Охота на мотылька

Посвящено творчеству актёра и танцовщика Luo Yunxi, 

видео выступлений которого не дают покоя этому автору ❤️

Оказаться в раздевалке стрип-клуба — мечта многих мужчин, если только это не заведение, где ты танцуешь. Мо Жань сам до конца не был уверен, как его сюда занесло. И на что он рассчитывал, когда брал визитку — должно быть, просто до конца не осознал, что делает, а затем было уже слишком поздно.

Однако на следующий день он всё-таки позвонил и поинтересовался, имеются ли вакансии официантов. Нет, он всё ещё не планировал становиться стриптизёром — если не считать выступлений в младшей школе в костюме клоуна, он никогда даже толком не танцевал.

Стоя у шкафа с аккуратно развешанными нарядами, он сам не понимал, почему ещё не ушёл. Кажется, поиски танцующего бога в белом, скрывающего лицо, зашли слишком далеко.

Поддев пальцами атласный костюм, состоящий из чёрных свободных брюк, украшенных стразами вдоль внешних швов, и укороченного пиджака без пуговиц, он тут же одернул себя.

Нет, даже думать, чтобы выйти на сцену в таком, не стоило.

— Впервые здесь?

Мо Жань вздрогнул. Ну, конечно же, это была общая раздевалка — кто угодно мог сюда войти. Вероятно, невольные очевидцы его мук недоумевали, почему он медлит.

— Не стоит выбирать слишком открытые вещи, если танцуешь впервые. Даже опытные танцоры чувствуют себя в подобном неуверенно, — не унимался с советами незнакомец. — Второй костюм справа выглядит не так броско.

Мо Жань скорее ощутил, нежели услышал шаги позади себя. Незваный советчик подошёл к нему слишком близко, окутывая его облаком яблочного белоцветочного парфюма. Затем послышался шелест чехлов, и в поле его зрения попала изящная кисть руки. Тонкие пальцы бегло прошлись по рукавам нарядов, словно делали это в милионный раз. На запястье незнакомца звякнул тонкий золотой браслет с перламутровыми вставками.

Мо Жаня прошиб пот. Обыкновенно ему было всё равно, насколько близко к нему стоит собеседник, но не в этот раз. На уровне инстинктов незнакомец вызвал в нём шквал тех самых чувств, которые принято называть паникой.

Впрочем, Мо Жань был здесь не ради того, чтобы пускать слюни на всех танцовщиков труппы — его интересовал лишь один. Не стоило распыляться на кого попало.

— Вот этот костюм, — незнакомец наконец выудил нужный комплект.

— Сам разберусь, — перехватил вешалку из его рук Мо Жань, чувствуя себя неловко при мысли, что обладатель таких изящных пальцев всё никак не торопится отступать.

— Хорошо. Не буду стеснять тебя, — незваный гость отошёл в сторону, и Мо Жаню пришлось простоять спиной к нему ещё немного, чтобы успокоиться. Он не решался переодеваться в присутствии другого мужчины.

Как же неудобно!

Когда же он наконец оглянулся, раздевалка пустовала, а от его случайного советчика остался лишь постепенно рассеивающийся аромат яблоневого цвета.

Мо Жань почувствовал себя идиотом.

Он снова перевёл взгляд на наряд, который ему посоветовал незнакомец.

"А ведь недурно."

Танцевать в обыкновенной черной шелковой рубашке и брюках он действительно мог. Единственной необычной деталью этого образа была разве что странная конструкция из кожаных ремней на талии и бёдрах, больше напоминающая сбрую для лошадей — по всей видимости, её следовало надевать поверх брюк. Выглядело всё это нелепо — но не глупее других вариантов одежды.

Размер Мо Жаню подходил, потому он не стал медлить. За один этот вечер, если повезет, ему удастся заработать достаточно, чтобы оплатить месяц аренды его квартиры — к тому же, маловероятно, что сегодня ему встретится кто-либо из его знакомых. Более того, так он сможет наконец оказаться за сценой и подкараулить того таинственного танцора — ради этого он ведь и прибег ко всем этим ухищрениям.

Переодевшись, Мо Жань в последний раз окинул себя критическим взглядом в отражении зеркала. Возможно, всё будет не так уж плохо — по крайней мере, ему не придётся танцевать в малиновых перьях, светя булками сквозь фатиновые стринги. Да уж, не так он представлял выражение "волк в овечьей шкуре".

Он отправился за сцену дожидаться своего выхода.

Перовое выступление было парным танцем, в котором участвовали двое светловолосых юношей в расшитых на арабский манер костюмах. Монетки на их набедренных повязках громко звенели, прямолинейно намекая на то, что за танец присутствующим следует платить звонкой монетой.

