XVII
Тревога нарастала с каждой секундой. Ища глазами пути отступления, я окончательно выскользнула из хватки отца, на что он, к счастью, не обратил внимания.
— А вот, кстати, и Майкл. Дорогой, подойди к нам! — Миранда махнула рукой высокому брюнету с проседью, и тот широкими шагами направился в нашу сторону.
— Папа, мне нужно в уборную! — шиплю я на ухо отцу, и он придерживает меня за запястье.
— Примавера, терпи.
— Не могу, развлекайтесь!
Вырвав руку, я киваю Миранде, чуть улыбаясь, и на всех парах несусь в неизвестном мне направлении. В дальнем конце зала меня встречает стол с милыми канапе и шампанским, и, не думая, я осушаю один из них. Закусив алкоголь, я спотыкаюсь о платье и ударяюсь носом о чью-то спину.
— Оклахома?
Удача или невезение? Я не знаю, однако каким-то образом ноги принесли меня к тому, от чего я так отчаянно пыталась сбежать — от встречи с Вулфардом. Его идеально выглаженный смокинг и туфли, сияющие под светом помпезной люстры, снесли меня наповал.
— Привет, — отвечаю я, неловко улыбаясь.
«Почему я чувствую себя так, будто вторглась в чьё-то личное пространство?».
— Милый домик.
— Ты пьёшь? — спрашивает Финн с ехидной улыбкой.
«А то ты не знаешь, придурок. Конечно, пью».
— Это всего лишь бокал шампанского, папа мне разрешил, — оправдываюсь я, поглядывая назад.
Отец, вовсю увлечённый разговором с клиентом, даже не смотрел в мою сторону и, наверное, это к лучшему.
— Ты здесь с отцом?
— Нет, я пробралась сюда через дымоход! — ворчу я, поправляя платье, — мой папа болтает с твоими родителями прямо сейчас, можешь подойти поздороваться.
Вместо того, чтобы исчезнуть или сказать что-либо, Финн пялится на меня в открытую, от чего мне стало неловко и некомфортно. Резко выпрямившись, я говорю:
— Если бы я знала, куда мы собираемся, то, конечно же, не пришла бы.
— Почему? — искренне удивляется Вулфард, надкусывая канапе с креветкой.
Я понятия не имела, как можно уместить все причины в одну лаконичную фразу, поэтому приняла решение промолчать. В этот момент к нам подбегает Миранда, и я чувствую, как краснею ещё сильнее.
— Вы уже познакомились? Чудесно! — она радостно хлопает в ладоши, — Финн, ты обязательно должен пригласить Примаверу потанцевать.
— Конечно, мам, — отвечает он, сделав странный акцент на последнем слове.
В зале начинает играть новая музыкальная композиция и я вижу, как Вулфард склоняется передо мной, протянув руку. С круглыми от ужаса глазами я озираюсь по сторонам, и ловлю на себе строгий взгляд отца, в котором читается: танцуй или я запру тебя дома до конца грёбанных каникул. С досадой поджав губы, я беру Финна за руку и он ведёт меня к центру зала.
— Если не хочешь, то не нужно этого делать, — я процеживаю сквозь зубы.
— С чего ты взяла, что не хочу?
Он обхватывает меня за талию и я случайно наступаю ему на ногу.
— Ты не умеешь танцевать?
— Ещё как умею! — ворчу я, сжимая его ладонь.
Закружив Вулфарда под неизвестную мне мелодию, я столкнулась с сопротивлением.
— Вообще-то, я должен вести, — говорит он, пытаясь взять происходящее под контроль.
— Вообще-то, ты должен помалкивать и не действовать мне на нервы.
Подняв голову вверх, я вижу самодовольную улыбку старосты. В свете гирлянд его карие глаза переливаются всеми цветами радуги, и я, засмотревшись, вновь наступаю ему на туфли.
Пожалуй, подобные конфузы со мной давненько не приключались. Мысленно извинившись, я продолжила эту жалкую пародию на вальс, стараясь не пересекаться ни с кем глазами.
