
Феликс молчал.
Минхо посмотрел на него.
— А ты, Феликс? Каково это — любить Хёнджина и не получить взаимности?
— Хуёво. — Феликс пожал плечами. — Но в какой-то момент ты понимаешь, что любил не человека. А то, как он смотрел на другого. Я... я просто хотел, чтобы хоть кто-то так смотрел на меня. И да, я ошибся. Но это не делает мои чувства фальшивыми. Это просто делает их... пройденными.
Минхо отложил телефон.
— Знаешь, что самое мерзкое? — вмешался он. — Смотреть, как два человека, которых ты не хочешь терять, разрывают друг друга пополам, и не влезать. Потому что если влезешь — станет только хуже. А потом ты просыпаешься в три ночи и слышишь, как кто-то рыдает в ванной. Не знаешь кто. Может, Хёнджин. Может, Лис. Может, ты сам — просто в другой реальности.
— Ну и чё теперь? — тихо спросил Джисон.
— А теперь всё нормально, — выдохнул Минхо. — У нас просто нет лишних слов. Только нужные.
— Это как?
— Я люблю тебя. Спокойной ночи. Устал — отдохни. Не исчезай, ладно?
— Мило, — усмехнулся Хёнджин. — А у меня — «сходим за шавухой?». Это, кажется, тоже «люблю» по-взрослому.
— Вы бы всё повторили? — спросил Джисон. — Все эти крики, ревность, уходы, возвращения?
Минхо посмотрел на Феликса.
Феликс — на Хёнджина.
Хёнджин выдохнул дым, улыбнулся, но взгляд стал тяжёлым.
— Да. Даже если бы снова остался ни с чем. Потому что лучше прожить и проиграть, чем не чувствовать вовсе.
Тишина.
Время замерло.
— Финальный вопрос. Феликс.
— Ммм?
— А ты сейчас счастлив?
Феликс усмехнулся.
Подошёл к Минхо.
Сел рядом, ткнулся лбом в его плечо.
— Я не знаю, что будет завтра. Но если это — сегодня, если это — сейчас, и если он рядом...
— ...то да, — сказал Минхо за него. — Мы счастливы.
Хёнджин усмехнулся.
Джисон выключил микрофон.
На подоконнике осталась пустая пачка сигарет, крошки от печенья и ощущение, будто все, что болело — наконец выдохлось.