— Эти двое — близнецы Мэй, — прокомментировал администратор клуба, хотя Мо Жань его ни о чём не спрашивал. — Тебе они понравятся. Хорошие ребята.

Мо Жань решил не уточнять, что он в этом клубе, вероятно, танцует в первый и последний раз. Вместо этого он спросил:

— А когда будет выступать тот парень, что скрывает лицо?

Но его вопрос либо заглушили апплодисменты и музыка, либо администратору попросту было плевать.

— Тебе нужно пробыть на сцене всего четыре минуты, три с половиной из которых ты будешь танцевать. По сути, в этом нет ничего сложного... просто постарайся использовать реквизит по максимуму. За кулисой стоит стул, который ты можешь взять для исполнения трюков. Также там есть...

— А вы тоже выступаете? — не выдержал Мо Жань. Чем дольше он общался с администратором, тем сильнее его охватывал сценический страх.

— Нет, я не танцую, — мягко улыбнулся юноша, и его уголки глаз приподнялись, напоминая еще сильнее лепестки персикового цвета. — Но я работаю здесь достаточно давно. Меня зовут Ши Минцзин, это со мной ты говорил по телефону сегодня утром.

— Ясно, — Мо Жань замолчал, понимая, что ему больше нечего сказать. Он не собирался здесь оставаться дольше, чем потребуется.

— Твой выход, приготовься, — предупредил его администратор Ши. Знакомый мотив трека Love Game в замедленной версии прозвучал до жути незнакомо, и Мо Жаню пришлось сделать усилие над собой, чтобы шагнуть за кулису. На небольшой ярко освещённой сцене пол был гладким, словно зеркало, вызывая мысли о возможных переломах по неосторожности. Дойдя до центра, щурясь от яркого света, Мо Жань кое-как вспомнил движения из какого-то популярного тиктока. Двигая бёдрами в такт басам, он расстегнул ворот рубашки, как если бы ему стало душно, хотя на самом деле он был на грани превращения в ледышку. Его тело казалось ему самому деревянным от напряжения, так что о том, чтобы воспользоваться реквизитом, можно было попросту забыть.

На практически негнущихся коленях он подошёл к центру сцены, попутно прикидывая, насколько крепок пилон, и сможет ли он выдержать его массу — тот казался не вполне надёжным, но выбора особенно не было. Композиция понемногу приближалась к припеву, так что Мо Жань решил довериться своим инстинктам, доставшимся ему от предков-обезьян, и вцепился в сверкающую хромом трубу, пытаясь сделать "пролёт". К его удивлению, пилон прокрутился вместе с ним! Всё оказалось несколько проще, чем он предполагал, и из зала наконец пробились жидкие аплодисменты.

Воодушевлённый реакцией зрителей, Мо Жань покружил ещё немного, безбожно соскальзывая вниз, расстегнул свою рубашку до пояса, и даже рискнул под конец проехаться по сцене на коленях, игнорируя болезненное жжение.

Зрители ещё немного ему поапплодировали, и на сцену даже полетело несколько крупных купюр.

Всё оказалось не так уж сложно!

Мо Жань настолько вошёл в раж, что не заметил, как мелодия подошла к концу. А он ведь едва разделся по пояс!

Уже за сценой, вытирая взмокшее лицо свежим полотенцем и отпивая воду, он подумал, что, возможно, был неправ, и работа в клубе была вполне сносной. Однако стоило подобной мысли посетить его голову, как откуда-то позади донесся приглушённый обрывок диалога:

— Ты ведь понимаешь, что таким, как он, не место на сцене? — голос говорившего звучал подозрительно схоже с тем незнакомцем, который перед выступлением помог Мо Жаню с выбором костюма. — Мы не должны превращать наш клуб в место лёгкого заработка для людей без таланта. Нам не нужен контингент, приходящий смотреть на танцовщика как на кусок свежего мяса. Объясни, зачем нам сотрудник, который не способен даже попасть в такт музыке?

— Но он в отличной форме! Наверняка пройдёт время, и он всему обучится... — возразил Ши Минцзин.

— И что ты предлагаешь мне делать до этого времени? Выколоть себе глаза,чтоб не наблюдать эту пошлость?..

Мо Жань нахмурился. У него всё ещё шумело в ушах, а сердце по-прежнему разгоняло адреналин. Неужели речь шла о нём?

