Drift, babe

Скорость — это мощь, скорость — это радость, скорость — это незамутнённая красота.

Облако пыли поднимается вверх, когда горящая пламенем машина дрифтует на крутом повороте и задевает песок на обочине. По тёмному, но очень душному салону Лотуса проносится усталый и недовольный вздох. Сегодня днём было ещё жарче, чем вчера. Конец августа решил разыграться не на шутку, заставляя кожу омеги плавиться от палящих солнечных лучей.

В этот раз тренировка у Чонгука не задалась. Он вновь злится на себя, когда руки отказываются его слушать, а размякшее тело после длительной бурной ночи на заброшке поздно реагирует. Омега злится на свою несобранность и усталость, которые навалились на него прямо перед самым важным событием в его жизни, о котором он мечтал даже во снах. В такие моменты, когда всё валится из рук, хочется сдаться, пожалеть себя и поплакать от души, потому что глотку сдавливает рука истерики.

Чонгук боится, что силы его оставят.

Остановив Лотус у финишной черты, омега устало опускает голову на руль и закрывает тяжёлые веки. Ему нужно хотя бы пять минут тишины и спокойствия, чтобы мысли перестали кричать беспорядочно в голове и оставили его, наконец, в покое. Чонгук от них устал. Он всегда был сильным, целеустремлённым, никогда не думал о том, чтобы где-то сдаться. Но сейчас наступил тот момент в жизни, когда он даёт заднюю, когда не может собрать себя по кусочкам и заставить хотя бы один раз проехать этот жалкий круг идеально.

Ему кажется, что он вернулся к самому началу, когда ещё не умел идеально дрифтовать. Чонгук боится, что послезавтра руки его подведут.

Он боится, что предаст собственную мечту, к которой шёл не один год.

Услышав короткий стук по боковому стеклу, Чонгук опускает его и открывает глаза. Он морщит нос от яркого и назойливого солнечного света, который мешает чётко разглядеть альфу перед собой. Омега благодарно кивает, когда Тэхён закрывает собой солнце, но желает слиться в одно целое с сиденьем, потому что альфа наклоняется и всматривается молча в его лицо. Чонгук кожей чувствует, что взгляд у Тэхёна злой и точно недовольный. Только вот выслушивать нотации совершенно не хочется.

Резкие и грубые слова со стороны Тэхёна в крах разобьют крошечное сердце Чонгука.

— Что с тобой сегодня? — интересуется альфа, разглядывая безэмоциональное лицо Чонгука. — Крольчонок, какого хрена ты не стараешься?

— Меньше всего мне сейчас хочется слышать от тебя именно эти вопросы, Тэхён, — выпрямив спину, Чонгук открыл дверцу и вышел из Лотуса.

В последнее время в его жизни так много произошло изменений, что он потерял главную цель во всей шумихе — желание добраться до гран-при.

— А чего тебе хочется? Спать? Так нечего было вчера сидеть у нас до поздней ночи и бухать как в последний раз, — раздражённо шикнув, Тэхён окидывает Чонгука недовольным взглядом.

Он опять злится, опять не может сдержать себя от порыва грубости в сторону крольчонка. Тэхён просто знает, что если Чонгуку сейчас не дать пинка под зад, то он окончательно опустит руки, а потом будет жалеть.

— При чём здесь это? Я не хочу спать, блин, — раздражённо скривив губы, Чонгук снял бандану с головы и взъерошил влажные от духоты на улице волосы.

— Тогда покажи мне нормальное время, Чонгук.

— А я разве тебе должен что-то показывать, Тэхён? Нет. У меня уже задница болит сидеть в салоне Лотуса! Скоро мозоли появятся. Я хочу хотя бы пару минут отдохнуть и побыть в тишине, но нет. Тут ты, такой весь из себя важный и требовательный! — сдержать порыва злости Чонгук не смог, хотя пытался. Он кусал язык и щёку изнутри чуть ли не до крови, только бы не начать грубить. Но не получилось.

— Я хочу сделать как лучше, крольчонок. Почему ты злишься на меня? Разве я не прав, что пинаю тебя и подгоняю? — спокойно спрашивает Тэхён, усмирив начавшее бушевать внутри море. Он не хочет ссоры, потому что они и так часто в последнее время ссорятся.

— Тэхён, я морально устал. Вот в чём дело. Из-за того, что ты засел прочно там, где не следовало бы, мои мысли больше не заняты гран-при. В моей голове один ты! Это выматывает меня. Понимаешь? Дай мне спокойно отдохнуть и спокойно погонять в тишине. Я и без тебя знаю, что соревнования уже послезавтра. Но я правда не могу сейчас ничего с собой поделать! — посмотрев в глаза альфы, Чонгук нервно облизывает губы, но выплёскивает всё, что его душит. — Твоя помощь была нужна только один месяц. Сейчас я не обязан слушать твои наставления и упрёки, которые только сбивают с толку.

— Крольчонок, у тебя что, течка скоро? Ты чего так истеришь-то? — подняв одну бровь, Тэхён сложил руки на груди, полностью игнорируя колкие слова в свой адрес.

— Проваливай! Уходи, Тэхён! Ты меня совершенно не слышишь! Оставь меня хоть на сегодня, чёрт бы тебя побрал! — резко вскрикивает Чонгук на весь автодром.

Он так зол, что готов либо ударить альфу, либо разреветься от обиды. Тэхён его и правда не слышит или просто не понимает того, что происходит с Чонгуком.

— Ты действительно хочешь, чтобы я ушёл, Чонгук? — ровным голосом спрашивает Тэхён и серьёзно смотрит на прислонившегося к дверце Лотуса омегу.

Ни о какой ласке и милом прозвище речи идти не может. Тэхён так наказывает его за острый язык и необоснованную вспышку злости.

— Да, уйди, — резко отвечает Чонгук и отворачивается от альфы, складывая руки на горячей крыше Лотуса.

— Как скажешь.

Омега до боли кусает нижнюю губу, даже чувствует на ней привкус железа, но не оборачивается. Чонгук слышит, как Тэхён закрывает за собой ворота автодрома, а после жмурит глаза, когда по улице эхом разносится рёв полюбившегося мотора БМВ.

— Я не хотел, чтобы ты так уходил, — шепчет в пустоту Чонгук и опускает голову на свои руки, не позволяя себе нарушить окружающую его тишину своими первыми всхлипами, которые сопровождаются слезами.

Всё, что Чонгуку нужно сейчас, это тёплые объятия и пара минут тишины. Однако он не получил ничего из этого, потому что не смог сдержать в себе накопившуюся злость, а Тэхён его просто-напросто не понял.

Он готов сломаться прямо сейчас, но держится из последних сил, потому что это будет его поражение. Чонгук проиграет эмоциям, которые возьмут верх над его разумом. Тогда всё, как снежный ком, навалится со всей силы, собьёт с ног и заметёт с головой. Чонгук должен держаться на плаву, должен справиться. Хотя бы не ради себя, а ради мечты папы, которой он не смог достичь.

— Подотри сопли, Чонгук. В какую размазню ты превратился. Позорище! — ругает сам себя омега и вытирает влажные от слёз щёки.

Натянув на голову бандану, Чонгук окидывает автодром беглым взглядом и ныряет в салон жаркого спорткара, желая попробовать вновь.

