Pt 32
More - Halsey
Я чувствую себя неполноценной.
Интересно, мы когда-нибудь встретимся?
И сразу ли ты поймёшь,
как сильно я старалась увидеть твоё лицо на маленьком экране, на фотографии, которую мне отдали?
Мелисса
Шум в ушах давит на виски сильнее, а противный шепот, словно кричит мне «это твоя вина». Я не могу пошевелиться, парализованная словами доктора, и отказываюсь верить в услышанное.
— Этого не может быть, - шепчу я.
— У тебя маленький срок, Мелисса, - говорит он, - Первые три месяца самые опасные. Любые вмешательства могут навредить плоду и...
— Не надо его так называть!
— Хорошо... я не буду. Скажи мне, - продолжает мужчина, - Ты нервничала в последнее время? Может испугалась чего-то очень сильно?
— Да... - я продолжаю говорить тихо, вспомнив ощущения, когда лежала в деревянном ящике.
— Насколько сильно? По шкале от 1 до 10.
— Одиннадцать.
— Что же... раз все настолько серьезно... считай он спас тебе жизнь. Твоё сердце тоже могло остановиться, будь ты не беременна.
Горячие слёзы текут по щекам, а я продолжаю сверлить взглядом стену, молясь внутри, чтобы всё, что сейчас происходит, обернулось лишь страшным кошмаром.
— Я выпишу тебе направление на чистку, тебе проведут ее за полчаса, а после отправишься домой. Курс витаминов написан внизу листка, а если будут сильные кровотечения запишешься сюда снова.
Доктор протягивает мне бумажку. Я забираю её дрожащей рукой, поднявшись с кушетки. Выйдя из кабинета и направившись в нужную сторону, я ощущаю, как жизнь уходит из меня, оставив последние секунды радости в той небольшой комнате с монитором. Я видела его. Видела моего малыша. И в этот момент во мне, будто проснулось второе дыхание. Я поверила, что мне всё под силу, что я смогу выстоять те испытания, свалившиеся на голову. Но, как оказалось, я сломалась по одному щелчку пальца.
Прохожу в небольшое отделение, где на диванах сидит множество женщин. Кто-то пришёл, чтобы сделать аборт, а кто-то пришёл на обследование в ожидании малыша. Я беру один из бланков, сев в отдалённое от всех кресло. Рука предательски дрожит, от чего буквы выходят корявыми и неровными.
Чья-то тёплая ладонь касается моего плеча и я вздрагиваю. Поднимаю голову и вижу перед собой всё ту же красивую Кейси, которую встретила тогда в метро.
— Привет, - улыбается она широко.
— Привет, - отвечаю, встав с кресла и обняв девушку, но что-то тут же упирается в меня, - Ой, извини, я...
— Все в порядке, - смеётся она, гладя свой круглый живот, - Как у тебя дела? Ну... на личном фронте.
— Все хорошо, - говорю я, - Мы с Хиро помирились.
— Правда? Это замечательно! Я очень рада, - Кейси мягко сжимает моё предплечье, - А вот по тебе сейчас не скажешь, что ты счастлива. Это из-за ребёнка?
— Нет... то есть да... но... Хиро не знает про него.
— Ты хочешь сделать аборт?
— Нет. Нет, ты что. Я... я потеряла его, - добавляю последнюю фразу шепотом.
— Боже, милая, - так же тихо произносит девушка, - Мне очень жаль.
Она вновь притягивает меня к себе в объятия. Я кладу голову на ее маленькое плечо, пока Кейси нежно водит ладонью по моей спине.
— Всё будет хорошо, поверь мне. Ты сильная девочка и заслуживаешь всего самого лучшего.
Струйки слез новым потоком стекают по щекам, падая прямо на свитер девушки. Несколько сожалеющих взглядов направлены на нас, но я не заостряю на них своё внимание. Мое тело пробирает мелкая дрожь, а губы начинают подрагивать от тихих всхлипов.
— Мелисса Брукс, - произносит мое имя какая-то женщина и я отрываюсь от Кейси.
— Мне пора, - говорю шепотом.
— Ты справишься, крошка.
Легкая и мимолётная улыбка натягивается на лицо. Попрощавшись с девушкой, я направляюсь в сторону множества кушеток с закрытыми ширмами.
— Нужно будет полностью раздеться, - доброжелательно произносит медсестра, на что получает мой еле видимый кивок.