Забыв, что собирался спрятаться за кулисами, он прошёл дальше по коридору, и вскоре обнаружил говоривших. Перед Ши Минцзином стоял рослый стройный мужчина в простой светлой водолазке и брюках. Тёмные вьющиеся волосы ниспадали ему на лоб несколькими беспорядочными прядями. В тусклом свете коридора его лицо казалось слишком бледным, словно он переусердствовал с тональным средством и пудрой. Мо Жань безошибочно узнал его по запаху парфюма, хоть видел впервые — вне сомнений, это был тот самый незнакомец, которого он встретил, когда готовился к выступлению.

Словно по щелчку пальцев и он, и администратор клуба замолчали, стоило Мо Жаню оказаться в поле зрения. На несколько секунд повисла неловкая пауза.

— Ближе к концу шоу я занесу тебе оплату, А-Жань, — первым опомнился Ши Минцзин. — Придётся подождать ещё часа два — в комнате отдыха, либо в общем зале вместе с посетителями.

— Но мне ведь заплатят? — решил переспросить Мо Жань на всякий случай, отчего-то злясь на взгляд, которым тут же его одарил чопорный незнакомец. В тёмных глазах сквозило раздражение.

— Разумеется. Обещанная сумма за выступление, плюс чаевые, — кивнул Ши Минцзин. — Всё, как оговаривали.

—Отлично! — сверкнул зубами Мо Жань, прекрасно зная, что тем самым выводит незнакомца из себя. — Я и не подозревал, что всего за один вечер можно столько заработать! Думаю, я приду сюда на следующей неделе...

Под ошеломлённое молчание администратора клуба и заносчивого бледнолицего мужика он направился в раздевалку. Он отлично знал, что две пары глаз сейчас сверлят его затылок, однако не собирался с этим ничего делать.

— Он принёс неплохие чаевые, — вполголоса пробормотал Ши Мэй, ни к кому конкретно не обращаясь. Мо Жань в этот момент не видел ни его лица, ни лица его собеседника, однако воображение ему и так подсказало возможную реакцию.

Он едва удержался, чтобы не обернуться.

Когда дверь за его спиной закрылась, он наконец позволил себе постепенно выдохнуть.

Да кем мнил себя этот тип, решающий, кому на сцене место, а кому — нет? И какое ему дело было до его выступления? Мо Жань и сам не горел желанием танцевать, но теперь показать, на что он способен, стало делом принципа.

Освежившись и переодевшись в обычные черные джинсы и рубашку, он отправился к барной стойке. Отсиживаться в комнате отдыха не хотелось — к тому же, после пережитого стресса ему было просто непобходимо выпить. Стакан ледяного коктейля кое-как заглушил жажду и помог скоротать время, вспомнив о том, что выступление загадочного танцора ещё впереди. Лениво наблюдая за сценой, Мо Жань понемногу расслабился. Казалось, ком злости, всё это время стоявший в его горле, наконец отступил.

В конце концов, он ведь пришёл в клуб вовсе не за чьим-то одобрением — его интересовало кое-что совершенно другое.

Вернее — кое-кто.

На его часах было уже за полночь, когда зажигательные трендовые мотивы наконец сменились более тягучими и глубокими ритмами. Мо Жань поднял голову, безошибочно определяя на сцене того самого танцовщика, исполнявшего совершенно невообразимые трюки в замедленном темпе. Казалось, тело его было ожившей историей — из тех, что завораживают во сне, но которые невозможно вспомнить наутро, чтобы повторить.

Тонкие руки скользили сквозь воздух, словно перебирая невидимый бархат ночи.

Длинные рукава светлой рубашки затрепетали в серебристом сценическом свете, словно причудливый хвост мадагаскарского лунного мотылька.

Одинокий танцовщик продолжал скользить над сценой, словно танец был его единственным способом существования, его кармой. Словно он был рождён, чтобы стать дрожащим бликом света, и исчезнуть с последним аккордом, рассеиваясь, когда мир наконец погаснет.

Мо Жань забыл, как дышать — опомнился, лишь когда лёгкие начало жечь от нехватки кислорода.

Когда музыка снова поплыла над застывшими в потрясении зрителями, Мо Жань на время оглох от аплодисментов и свиста. Он впервые за весь вечер видел, чтобы все были так взбудоражены. Может, исполнитель и избегал провокационных движений, не продемонстрировав за всё выступление ни миллиметра обнажённой кожи, но на него хотелось смотреть. К тому же, только теперь Мо Жань осознал, почему тот выступает, скрывая лицо — вероятно, у него было слишком много поклонников. Сидя у бара, он мог наблюдать, как несколько человек отправилось к дверям, ведущим за сцену, и как охрана тут же дала понять слишком воодушевленным посетителям,что им не стоит идти дальше.