Только теперь он остался один.

Фары белоснежного Корвета освещают тёмную дорогу впереди, а вибрация, что исходит от него, приятно расслабляет тело. Спорткар тихо мурчит, а его корпус переливается блеском от света редких фонарей и фар других машин, которые его окружают. Завораживающее зрелище. Сбросив с себя пыль, Корвет готов вновь вернуться на дорогу после короткого заточения в тёмном гараже.

Закинув ногу на ногу, Юнги делает небольшой глоток пива и блаженно облизывает губы. Он восседает на своей тачке как непокорный принц, который готов испепелить своим взглядом любого, кто только откроет в его сторону свой поганый рот. Его глаза чуть прищуриваются, когда рядом с Корветом тормозит красная БМВ, разрывая улицу своим диким рычанием, а из салона выходит тот самый омега, который не так давно назвал его гетерой. За ними, во втором ряду, стоят разрисованная Ауди и ещё одна БМВ. Беззвучно хмыкнув, Юнги спрыгивает с капота и поднимает уголок губ, когда их взгляды встречаются. Не успел он и рта открыть, как почувствовал вибрацию телефона в кармане.

— Чонгук? Ты чего так поздно звонишь? Что-то случилось? — сразу закидывает вопросами омега друга и прикрывает телефон рукой, чтобы Чонгуку было лучше его слышно при таком уровне шума на заброшке.

— Я сегодня вновь поругался с Тэхёном. И, кажется, конкретно проебался, — Чонгук шумно вздыхает, и слышится, что говорит он в подушку или одеяло.

— У меня сейчас гонка. Хочешь, я после приеду к тебе, и мы поговорим? — спрашивает Юнги и оглядывается в поисках Хосока. — Думаю, я тебе сейчас очень нужен.

— Хочу. Очень хочу.

— Подотри сопли, Чонгук. Я скоро приеду, — коротко улыбнувшись, Юнги прячет телефон обратно в карман и подходит к ожидающему его омеге. — Куда едем? — интересуется он и суёт руки в карманы джинсов.

— Третий маршрут через заправку, — бросает слова гонщик и садится обратно в салон.

— Юнги! — слышит омега, как его окликает Хосок, и оглядывается в поисках альфы.

— О, я ждал тебя, — довольно улыбнувшись, Юнги подходит к альфе и тыкает пальцем ему в живот. — Где был?

— В баре. Я думал, что ты придёшь за мной или позвонишь хотя бы. Но не суть.

Дело вот в чём. За тобой стоит тёмно-синяя БМВ, только не оборачивайся. Выходил ли из неё гонщик или нет, я не видел. Но меня он напрягает, поэтому я поеду по маршруту за вами. Наши уже в курсе дела, некоторые думают, что это крыса Хошика мстить приехала, — заправив волосы омеги за ушко, Хосок коротко улыбнулся, а после похлопал его по плечу. Он бы с радостью запретил Юнги сейчас ехать, но знает, что из этого ничего хорошего не выйдет. — Иди, тебя уже ждут. Забери победу, кокосик, не расстраивай меня.

— Хорошо, — кивнув, Юнги возвращается к Корвету и открывает дверь.

Взгляд словно магнитом притягивает к тонированной БМВ. Внутри почему-то ком волнения начал назревать, но омега мотнул головой и быстро сел в салон, решая не заострять на этом внимания, потому что так лишь собьёт весь настрой.

У Юнги одна цель — приехать первым, а остальное уже не столь важно. Он спокоен, потому что Хосок рядом, хоть и в другой машине.

Юнги ни о чём не задумывается, когда вжимает педаль в пол, оставляя стритрейсеров сзади глотать дорожную пыль. Он сжимает пальцами кожаный руль, улыбается уголком губ на мурчание движка и высовывает кончик языка в удовольствии. Юнги слишком долго ждал, когда сможет выпустить своего мощного зверя на дорогу, который покажет всем, что с ним не стоит шутить и попусту молоть языком.

Преодолев арку гладким дрифтом, Юнги прищуривается, но улыбки с лица не убирает. Его взгляд направлен на тёмную дорогу заброшенного района, за которым следует поворот на третий гоночный маршрут.

Только почему-то руки начали потеть, а сердце забилось в быстром темпе.

Посмотрев на спидометр, Юнги сглатывает слюну и облизывает сухие покрытые трещинками губы. Стрелка, которая достигла опасных цифр почти под три сотни, мелко дрожит, но не двигается дальше.

Юнги любит скорость, любит чувствовать, как тело вжимает в спинку сиденья, и как внутри всё сдавливает от нереальной и даже смертельной скорости. Положив руку на ручной тормоз, Юнги резко сворачивает около железнодорожных путей, разносит по улице любимый свист шин и тихо смеётся. Омега чувствует себя безумцем, который не боится того, что его же зверь может отобрать чью-то жизнь.

Корвет летит по дороге, дерзко светит передней парой фар, которые так и говорят о его мощности и величии. Его мощный рёв разносится по пустой дороге и откликается эхом в заброшенном пустом районе, где нет ни единого работающего фонаря или живой души.

Облизав губы в который раз, Юнги чувствует противную сухость во рту, а кожа на руле уже не скрипит, когда омега сжимает пальцы, потому что ладони слишком влажные. Посмотрев в зеркало заднего вида, Юнги прищуривается, потому что дорога перед глазами словно становится темнее. Помотав головой, омега напрягается всем телом и чувствует, что голову будто сдавливает. Опустив взгляд на спидометр, Юнги продолжает вжимать педаль газа в пол, только цифр не видит, они слились в одно пятно из-за тонкой влажной пелены на глазах.

Сердце продолжает сильно биться, только теперь не от адреналина и страсти, испытываемой от скорости, а от страха. Юнги впервые так страшно. Он не понимает, что с ним, почему дышать тяжело, почему перед глазами темнеет, а руки словно не слушаются.

— Твою... ж...

Снизив скорость, Юнги решает остановиться, хоть и не хочет этого делать, потому что нет ничего хуже для гонщика, чем проигрыш. Только Юнги понимает, что ему не просто плохо.

Постепенно сбрасывая скорость, омега сворачивает к обочине, но по заднему бамперу приходится сильный удар, из-за чего Корвет заносит, а ослабленный Юнги не может управлять машиной в таком состоянии.

Спорткар врезается правым боком в столб на обочине, а находящийся между чёрной бездной и реальностью Юнги падает на руль и закрывает глаза от сильного удара головой.

На заднем фоне он слышит, как мимо пролетают спортивные машины гонщиков, но никто не остановится и не поможет. Всем плевать. Очередная авария — это всего лишь повод избавиться от сильного соперника.

Юнги пытается открыть глаза и поднять руку, чтобы найти телефон, но тело словно не его, оно совершенно не слушается и не подчиняется желаниям.

А после омега слышит громкий свист шин и взволнованный голос Хосока, хоть его звучание и притупляет шум в ушах.

— Юнги! — открыв дверцу Корвета, Хосок окидывает омегу взглядом, а после аккуратно отстёгивает ремень безопасности и берёт его на руки, вытаскивая из разбитой и раскалённой от жара машины.

— Хо... Корвет, — бормочет Юнги, когда его голова падает на плечо альфы. Даже в такой ситуации он думает о дорогой сердцу тачке, а не о своём состоянии.