Штора закрывается и я начинаю медленно стягивать с себя вещи. В груди выжигается сильная дыра, от осознания того, что последнюю частичку моего самого сокровенного, сейчас просто заберут. Пусть он и не живой, но мне слишком тяжело осознавать, что через несколько минут внутри меня вновь будет пустота. Я уже не смогу гладить живот и шептать ему слова любви, как постоянно это делала. Не смогу искренне улыбаться, когда Хиро касается его, оставляя тёплые поцелуи. Я лишилась всего этого. Я не защитила его, не смогла уберечь. Если бы только можно было вернуть время, я бы ни за что не пошла в этот чертов цех.
Медсестра возвращается вместе с доктором, который везёт за собой капельницу. Я успела лечь и накрыться тонкой простынкой, пока девушка вставляет катетер мне в руку, а мужчина маячит сбоку.
— Это не больно, не стоит бояться, - говорит медсестра, надевая кислородную маску на моё лицо и нежно гладя по голове.
Знала бы она насколько мне сейчас плевать. Я готова перетерпеть любую боль, даже самую адскую, если это вернёт мне малыша. Слёзы одинокими каплями текут по коже, задевая уши и падая на небольшую подушку. Я чувствую, как мне вводят анестезию, от которой веки тяжелеют, лёгкая дрожь пробегает по телу, а внутренняя рана кажется не такой болезненной.
Я поднимаю руку, которую будто набили песком, и опускаю на живот, проведя большим пальцем по коже. Сердце замедлило свой ритм, означая, что всё внутри подстроилось под один такт, и через несколько секунд я усну. Я стараюсь держать себя в сознании хотя бы крохотный промежуток времени. Я должна принять это. Его не вернуть. Наши последние минуты, проведённые вместе, подходят к завершению... а расставаться сейчас в тысячу раз тяжелее. Если бы ты мог быть рядом со мной всегда... пусть не живой и не растущий, но я знала бы, что ты рядом. Что ты - моя маленькая опора и поддержка, ради которой я бы продолжала бороться. Я была бы гораздо счастливее, нежели понимая, что тебя отнимают у меня. Но этого не избежать, таковы правила. И сейчас я говорю тебе свои последние слова, пусть ты меня и не слышишь. Я люблю тебя. Всем сердцем люблю. Настолько сильно, что бабочки порхают, завязываясь в стремительные хороводы, а щеки сводит от улыбки. Твой отец тоже тебя любит, пусть вы оба не знаете о существовании друг друга, но эту родственную связь между вами невозможно разорвать. Она прочнее, чем любой металл и крепче любой крепости. Твоё крохотное сердечко билось за жизнь, пока мое защищало тебя от внешних нападок. Я смогла избежать их, но совершенно забыла про внутреннее состояние. Из-за сильного страха ты и погиб. Но знай, что даже в такой ситуации я думала лишь о тебе и о том, как сохранить твою не начавшуюся жизнь. Прости меня. Я не знаю мальчик ты или девочка, и никогда теперь не узнаю... но сейчас это не имеет никакого значения. Ты навсегда останешься моим любимым малышом, самым сокровенным, что у меня было. Я благодарна за те моменты, когда чувствовала тебя рядом... под сердцем. Мой разум начинает отключаться, а тело перестаёт ощущать что-либо. На этом все.
Прощай...
***
Я сижу в машине возле дома и никак не могу заставить себя выйти. Жуткая истерика, что била ключом последние двадцать минут после пробуждения от наркоза, сейчас куда-то исчезла, оставив за собой глубокий след пустоты. Я ревела и кричала, что есть мочи, била по рулю, хваталась за живот и громко просила о том, чтобы всё вернулось. Но никому нет дела до сломленной восемнадцатилетней девочки, которая потеряла своего первого нерожденного ребёнка. Всем плевать. Ничего не изменить. Это просто переломный момент, который я должна пережить.
Тогда почему мне, черт возьми, так больно?
Телефон разрывался от кучи звонков и смс, но мне не хватило сил даже просто поднять его и посмотреть от кого это. Хотя думаю не сложно догадаться. Я не звонила Хиро, когда вышла с больницы, и он скорее всего поднял панику о том, где я пропадаю столько времени.
Натянув капюшон толстовки и закрыв машину, я направляюсь в дом. Уже на веранде меня окутывает холодная дрожь, но я все же толкаю дверь, не поднимая головы.
— Привет, мы гот... - начинает Джейсон, но я не даю ему договорить, кинув кроткое:
— Я не голодна.
Быстрыми шагами я забегаю в комнату и тяжко выдыхаю. Слез не осталось, а усталость практически с головой окутала тело. Мне нужен сон и немного времени, чтобы все переварить.
Стягиваю с себя куртку, подойдя к дивану у окна, и оставляю её там. Громкий хлопок позади заставляет меня вздрогнуть и резко повернуться. Хиро стоит, облокотившись спиной на дверь и буквально убивает своим взглядом.