Как же выглядел этот танцор на самом деле? Был ли красив — или обладал заурядной внешностью? Что скрывалось за слоями белоснежной вуали, скрывающей его лиицо?

Его образ оставался неуловим — от всего четырёхминутного представления осталось лишь странное щемящее чувство. Так бывает, когда ночью пытаешься поймать мотылька в кромешной тьме, и он, щекотнув крыльями кончики пальцев, ускользает, сливаясь с тенью.

Мо Жань хмуро обвёл взглядом пустые бокалы из-под коктейлей, понимая, что с алкоголем этой ночью следовало завязывать. Голову кружило от странных переживаний, которые снова взволновали его слишком сильно. Он словно перестал на время понимать, где находится — настолько глубоко его поглотило выступление.

— Ах, вот где ты, — Ши Минцзин положил ладонь ему на плечо, и от его прикосновения Мо Жань невольно вздрогнул. Он словно забыл, зачем вообще остался досматривать шоу.

— А тот парень, что только что танцевал... он... — Мо Жань сглотнул, отчего-то теряясь в словах. Он сам не знал, что именно хотел спросить. Выяснить, кем был этот танцовщик? Ши Мэй ведь уже дважды проигнорировал его вопрос — едва ли он собирался отвечать вообще.

В голове его стало отвратительно пусто.

— Его выступление было финальным, всё правильно, — администратор Ши протянул Мо Жаню перевязанные тонкой резинкой купюры. — А вот и твоя первая зарплата. Приходи к нам, если захочешь повторить.

— Тот мужчина в коридоре, — решил на всякий случай уточнить Мо Жань, — кажется, был против. Кто он?

— Ох... — Ши Мэй устало потёр виски. — Это Чу Ваньнин, владелец клуба Бэйдоу. У него весьма своеобразное представление о клубном репертуаре. Не стоит принимать его слова близко к сердцу — он редко бывает всем доволен.

— То есть, это его клуб? — Мо Жань удивлённо моргнул, понимая, насколько опрометчивой была затея дергать за усы этого тигра. — То есть... то есть...

— Клубу выгодно, чтобы посетители платили за выступления артистов, а ты собрал неплохие чаевые, так что тебе не о чем переживать, — Ши Мэй окинул взглядом постепенно разбредающихся посетителей. — Люди приходят сюда не ради искусства, а чтобы расслабиться и отдохнуть. Им нужно шоу, и нужны разные танцовщики. Твое выступление далеко от идеала, но многие готовы платить именно за... это.

Он не стал называть вещи своими именами, однако всё было понятно без слов — мужчины, разоблачающиеся на сцене под музыку и вертящие бёдрами в свете софитов, приносили прибыль. Ши Минцзин прибыль любил — возможно, даже больше, чем сам владелец.

— То есть, я могу прийти даже завтра? — решил уточнить Мо Жань на всякий случай.

— Завтра будет вечер живой музыки, так что сцена будет занята, — Ши Мэй покачал головой, — придется немного подождать. Следующее шоу такого формата будет только через неделю, предположительно — в пятницу.

— Отлично. Запишите меня в программу, — Мо Жань на тот момент был настолько непоколебим в своём решении, что не отступил бы, даже если бы Ши Минцзин принялся его отговаривать. К счастью, администратор, похоже, был на его стороне.

Но значило ли это, что в следующий раз он снова увидит выступление того таинственного танцовщика? И, даже если так — зачем именно Мо Жаню требовалось его снова увидеть? Чтобы что?..

Этого он не смог бы объяснить даже себе.

— Я хотел спросить про того парня, что выступал в конце... — заговорил он снова, но Ши Мэй уже отошёл от него и оживлённо беседовал с барменом.

Мо Жаню же ничего не оставалось, кроме как отправиться домой и дожидаться следующей возможности задавать все интересущие его вопросы.

Впрочем, уже на следующий день, окончательно протрезвев, он осознал, насколько глупо себя вёл, и готов был посыпать голову пеплом от данных Ши Минцзину обещаний.

Он не собирался становиться стриптизёром — так с какой стати он вдруг настоял, чтобы его записали в программу следующей недели? Он, что же, всерьёз собирался что-то доказывать чопорному владельцу заведения?

Что до его пьяных фантазий о таинственном танцовщике, тут и говорить ничего не приходилось — уже дважды в этом клубе он надрался так сильно, что любое выступление показалось бы ему неординарным.

Следовало признать, что он серьезно влип.

Пару раз он даже подумывал перезвонить Ши Минцзину и отказаться выступать — но отчего-то оттянул звонок так сильно, что в итоге так и не позвонил.