— Я позвоню Тэйсону, он заберёт, не переживай, — оглядевшись, Хосок подходит к своему Мерседесу и открывает дверцу с пассажирской стороны.

Посадив омегу внутрь, он мягко опускает голову на спинку и встревоженно бегает взглядом по лицу Юнги. При салонном освещении он замечает блеск чуть выше виска и касается пальцами этого места, чувствуя на них горячую кровь.

— Тебе нужно в больницу.

— Нет, Хо...

Захлопнув дверцу, Хосок обходит машину, садится на водительское место и со злобой надавливает на педаль газа. Его взгляд то и дело направляется в сторону Юнги, который тяжело дышит с закрытыми глазами и ничего больше не говорит. Хосок клялся самому себе, что любой ценой сбережёт своего омегу, что не допустит травм, потому что видел и чувствовал, что что-то не так, что неизвестный гонщик внушает напряжение и недоверие. Но всё равно опоздал, не сберёг.

— Мне что-то... Что-то подмешали в пиво. Я не справился с управлением, — неожиданно начинает говорить Юнги, но глаз не открывает, только облизывает губы сухим языком.

— Тише, Юнги. Сейчас приедем в больницу, а потом поговорим, — оторвав одну руку от руля, Хосок мягко взял Юнги за запястье и погладил кожу большим пальцем, словно говоря, что он здесь, что он поможет.

Хосок поможет. Узнает, кто подмешал дрянь в пиво, а потом разорвёт как дворовую шавку. Без жалости и сожалений.

Опять трек, опять многочасовые тренировки. Только сегодня Чонгук один, никто ему довольно не улыбается, никто не пинает и не заставляет двигаться дальше. Здесь нет Тэхёна, который остро необходим в такой важный для Чонгука момент. Омеге слишком грустно, он не хочет садиться за руль, не хочет ничего, потому что чёртова грусть перекрывает всё, затмевает светлые эмоции, которые Чонгук испытывает во время гонки. Ему даже на заброшку не хочется.

А ещё Юнги так и не приехал, не позвонил, ничего не сказал. Чонгук решил его не беспокоить, потому что знает, что он мог выпить и зависнуть в компании Хосока. С каждым бывает. Но выговориться и выплеснуть эмоции хотелось, потому что сейчас они комом в горле стоят.

Вздохнув, омега смотрит на тёмный экран телефона, а после прячет его в карман и садится в салон Лотуса. Он должен собраться, должен взять себя в руки, должен быть готов к завтрашнему дню. Гран-при ему в спину дышит, волнительным холодком по загривку пробегается. Чонгук боится, что его же чувства помешают заполучить победу. Это невыносимо.

Сжав пальцами руль, омега вжимает педаль газа в пол, из-за чего Лотус сильно заносит. Сегодня его стиль вождения резкий и агрессивный, Лотус больше не похож на ласточку, которая гладко парит по треку. Сегодня он как дикий зверь, которого выпустили из клетки, не забыв сильно разозлить.

Чонгук упрямо поджимает губы, со всей силой сжимает руль так, что даже пальцы болят, но он не обращает на это никакого внимания. На S-ке омега выворачивает руль, но дрифт выходит кривым, излишне резким и неаккуратным. Бока Лотуса быстро становятся грязными, влажными от луж на обочине, и только Чонгук изнутри весь горит от злости.

Хочется всё бросить.

Хочется сдаться.

Резко нажав на тормоз, Чонгук выворачивает руль и заставляет Лотус с громким свистом покрутиться вокруг своей оси и остановиться.

Откинувшись на спинку сиденья, омега жмурит глаза, но по-прежнему крепко сжимает руль. Внутри есть стойкое ощущение, что если сейчас отпустит, то предаст мечту. Предаст самого себя.

— Я должен справиться. Я должен победить, — шепчет омега и чувствует, как в уголках глаз скапливаются слёзы.

Он чувствует настоящее отчаяние, потому что не знает, что делать. Чонгуку страшно, что у него ничего не получится. Он боится завтрашнего дня. Боится проиграть не только девяти гонщикам, но и самому себе.

Открыв глаза, он смотрит на фотографию папы, которая висит на зеркальце, и облизывает губы. Слёз сдержать не получается. Чонгук нуждается в родительской поддержке, которую не получает уже который месяц.

— Папа, ты так нужен мне сейчас. Мне нужен твой совет, твоя тёплая улыбка и поддержка. Я так скучаю...

Горло изнутри неприятно раздирает, хочется выть в голос, хочется кричать от собственной слабости. Хочется кричать из-за того, что он позволил чувствам отбить всю силу, всю мощь и дерзость, которые горели в нём ещё несколько дней назад.

Чонгук чувствует только горькое разочарование, когда позволяет слезам потечь по щекам.

— Я такой слабак.

Вытерев тыльной стороной ладони влажную дорожку от слёз, Чонгук чувствует вибрацию в кармане и достаёт телефон, где высвечивается имя Юнги.

— Хён? — тихо говорит омега и шмыгает красным носом. — Ты где был? Почему не отвечал мне?

— Чонгук, это Хосок. Юнги попал в аварию, мы сейчас в больнице, — сообщает последние новости альфа, из-за чего у омеги сердце замирает, а с уст срывается испуганный вздох. — Приезжай, пожалуйста. Юнги хочет тебя видеть. Мы в центральной.

Быстро нажав отбой, Чонгук вытирает глаза и щёки, а после оглядывается, словно он здесь не один. Слёзы вдруг перестают течь, а вместо желания разреветься, как маленькому мальчику, внутри появляется испуг за друга.

Вновь вдавив педаль в пол, Чонгук разворачивает Лотус и покидает автодром, разнося по его пустой территории эхо рёва мощного движка.

Участие в гран-при тоже оказалось под вопросом.

Он открывает окно, чтобы впустить в больничную палату свежего воздуха, потому что запах медикаментов уже невозможно терпеть. Тихо вздохнув, Хосок возвращается к кровати и садится на край, берёт Юнги за руку и мягко перебирает тонкие холодные пальцы.

— У Чонгука, кажется, ничего не получается, — смотря куда-то вниз, на пол, сказал Хосок. — Голос был такой, словно он там либо психовал до звонка, либо долго ревел.

— Когда у него что-то не получается, то он делает и то, и другое одновременно, — улыбнувшись уголком губ, Юнги провёл языком по сухому нёбу. — Дай попить, пожалуйста.

— Как ты себя чувствуешь? — встав с кровати, Хосок берёт с тумбочки бутылку воды и открывает, а потом протягивает омеге.

— Голова ещё немного кружится, а так нормально. Я ведь получил только ушибы. А то, что меня напичкали какой-то дрянью, просто дало в голову. Я рад, что решил остановиться, а не пошёл на поводу у своего желания приехать первым. Иначе бы в фонарный столб я не просто въехал, — взяв бутылку, Юнги делает несколько жадных глотков.

Он чувствует, что на его бедре лежит ладонь альфы, которая по нему слегка похлопывает. Осознание того, что рядом близкий и любимый человек, не даёт злости вырваться наружу, потому что, знай Юнги имя того, кто добавил наркоту в пиво, он бы уже встал и разбил лицо этому гонщику. А подкошенное дрянью состояние не помешало бы ему крепко стоять на ногах и бить со всей силы.