Музыка стихла и мы замедлились. По какой-то причине гости вокруг слегка обступили нас, и я заметила хитрое лицо своего отца. Он стоял вдалеке с бокалом вина, тыкая пальцем вверх. Подняв голову, я обнаружила над нами венок омелы.
Вновь склонившись передо мной, Вулфард галантно целует тыльную сторону моей ладони, и я чувствую, как с минуты на минуту отдам свою душу господу.
— Есть поверье, что поцелуй под омелой должен привести к неизбежному браку, — шепчет Финн, — ну, что? Готова выйти за меня, Примавера?
— Боже, ты просто невыносим.
Одёрнув руку, я быстрым шагом несусь на выход. Сердце стучит так громко, что я больше не слышу звуков фортепиано. Их заглушила симфония моих двойственных чувств и испепеляющая обида. Не боясь гнева отца, я выбегаю из особняка и иду в сторону увядшего сада.
— Куда ты?
Вулфард бежит за мной, огибая тисовые кусты, но я продолжаю идти, ни разу не обернувшись.
— Да что с тобой?
— А с тобой? — не выдерживаю я, разворачиваясь на пятках.
Холодный ветер обдувает мои голые плечи и я обхватываю их, чтобы слегка согреться. Лицо Финна выражает абсолютное негодование. Он подходит ко мне поближе и говорит:
— Я не понимаю, всё же было нормально.
— Твоя «норма» убивает мои нервные клетки уже который месяц. Хватит играть со мной, мистер мечта-всех-девок-на-факультете, — вскипаю я, — я не одна из твоих фанаток, не забывайся.
С обескураженной улыбкой, Вулфард вскидывает брови и отшатывается назад.
— Так тебя по-прежнему волнует, что подумают окружающие? Не беспокойся, здесь только наши родители и пару десятков неизвестных нам толстосумов, — с какой-то горечью отвечает он, — и вообще, ты сама этого хотела.
— Что? — удивляюсь я, — Чего я хотела, Вулфард?
— Чтобы никто не узнал о нас.
— Ты как последний козёл воспользовался мной в чулане, а затем попросту игнорировал! — выпаливаю я с отвисшей челюстью.
— Ты не хотела, чтобы кто-то знал об этом и поэтому я старался не афишировать, — он почёсывает затылок.
— Так старался, что иногда даже не здоровался.
— Я пытался встретиться, но этот Фоули лезет со всех щелей, словно таракан. Он тебе нравится? Скажи мне, — Финн пытается заглянуть в мои глаза, но я отворачиваюсь.
— То есть это ты звал меня встретиться возле аптекарской кладовой?
— Да.
Моё сердце опускается куда-то вниз, как только я вспоминаю нашу неловкую переписку и тот нелепый стих. Ощущая жар, я делаю пару шагов в сторону скамейки.
— Ты не ответила мне про Фоули, — каким-то загробным тоном шипит мне Финн.
— Да плевать мне на Фоули! — фыркаю я, приземляясь на отсыревшую древесину, — У тебя было столько возможностей всё исправить, но ты пустил всё на самотёк.
— Ты косишь под идеальную, а сама даже на метле не в состоянии удержаться! К чему эта конспирация?
— Может, я и не идеальная, но я не играю на публику, когда мне это удобно. Меня воспитали совсем иначе, — фыркаю я, вцепившись ногтями в скамейку.
Какое-то время Финн просто смотрит на моё раскрасневшееся лицо, а затем, качая головой, выдаёт:
— Кто воспитал? Папаша браконьер, который пытается втюхать нам демимасок?
Голова кружится от обиды и я еле сдерживаю себя, чтобы не разреветься.
— Это ложь.
— Прямо сейчас в нашем подвале сидят демимаски, привезённые твоим отцом. Видимо подсуетился заранее, пока ты не видела.
«Этого просто не может быть...».
Мне хотелось провалиться сквозь землю и стереть этот день из памяти. Смахнув со щеки слезу, я помчалась внутрь, оставив Вулфарда наедине с его желчью. «Плевать на золу. Я залезу в камин и отправлюсь домой сейчас же!».