— Прив...
— Зачем ты сделала это? - перебивает он.
— Сделала что?
— Не строй из себя дурочку, - брюнет приближается быстрыми шагами, а мне становится действительно страшно в его присутствие, - Я спросил: зачем?
— Я не понимаю тебя, - шепчу в ответ, делая шаг назад, но руки парня резко хватают меня за плечи притянув обратно.
— Аборт, - цедит он сквозь зубы, - Нахрена ты сделала аборт?
— Что?
— Ты издеваешься надо мной? Какого черта ты поперлась туда, даже не посоветовавшись?
— Я не...
— Ты знаешь насколько сильно я хочу детей... ты лучше всех понимаешь это... а сейчас ты просто...
— Я не дел...
— Когда ты собиралась мне сказать о том, что беременна? - спрашивает он, выпрямившись, - Нет. Как давно ты знала о беременности и скрывала её от меня? И почему я узнаю о ней только после смерти ребёнка?
Он зол. Чересчур. И в этом моя вина. То, что я не сказала ему раньше сейчас сказывается на мне по всем параметрам и с большей мощностью.
— Я не убивала его, - тихо говорю я, боясь ответной реакции.
— Конечно. Ты никогда ничего не делаешь... только потом оказывается так, что именно ты - причина всех бед.
Он воткнул в мое и без того изрезанное сердце ещё один, самый болезненный нож. Мне нужна была его поддержка, как никогда. Именно сейчас. В самый переломный для меня момент... но он не окажет мне ее, поскольку злость сейчас занимает верхнюю позицию.
— Ты сделала это, потому что снова думала, что это поможет нам справиться с идиотскими загадками? Как тогда ты подумала, что, уйдя, сделаешь мне легче? Да мне нихрена не было легко, так же, как и сейчас. Ты убила нашего ребёнка. Нашего, Мелисса! Не только твоего, и...
— Я не убивала его! - со жгучей болью выкрикиваю я, вновь ощущая слёзы на лице.
— Мне плевать, что ты говоришь. Я не верю тебе. Мы пообещали, мать твою, друг другу, что между нами больше не будет никаких секретов, а на деле выходит вот что. Ты беременна, а я даже не знал об этом. Прекрасное доверие в отношениях, не так ли?
— Как ты узнал о том, что я ездила в больницу?
— У меня есть собственные уши и глаза.
— Следил за мной?
— В отличие от некоторых, я доверял... но, как видимо, лишь один из нас делал это на все сто процентов. Может ребёнок вообще не от меня? И мне нет смысла сейчас распинаться тут перед тобой, как сопляк?
— Почему ты все время сводишь к измене?
— Потому что я не верю тебе! Не ве-рю. Я пытался вернуть доверие, но, когда ты начала вести себя странно, я чувствовал, что что-то не то. Ты не была самой собой, не говорила, что любишь, как обычно, и была близка ко мне лишь, когда я хотел заняться с тобой сексом... которого у нас кстати тоже стало в разы меньше.
— То есть тебя задело то, что мы стали реже заниматься сексом?
— Меня задело то, что ты не та Мелисса, которую я полюбил когда-то. Ты другая. Совершенно.
— Хиро, я была беременна! И я боялась сказать тебе, потому что не знала какой будет твоя реакция! Я столько раз пыталась поднять эту тему, даже в тот день, когда узнала, но не получалось. Нас все время кто-то прерывал! Я была настроена сказать сегодня после больницы, но...
— Но просто перепутала выход с отсеком для абортов, так?
— Я не делала чертов аборт! - срываюсь я, - Не делала! Я потеряла его! Понимаешь? Я потеряла нашего ребёнка! Вот так просто, по щелчку пальца его сердце остановилось!
— Это теперь так называется? Типо утешаешь сама себя?
— Почему ты не веришь мне?
— Да потому что нет у меня к тебе доверия! Нет и все! Я не знаю, как его вернуть. Мне даже видеть тебя противно сейчас!
— Тогда какого хрена ты стоишь сейчас передо мной и распускаешь все эти ванильные сопли? - говорю грубо, - Давай уходи! - я бью его с размаху в плечо, на что оно слегка отлетает назад, - Уходи, я не хочу тебя видеть! - кричу сквозь слёзы, толкая брюнета к выходу.
Со всей силы запираю дверь и падаю на пол, начав истошно реветь. Моя голова уже пульсирует, а дыхания катастрофически не хватает. Я слышу звук чего-то бьющегося и ломающегося в комнате на против, и поток истерики увеличивается вновь.
Кажется, сегодня я потеряла двоих самых дорогих мне людей.