— Знал бы ты, как я испугался за тебя, — положив голову на бёдра омеги, Хосок потёрся щекой об одеяло и посмотрел в глаза Юнги. — Я хоть и стритрейсер, но гонки для меня не так важны, как ты, кокосик. Ты сильнее любого наркотика, знаешь?

— Знаю. А ещё я чувствовал по твоему голосу всё волнение, — закрыв бутылку, омега положил её рядом с собой, а потом пальцами одной руки зарылся в волосы альфы и стал теребить пряди. — Но гонки я не брошу, Хосок. Знаю, что ты желаешь лишить меня этого, но тогда я просто умру. Тебе придётся смириться.

— Понимаю, поэтому не стану даже зарекаться об этом. На твоём месте я бы тоже не ушёл. Все мы, гонщики, преданы скорости больше, чем собственной жизни. Но я так боюсь, что когда однажды проснусь, тебя не будет рядом.

— Что-то тебя на сентиментальность потянуло, Хосок, прекращай, — тихо хохочет Юнги, хотя на деле слова альфы пробирают до глубины души.

Омега его прекрасно понимает, потому что чувствует то же самое.

Подняв голову, Хосок убирает руку омеги со своих волос и сжимает кисть своими пальцами. Хочется столько всего сказать, но язык не поворачивается, потому что тишина словно сама всё говорит, а глаза, которые смотрят глубоко в душу, врать не умеют.

Короткий робкий стук в дверь, а после в палату влетает Чонгук, который нарушает тишину и покой. Омега ничего не говорит, молча подходит к кровати, осматривает друга с ног до головы, а после останавливает взгляд на пропитанном кровью бинте чуть выше виска.

— Юнги...

— Чонгук, я в порядке. Просто ударился головой. Правда, не стоит так переживать. Я скоро уже встану на ноги, — тепло улыбнувшись перепуганному другу, Юнги высвободил свою ладонь из крепких пальцев Хосока и взял Чонгука за руку.

— Что случилось? — выдавливает из себя вопрос омега.

Хотя ответа и не нужно. Аварии случаются везде и по разным причинам. Но пока он сюда ехал, то успел в голове столько всего напридумывать, что волосы на затылке дыбом встали.

— Подмешали какую-то дрянь в пиво, из-за чего его сознание слегка помутнело, — объясняет Хосок, потому что прекрасно знает, что Юнги об этом умолчит, не желая открывать другу глаза на правду и заставлять его волноваться.

— Юнги-и, — тянет имя друга Чонгук и садится на край кровати. — Кто это сделал? Ты же знаешь: я умею драться!

— Тоже мне, защитник нашёлся, — хлопнув друга по бедру, Юнги тихо посмеялся.

— Ты всё ещё хочешь стать стритрейсером, Чонгук? — неожиданно спрашивает Хосок. — Готов ли ты к таким ситуациям? Готов ли попадать в аварии? Готов ли к тому, что тебе могут подмешать что-то в напиток? Готов ли заставлять Тэйсона волноваться за свою жизнь?

— Хосок, зачем ты его пугаешь? — подняв ногу, Юнги бьёт его легонько коленкой в спину.

— Чтобы он подумал сто раз, прежде чем гнал на заброшку, — резко пресекает возмущения своего омеги Хосок и переводит взгляд на Чонгука. — Это огромный риск, Чонгук. Тут мало одной самоуверенности и опыта. Даже Тэйсон при всех своих навыках может в любой момент попасть в аварию. Или ты забыл, как выглядела его БМВ недавно? Могу напомнить.

— Да ладно тебе, Хосок. Он сам решит, хоть я это отчасти тоже не одобряю, — махнув рукой на альфу, Юнги дёргает Чонгука за руку, обращая его внимание на себя и игнорируя недовольное бурчание альфы. — Лучше расскажи мне, чего ты там на автодроме ныл?

Прищурившись, Чонгук через плечо смотрит на Хосока и прожигает его злым взглядом. Ему не хотелось, чтобы Юнги прознал о его недавней недо-истерике.

— На меня смотри, а не на Хосока! — ущипнув Чонгука за бок, Юнги нахмурился и возмущённо шикнул. — Что случилось? И что у вас там с Тэйсоном?

— Завтра такое важное событие, а у меня ничего не получается который день, — опустив голову, Чонгук схватился пальцами за одеяло и стал его нервно теребить. — А ещё я прогнал Тэйсона в порыве злости.

— Хосок, можешь оставить нас на пару минут, пожалуйста? — просит Юнги альфу, когда видит, как кончик носа Чонгука начинает краснеть, а зубы кусают нижнюю губу, которая покрыта мелкими трещинками.

Чонгуку явно нужен этот разговор, чтобы успокоиться перед важным соревнованием.

— Рассказывай, — требует, Юнги, когда за Хосоком закрывается дверь. — Расскажи всё, что тревожит, тебе станет легче.

— Я так устал, Юнги. У меня ничего не получается. Такое ощущение, что я вернулся к самому началу, когда Лотус целовал своей задницей каждый тротуар на поворотах. А когда Тэйсон начал возмущаться, я его прогнал. Он просто ушёл, Юнги, — подняв голову, Чонгук стёр рукой покатившееся слёзы. — Я знаю, что был неправ, но он мне так нужен завтра. Ох! — Чонгук резко выпрямляется и закрывает рот ладошкой, с испугом уставившись на Юнги.

— Что случилось?

— Как я буду участвовать без тренера? Ты ведь им числился. Юнги, я... Я в пролёте. Очередной гран-при пройдёт мимо меня, — закрыв глаза, Чонгук откидывается спиной на кровать и трёт лицо ладонями. — Очередная чёрная полоса в моей жизни.

— Ну уж нет! Ты примешь участие, тем более, это же само гран-при! Ты им бредил несколько лет. Ты стирал ладони в мозоли, а твою спину ломило от многочасовых тренировок. Я не позволю тебе сейчас опустить руки. На твоём пути было столько испытаний, но ты упорно двигался вперёд. А сейчас хочешь сдаться, потому что Тэйсона рядом нет, и я попал в аварию? Как это относится к тебе, если твои руки и ноги целы, если твои навыки прокачаны до ста процентов? Ты должен взять себя в руки и порвать там всех. Вспомни, кем был твой папа. А ещё вспомни, что ты обещал себе каждый раз — занять первое место ради папы. Ты должен намотать сопли на кулак и показать, из чего сделан, — сжав пальцами кожу на бедре Чонгука, Юнги смотрит на него с уверенным и гордым взглядом. — Я должен гордиться тобой, так покажи всё, на что ты способен.

— Но Юнги... — шмыгает носом Чонгук. — А как же тренер? Меня одного не допустят.

— Нашёл мне проблему! Вытирай сопли и соберись с мыслями. Завтра важный день, Чонгук. Я обещаю, что решу эту проблему, и тренер у тебя будет. Слышишь?

— Слышу, — сев нормально, Чонгук кивает головой и шумно вздыхает.

— А теперь иди домой и ложись спать, тебе нужно хорошо поспать и набраться сил, — притянув Чонгука к себе за руку, Юнги его обнял и поддерживающе погладил по спине. — Всё будет хорошо, Чонгук-а. Иди домой и не думай об этом. Забудь про Тэйсона и необходимость наличия тренера. Просто дай голове отдохнуть.

— Хорошо, хён. Спасибо. Мне стало гораздо легче, правда, — отстранившись от друга, Чонгук встал с кровати и шмыгнул красным носом.

— Моего рыцаря пихни там, — просит Юнги, когда Чонгук направляется к выходу.

— Рыцаря, — хохочет себе под нос Чонгук и уходит.

Легче стало. Хоть ноющее чувство внутри осталось, но оно притупилось и больше не вызывало плохих эмоций, которые только мешали успокоиться.

Завтра Чонгук должен выложиться на все сто процентов.

Солнышко приятно припекает тёмный гоночный костюм, а музыка, которая играет в боксе, немного расслабляет напряжённое от волнения тело. Лёгкий ветер взъерошивает чёлку, играет с каштановыми отросшими прядями и уносит с собой страх.

Оглядев бокс, Чонгук отворачивается к трассе, блуждая взглядом по извилистой дороге, по небольшим лужам после ночного проливного дождя и по некоторым машинам автогонщиков, которые стояли у края дороги, нагреваясь от жары. В последнее время температура воздуха не такая высокая, потому что лето подходит к концу, и на пригород опускается сухая опавшая листва и запах приближающейся грозы.

Поёжившись от очередного дуновения ветра, Чонгук поворачивается к боксу и замирает, уставившись на свой Лотус. Кончики пальцев сводит от вновь появившегося нервного напряжения в теле. У него до сих пор нет тренера, а Юнги не отвечает на звонки. Это очень сильно нервирует и не даёт расслабиться перед сложной и долгой гонкой. Чонгук до последнего надеется, что появится тот самый лучик спасения, что он не будет сегодня в пролёте, и его не дисквалифицируют по причине отсутствия тренера.

— Чон Чонгук! — зовёт омегу маршал и подходит ближе, протягивая какой-то список с несколькими подписями. — Нужна ваша подпись об ознакомлении с техникой безопасности.

— Да, хорошо, — кивнув, омега взял ручку и поставил подпись напротив своего имени.

— Вашего тренера ещё нет? — интересуется парень, перелистывая лист. — Ему тоже нужно поставить подпись. Тренер Ким задерживается?

— Тренер Ким? — растерянно переспрашивает Чонгук и хмурится, всматриваясь в список фамилий тренеров, но не успевает выцепить оттуда ни одной буквы, потому что маршал закрывает папку быстрее любопытного взгляда.

— Да, нам поступил звонок, что тренер Мин попал в аварию, и вас представлять будет другой тренер, — разъясняет маршал, видя непонимание в глазах автогонщика.

Запоздало кивнув, когда маршал ушёл, Чонгук размял пальцы рук и огляделся. Он не смотрел на машины, которые стояли рядом и блестели начищенной красотой от яркого света, не смотрел на гонщиков, приехавших из разных уголков Азии, и их родителей. Чонгук искал только его.

Омега до последнего надеется увидеть Тэхёна сегодня. Он надеется, что альфа не забыл о таком важном событии, как это было с отборочными.

Что бы Юнги там ни говорил, но отсутствие Тэхёна сегодня действительно сильно ранит.

Неожиданно на голову Чонгука кто-то надевает гоночный шлем и поднимает защитное стекло. Не растерявшись, омега быстро поворачивается, а его лицо вытягивается в немом удивлении.

— Тэхён! — чуть ли не на всю округу кричит Чонгук и прыгает на альфу, крепко обнимая его руками за талию. — Господи, ты приехал. Я думал... Думал, что ты и сегодня оставишь меня одного. Прости. Прости меня, прошу. Мне так жаль, что я прогнал тебя, — бормочет Чонгук и злится на чёртов шлем, который мешает полноценно прижаться к альфе.

— Как я мог пропустить такой день, крольчонок? Сегодня мой малыш порвёт всех и займёт первое место. Я не могу сидеть дома и просто ждать, — отстранив от себя омегу, Тэхён бережно снимает шлем и стирает большим пальцем влагу под глазами Чонгука. — Ну и чего ты плачешь?

— Мне так жаль, я так виноват перед тобой, — рвано говорит Чонгук из-за прерывистого дыхания и громко шмыгает носом.

— Соберись, крольчонок. У тебя впереди трудное соревнование. Я уже изучил трассу и даже твоих соперников, так что просто не будет, — задумчиво говорит Тэхён и берёт с крыши Лотуса свою папку, откуда достаёт лист с планом трассы и маршрута.

Как Чонгук не заметил, что на крыше его машины что-то лежит?

— Но откуда у тебя это? Разве к информации о гонщиках и трассе имеют доступ не только тренеры и организаторы? — встав рядом с альфой, Чонгук кладёт голову ему на плечо и опускает взгляд на лист, по которому Тэхён водит ручкой.

Вздохнув, альфа достаёт из папки какой-то документ и молча протягивает

Чонгуку, не отрывая взгляда от изучения маршрута и особенностей трассы.

— О Господи! О Господи! — кричит Чонгук, когда читает название документа. — Ты мой тренер? Ты тренер! Ты мой тренер! — счастливо прыгает на месте омега до тех пор, пока не получает по лбу папкой от Тэхёна.

— Успокойся. Лучше послушай меня и прими во внимание мои наставления, — нахмурившись, Тэхён указывает ручкой на план трассы. — Здесь есть несколько моментов, где могут возникнуть серьёзные потери в секундах, а ещё риск столкновения с кем-то.

— Я весь внимание, — быстро успокаивается Чонгук и прижимается обратно к боку Тэхёна, и заглядывает в план трассы.

Тэхён имеет слишком сильное влияние на непослушного ребёнка внутри Чонгука.

— Вот здесь, — альфа ведёт ручкой по S-ке, — прижимайся к дальним углам, там больше места, и ты ни с кем не столкнёшься. А если кто-то будет ехать слишком близко к тебе, то ты сможешь увернуться. Также я буду связываться с тобой по рации, но только по важным моментам, чтобы помочь.

— Я понял, — кивает головой Чонгук и хмурится. — А вот здесь, — указывает он пальцем на резкий поворот в сорок градусов, — мне стоит использовать технику скольжения за сколько метров до апекса?

— Он довольно резкий, а ещё, как я заметил, там влажная дорога, так что начни скольжение за пару метров. Если тебя занесёт, то ты в любом случае впишешься в поворот, и дрифтинг будет удачным, — щёлкнув ручкой, Тэхён обвёл в кружок два поворота. — Они самые сложные, так что будь внимателен.

— Хорошо, — облизав губы, Чонгук отстраняется от альфы и довольно улыбается. — Спасибо, что приехал. Твоё присутствие очень важно для меня.

— Подготовка к старту тридцать минут, — в рупор сообщает маршал с улицы.

— Чонгук, так как у вас семь кругов, хоть и небольших, не забывай

останавливаться на пит-стоп* для проверки Лотуса. Это очень важно, думаю, ты и сам прекрасно знаешь. Объём бензобака Лотуса не такой уж и большой, чтобы топлива хватило на все семь кругов, я не уверен. Но лучше остановись между третьим и четвёртым кругом для дозаправки. Шины хорошие, так что их менять не нужно будет, — потрепав омегу по волосам, Тэхён протянул ему шлем. — Удачи, крольчонок. Я в тебя верю. А ещё... А ещё твой папа сейчас с тобой, вот здесь, — тепло говорит Тэхён и мягко касается ладонью груди Чонгука, — и он тоже в тебя верит.

— Мне не слова удачи нужны, — морщит нос Чонгук и облизывает губы, заглядывая Тэхёну в глаза.

Тихо посмеявшись, Тэхён обхватывает ладонями щёки Чонгука и притягивает к себе, целуя в губы. Это, пожалуй, лучшее пожелание удачи для крольчонка.

— Порви там всех, крольчонок. И если справишься, тебя ждёт сюрприз, — шепчет альфа в губы омеги.

Коротко чмокнув его в нос, Тэхён отстраняется и подмигивает, а после уходит к маршалам и другим тренерам.

Проводив альфу взглядом, Чонгук смотрит на своё отражение в защитном стекле шлема и кивает самому себе головой.

Сейчас он уверен в себе сильнее некуда.

Тихое мурчание движка Лотуса разносится по салону мягкой мелодией, которая проникает под кожу и заставляет каждый орган сжаться от волнения и предвкушения. С улицы слышны восторженные крики зрителей с переполненных трибун, а голос маршала предупреждает о скором старте.

Десять спортивных машин стоят на стартовой линии, их корпусы красиво блестят при дневном свете, а дерзкие взгляды заставляют сердца всех зрителей замереть от восхищения.

Поправив хвостик на голове, Чонгук надел шлем и опустил защитное стекло, шумно вздыхая и закрывая глаза на пару секунд, чтобы привести себя в норму. Он немного волнуется, но теперь не от страха, а от предвкушения.

Омега поднимает одну руку на руль и сжимает его пальцами, разнося скрип кожаных перчаток по салону, и смотрит на светофор, где горит красный свет.

— Всего семь кругов, Чонгук, и ты чемпион Гран-при. Не так сложно, как кажется, — плавно выпустив воздух из лёгких, омега садится удобнее, но не отводит взгляда от светофора.

— Две минуты до старта! — сообщает в рупор маршал, а зрители поднимают восторженную волну крика в воздух.

Сердце бьётся быстро и сильно, во рту противно пересыхает, отчего приходится водить языком по сухому нёбу в попытке его смочить. Чонгук знает, что он справится, что он готов на все сто процентов. Его ведь учил лучший из лучших, поэтому он готов к любой ситуации, ведь Тэхён отточил его навыки и реакцию чуть ли не до совершенства. Остаётся только эти навыки применить и доказать всем, что он способен забрать высшую награду крупных соревнований Азии.

Громкий сигнал разносится по автодрому, а красный свет меняется на яркожёлтый, оставляя до старта жалких пару секунд ожидания.

Загорается зелёный, и все машины резко срываются с места под громкий крик людей, эхо которого следует за десятью птицами, полосующих дорогу своими шинами на первом коротком повороте.

Чонгук не спешит вырываться вперёд, потому что рискует тогда с кем-то столкнуться, а это чревато серьёзными последствиями. Напряжённо сжав пальцами руль, омега смотрит на первую цель, которую намерен обогнать на следующем повороте, — ярко-голубую Ауди.

Лотус громко рычит, когда омега идёт на обгон и протискивается между Ауди и Порше, вырываясь на четвёртую позицию.

Ради желанной победы, ради своей и папиной мечты Чонгук готов пойти на любой риск.

Нервно жуя нижнюю губу, Тэхён сильно сжимает пальцы в кулаки в карманах ветровки, следя за языком пламени на горизонте, который изредка прячется в густом облаке пыли. Достав рацию, он решает порекомендовать омеге чуть поумерить свой пыл, потому что Лотус едет не гладко и мягко, а слишком резко.

— Чонгук, ты хорошо идёшь, но на последнем круге не рискуй, — строгим голосом говорит Тэхён. — Ты третий, будь осторожен при обгоне.

Прищурившись, Тэхён смотрит на лидирующую Порше и дышащую ей в затылок БМВ, а после мелко вздрагивает, когда при манёвре обгона машины сталкиваются, поднимая вверх песок и пыль, а по автодрому разнося звонкий свист шин и скрежет металла. Альфа чувствует, как по спине липкий страх пробегается, оставляя после себя холод. Он видит, как в столкнувшиеся машины врезается кто-то ещё и выталкивает Порше вперёд. Но из-за густого облака пыли Тэхён никак не может заметить, кто именно. Он смотрит на яркие оранжевые костюмы спасателей, которые бегут к разбившимся машинам, а после облегчённо выдыхает. Лотус Чонгука вырывается вперёд, чуть задевая задний бампер разбитой Порше и давая путь остальным гонщикам.

— Порядок? — коротко спрашивает Тэхён в рацию и шумно выпускает воздух из лёгких.

— Да, кажется.

Альфа следит взглядом за входящим в идеальный дрифт Лотусом, который гладко скользит по трассе, не задевает газон и не теряет важные секунды времени. Он испытывает неимоверную гордость за Чонгука, ведь упорные тренировки, пролитые пот и слёзы, и стёртые в мозоли руки дали свой результат.

Поспешно спустившись вниз, Тэхён сосредоточенным, но искрящимся от счастья взглядом смотрит на Лотус, позади которого светит фарами желающий обогнать его МакЛарен. Сжав пальцами секундомер, альфа в ожидании кусает нижнюю губу, кажется, не дыша вовсе от напряжения во всём теле. Зрители, что сидят на трибунах, поднимают огромную волну шума и крика, когда до финиша остаётся несколько сотен метров и один поворот, а огненный Лотус сравнивается с дерзко-чёрным МакЛареном, летя по трассе наравне с ним.

Тэхён не слышит никого и ничего, в ушах биение сердца только чувствуется, которое усиливается с каждой секундой. Хочется закрыть глаза и не видеть, кто придёт первым, однако он не может себе этого позволить, потому что его крольчонок сейчас борется за первое место, потому что ему нужна поддержка, пусть и такая. Тэхён на собственных гонках никогда так не волновался, как здесь. Напряжение слишком сильное, оно давит на голову, на сердце, да на всё тело, не давая свободно вздохнуть.

Спорткары пролетают финишную черту почти что одновременно, они свистят шинами, когда сбрасывают скорость, и тормозят у обочины, разъезжаясь в разные стороны, чтобы остальные гонщики не «поцеловали» в зад их тачки. Восторженные крики зрителей становятся только громче. Кто-то встаёт со своих мест от переизбытка эмоций, кто-то закрывает глаза и ждёт, когда судьи объявят результаты, а кто-то просто сидит и смотрит в ожидании.

Повернув голову к большому табло, Тэхён с замиранием сердца смотрит на пустой чёрный экран и ждёт, когда там появится имя первого автогонщика. Он даже не смотрит на остальные машины, которые финишируют за его спиной, только пальцами правой руки нервно и со всей силы сжимает секундомер, где зафиксировано время Чонгука.

Время опять тянется невыносимо долго, словно вместо стрелок посадили улиток, которые двигаются слишком медленно и мучительно долго. Альфа не отводит взгляда от табло даже тогда, когда чувствует за спиной присутствие Чонгука, который тоже в ожидании смотрит на экран.

...Первое место: Чон Чонгук на Лотус Эксидж...

Тяжёлый выдох слетает с уст Тэхёна, когда он раз за разом перечитывает первую строчку с именем своего крольчонка. Развернувшись на пятках, он смотрит на зависшего Чонгука, который неотрывно смотрит на табло.

— Чонгук! — довольно вскрикивает Тэхён и сокращает между ними расстояние, чтобы крепко обнять. — Ты такой молодец! Я так горжусь тобой, ты бы знал! — альфа взъерошивает волосы омеги на затылке и, только отстранившись, замечает, что в глазах Чонгука застыли слёзы.

— Не могу поверить, что я действительно сделал это... Я занял первое место в гран-при... Первое! — облизав губы, Чонгук отводит взгляд от своего имени на табло к Тэхёну, который довольно и гордо улыбается.

Несколько раз поморгав, омега позволяет слезам потечь по щекам, но даже не думает стирать их. На это нет никаких сил.

— У тебя руки дрожат, — тихо говорит альфа, когда обхватывает пальцы омеги своими. — Я бесконечно горд тобой, крольчонок. Зацеловал бы до безумия, но тебе ещё предстоит речь победителя.

— Что? — Чонгук не сразу понимает, о чём ему говорит Тэхён, а потом вздрагивает, когда слышит, как его зовёт маршал. — Речь?.. Я так перед гонкой не нервничал, как перед какой-то речью.

Чонгук снимает с рук перчатки с сухой усмешкой на губах и, сглотнув слюну, идёт в сторону маршала, который его ожидает.

Материал костюма тихо шуршит, когда омега поднимается на пьедестал и встаёт на первое место. Он боковым зрением замечает на втором месте тайца из МакЛарена, а на третьем — японца, который ехал на Лексусе.

Тихо кашлянув, он смотрит на Тэхёна, который поднимает два больших пальца, оказывая поддержку, и широко улыбается, заряжая Чонгука уверенностью и своей дикой энергией. Омеге вдруг стало всё равно на кубок, который ему вручают, на репортёров, которые делают сотни фотографий, на букет каких-то цветов... Вместо них Чонгук предпочёл бы вкусную еду. Он не слушает крики людей с трибун. Взгляд направлен только на глаза Тэхёна, которого он безгранично любит, который безмолвно его поддерживает, и с которым Чонгуку хочется сбежать отсюда прямо сейчас.

Тэхён коротко кивает, словно услышал и понял все мысли омеги по одному лишь взгляду.

— Для начала мне бы хотелось поблагодарить всех, кто болел за меня, кто верил в мою победу и кто поддерживал меня на протяжении всего моего пути, как автогонщика, — начал Чонгук, наконец, оторвав взгляд от альфы. — Я безгранично счастлив находиться сейчас здесь, стоять на пьедестале и держать кубок первого места в крупнейших автомобильных гонках Азии. Мой папа был тем, кто погиб на автодроме, кто всего себя отдавал скорости и машинам. Я — Чон Чонгук, тот, кто достиг не только своей мечты, но и мечты своего папы, который дойти до неё не смог. Спасибо всем, кто любит и поддерживает меня, — коротко поклонившись, Чонгук неслышно шмыгает носом.

Ему хочется сейчас видеть здесь не только Тэхёна, но и папу, ради которого омега упорно тренировался несколько месяцев.

Опустив взгляд, Чонгук натянуто улыбается для пары фотографий, а после чуть не летит с пьедестала вниз, когда его хватает за руку Тэхён и тянет на выход из автодрома.

— Что ты делаешь? — в непонимании задаёт вопрос омега, крепко держа в одной руке кубок и букет цветов, и поворачивает голову назад, откуда доносятся вопросы и возгласы маршалов.

— Хватит тратить время на этих оболтусов. Нам пора, — выйдя за ворота автодрома, Тэхён останавливается на парковке около своей БМВ.

— Но как же Лотус? — растерянно спрашивает Чонгук, вновь оборачиваясь назад.

За любимую машину он переживает больше всего.

— Никто его не тронет, он будет стоять там до твоего прихода, — достав ключи от БМВ, Тэхён снял её с блокировки и открыл дверцу с водительской стороны.

— Поехали.

— Куда?

— На море, крольчонок. Мы едем на море, — задорно подмигнув омеге, Тэхён садится в салон машины и опускает дверцу, глухо ей хлопая.

Устало прикрыв глаза под тихое и убаюкивающее мурчание движка БМВ, Чонгук шмыгает всё ещё красным носом и ёжится от игривого ветерка, что попадает в салон через небольшую щель спущенного окна. Облизав сухие губы, он глубоко вдыхает и наполняет лёгкие свежим запахом природы, отдалённой от города глуши.

Говорить совсем не хочется, мысли словно в запутанный комок ниток сплелись. Распутывать их сил нет. Хочется просто расслабиться и насладиться своей победой, но тело словно камень, оно напряжено и сковано. Чонгук чувствует запах Тэхёна, который совсем не помогает.

— Тебе дать успокоительное? — спустя пару долгих часов молчания альфа подал голос, решая нарушить тишину, что повисла между ними. — Твои руки дрожат, крольчонок, — указывает он взглядом на чуть дрожащие пальцы омеги, которые до сих пор держат небольшой кубок.

Тэхён видел состояние Чонгука, но решил, что ему лучше просто подумать, принять реальность да и просто отдохнуть от пережитых эмоций. Он периодически поворачивал голову к омеге, изучал его задумчивый профиль взглядом и сам размышлял над тем, что, возможно, зря вырвал его из автодрома и повёз на море. Возможно, Чонгуку хотелось побыть там, среди гонщиков, распить шампанское, как это у них принято.

— Нет, всё нормально, — отстранившись от окна, Чонгук повернулся немного к Тэхёну и посмотрел на его руки, которые мягко вели машину. — Мне очень жарко, — тихо говорит омега и кусает нижнюю губу.

Потерев затылок и шею, он тихо вздохнул оттого, насколько кожа была влажной.

Всё волнение, тяжесть и желание погрузиться в долгий сон отступают, когда голос Тэхёна ласкает уши своим бархатом. Именно этот голос способен привести в спокойствие всё внутри, позволяя расслабиться и даже почувствовать себя значительно лучше.

— Я захватил тебе переодеться, — указывает альфа большим пальцем себе за плечо. — За твоим сиденьем есть сумка с вещами. Но мы уже почти доехали, осталось меньше километра.

— Ты заранее хотел меня так похитить? — вскидывает брови Чонгук и ищет рукой за спинкой сиденья сумку. — Просто зачем тогда вещи для меня брать, если я мог бы переодеться на автодроме?

— Я их взял на всякий случай, потому что мы едем к морю. Вдруг ты решишь не раздеваться и пойдёшь купаться в штанах и майке, — пожимает плечами Тэхён и чуть наклоняется к омеге, довольно и с долей хитрости растягивая губы в улыбке.

— Не так давно ты мне отсосал, Тэхён. Не вижу смысла прятать от тебя своё тело. А если ещё принять в расчёт то, что ты так и не зашёл дальше, то я в принципе готов к... — задумчиво прищурившись, Чонгук указательным пальцем убрал волнистые пряди с лица Тэхёна, после чего взял его за подбородок и повернул голову к дороге. — Смотри прямо.

— Мне куда интереснее смотреть на тебя, тем более на дороге только мы одни, — покачав головой, альфа повернулся обратно к Чонгуку и задорно ему подмигнул. — Крольчонок, мне так нравится твой язык, ты бы только знал.

Надеюсь, что когда-нибудь он будет не только грязно выражаться, но и делать что-нибудь грязное, когда ты будешь стоять на коленях передо мной.

Закатив глаза, Чонгук отпихнул лицо альфы от себя и отвернулся к окну, пряча глупую улыбку и розовые щёчки. Ему кажется странным собственное поведение, ведь с одной стороны тело горит изнутри от всего того, что Тэхён говорит, но с другой — это так смущает.

Радует одно: Чонгук больше не грустит и не чувствует себя разбитым и слабым после долгой и сложной гонки.

— Мы приехали, — остановив БМВ у обочины, альфа глушит двигатель и выходит из машины.

В лицо приятно ударяет мягкий прохладный морской бриз, но на улице совсем не холодно, парит слишком сильно. Ступни даже через кроссовки чувствуют, насколько раскалённый асфальт на дороге.

— Я здесь часто бываю, но ещё ни разу не натыкался хоть на одну живую душу. Иногда складывается впечатление, что это заброшенная дорога, — скинув с ног обувь, альфа обходит БМВ и ступает на горячий песок босыми ногами. — Раздевайся, чего встал-то?

Выпятив нижнюю губу, Чонгук не спешит снять с себя тяжёлый и жаркий защитный костюм. Он восторженно оглядывается и оставляет взгляд на искрящихся на солнечных лучах волнах моря. Зрелище настолько завораживающее, что даже дыхание спирает, а оторвать взгляд от этой красоты выше всяких сил.

— Эй! — возмущённо щёлкает пальцами Тэхён перед лицом омеги.

— Крольчонок, мне самому что ли тебя раздевать? — продолжает бубнить альфа и самостоятельно расстёгивает костюм. От тела омеги исходит жар, что вызывает желание коснуться его и проверить температуру. — Как вы вообще в этих костюмах выживаете?

— Они спасают нам жизни, если тачка начинает гореть. Так что можно и потерпеть ради собственной безопасности, — пожимает плечами Чонгук и скидывает костюм полностью.

— Давай снимай остальное и пойдём, ты весь мокрый. Тебе не помешает освежиться. Да и ты, вроде как, никогда не был на море, — снова растрепав волосы омеги, Тэхён снял через голову свою майку и кинул её на капот БМВ.

— У меня не было на это времени, — признаётся Чонгук и раздевается до нижнего белья.

— Да-да, тренировки до потери пульса. Знаю, проходили с тобой это, — кивает головой Тэхён и тихо смеётся.

Шикнув на альфу, Чонгук ступает ногами на горячий песок и невольно улыбается как самый настоящий ребёнок. Повернув голову к Тэхёну, он указывает пальцем себе под ноги с таким восторгом в глазах, словно прошёлся по золотым слиткам, а не по песку морского пляжа. Услышав шум прибоя, Чонгук схватил Тэхёна за руку и заставил бежать за собой к манящей своим кристальным блеском воде.

— Ну что за ребёнок? — неслышно спрашивает альфа и понимает, что привезти сюда Чонгука не было ошибкой и поспешным решением.

Это подтверждает по-детски счастливый блеск в глазах омеги.

— Чёрт! Она холодная! — вскрикивает Чонгук, когда касается пальцами ног воды на берегу.

— Вот ты чудной, крольчонок. Это море. Конечно вода будет холодной, — легонько шлёпнув омегу по заднице, Тэхён развернулся к нему лицом и пошёл спиной назад, заходя в воду всё дальше и дальше. — Ты пойдёшь ко мне? — задаёт свой вопрос альфа, остановившись в воде чуть выше пояса. — Или тебя занести на руках? Пищать, наверное, будешь... — склонив голову набок, Тэхён с азартом в глазах смотрел на Чонгука.

— Ты думаешь, я не зайду? — вздёрнув подбородок, омега сложил руки на груди и сделал несколько шагов в воду.

Тело вмиг атаковали сотни мурашек. Они, кажется, даже на щеках были. На улице такая париловка, а вода ледяная.

— Я не думаю, я вижу. Судя по твоим по-кроличьи маленьким шагам, ты только к закату до меня дойдёшь, — подстрекает его к более активным действиям Тэхён.

Зачерпнув ладонями воду, он умывает своё лицо, освежаясь лёгкой прохладой. — Крольчонок, ну что ты там прирос? Корни пустил или что?

Поджав губы и расширив ноздри от вспыхнувшего внутри огня, Чонгук начинает идти уже быстрее к альфе. Он переполнен желанием прибить Тэхёна прямо сейчас. И тот, кажется, это понимает, поэтому не успевает Чонгук до него дойти, как Тэхён обхватывает мокрыми ладонями его пухлые щёки и тянет на себя.

Удивительно, что в любой ситуации Тэхён способен усмирить пыл, которым омега переполняется каждый раз, когда злится. Лучшее успокоительное для Чонгука — тёплые ладони, мягкие губы и бархатный голос Тэхёна.

— Когда-нибудь моё тело перестанет поддаваться тебе при каждом поцелуе, но я надеюсь, что этот момент никогда не наступит, — шепчет Чонгук в губы альфы и поднимает руки на плечи Тэхёна, соединяя их за его шеей.

— Когда-нибудь моё сердце перестанет заходиться так быстро от одной твоей улыбки, крольчонок, — в ответ говорит Тэхён и касается кончиком носа переносицы омеги.

— Блин, не говори такие вещи, тебе не идёт, — смеётся Чонгук и легонько бьёт альфу ладошкой.

— Ладно, попробую на понятном тебе языке. Когда-нибудь мои яйца перестанет сводить, а член не будет дёргаться при одном взгляде на твою сладкую задницу, крольчонок, — отстранившись от лица омеги, Тэхён провёл языком по верхней губе и ущипнул Чонгука за ягодицу под водой.

— Это вполне в стиле Тэйсона, мне нравится, — широко улыбается омега, чувствуя, как даже под кожей мурашки бегут от переполняющих его сердце чувств.

Небольшие морские волны приятно касаются кожи, а запах моря кружит голову своей свежестью. Повернув омегу к горизонту, Тэхён обнимает его за талию и прижимает к себе, смотря на нескольких птиц, которые свободно летают над бескрайней водой.

Пусть море и настоящее, пусть Чонгук и видит его впервые, но оно никогда не сравнится с морем Тэйсона, в котором омега утонул уже давно.

— Сейчас бы пива бахнуть да острых крылышек, — неожиданно говорит Тэхён и тихо вздыхает.

— Боже, ну ты мог хотя бы в такой момент промолчать! — пытается возмутиться Чонгук, но его звонкий смех разносится по округе, не оставляя места ни для малейшей капли злости.

Примечание к части

Пит-сто́п(англ. pit-stop) — остановка автомобиля на пит-лейн, во время которой машинумогут дозаправить, сменить резину, произвести ремонт и т. д. согласно нуждампилота и правилам данной гоночной серии.