Chk Chk Boom

***

Оранжевый, красный, белый, зелёный. Блестя металлическими баночками от подсветки, в автомате с газировками собрались все виды "сладких гадостей", как называет их Дахён.

― Кофе, кофе, кофе...

Ищет она взглядом заветную бежевую баночку холодного карамельного. Тонкий палец нажимает на кнопку выбранного напитка, пиликает успешно прошедшая оплата картой.

― Спасибо за кофе. ― знакомый голос, знакомый парфюм.

На считанные секунды Ким замирает, неосознанно вдыхая поглубже. Следом приходит осознание, а баночка холодного кофе уже попадает в чужие руки - парень нагло забирает "дозу энергии" из автомата.

― Кофе верни, если жизнь дорога.

― Какоой грозный тоон... ― театрально настороженно тянет Минхо, прикладывая руку к груди. ― Я даже поверил.

― Я серьёзно. Эй! ― черновласая не успевает забрать своё из рук айдола, как он уже щёлкает "замочком" на банке и отпивает содержимого.

Чисто для вида.

Подразнить.

Она же знает.

Но стоит Дахён, грозно нахмурив брови, двинуться ближе, чтобы забрать напиток, как её останавливает телефон перед самым носом.

― Я собираюсь шантажировать тебя, пока мне не надоест. ― буднично заявляет о её судьбе Ли.

― Что...? ― не понимает девушка, теперь уже концентрируя внимание на снимке чужого экрана телефона, где айдол, промокший на балконе, завёрнут в такой же промокший плед. А на фоне - Дахён,  мельтешащая к двери, чтобы открыть девочкам и так вовремя обернувшаяся на парня. ― ЧТО?!

Минхо это откровенно забавит. Айдол толкает язык за щеку, почти победно облизываясь.

― Покажу нашим менеджерам.

― Нет.

― И своим парням, чтоб знали, какая ты бессовестная.

― Минхо, не вздумай.

― А может... О, Юн Мия! ― играет роль до конца Ли, якобы здороваясь с лидером группы «Bring Shine» за спиной девушки, что почти белеет от знания неминуемой смерти.

Черновласая в спешке оборачивается, но над ней смеётся пустой коридор.

― Ли Минхо, бессовестный! ― догоняет уже уходящего в противоположном направлении она парня. Пышет злостью, а тот только усмехается, лениво перебирая ногами. ― Какие условия.

Звучит прямо как в детективном фильме.

― Какие условия? ― Минхо играет в дурака, как любит делать сама девушка.

― Минхо! ― Дахён хватает парня за руку, разворачивая к себе, останавливая перед поворотом за угол.

Но тот разворачивается как-то особо податливо, словно не он тут весит, как его тяжеленные штанги, которые он тягает в тренажёрном зале. И разворачивается так, что чуть не падает на Ким, покачнувшись вперёд, впечатавшись в её губы звонким чмоком. А по глазам видно, что на это и рассчитывал.

У Ким Дахён происходит сбой загрузки системы. И встаёт она, как вкопанная, с широко раскрытыми глазами. Айдол очень хочет потрепать младшую по голове, но сдерживается, только усмехнувшись.

― Потренируешься быть жёнушкой. ― с блещущей хитростью в глазах заявляет Минхо, уходя на своё расписание.

― Потренируюсь...что...? ― заторможенно повторяет Дахён, оставшись одна посреди коридора. На автомате облизывая губы, девушка вдруг ощущает липкий карамельно-кофейный вкус. Вспоминает поцелуй, мягкость его наглых губ, эту ухмылку...

Ким вдруг мажет. Влюблённая (что уже скрывать) пьянеет от чувств, улыбается, витая в облаках и утыкается лбом в одну из дверей, рисуя на ней пальцем слово "дурак".

― Жёнушка... ― фыркает она, покачивая плечами и тихо смеётся.

Неизвестные шаги стаффа заставляют взять себя в руки. Встать ровно, прокашляться, поправить волосы, вернуть серьёзность лицу. Она на работе. На работе. Нужно думать о расписании.

За вторым кофе Дахён уже не отправляется, напрочь позабыв о потребности в нём.

«Выходные дни - это самые счастливые дни недели» - так считает уставшая за шесть непрерывных рабочих дней, по одиннадцать часов упорства, девушка-айдол. Сейчас, из-за нагруженного летнего графика, единственный день отдыха ощущается настоящим подарком свыше и самым ярким отпуском.

Поэтому сегодня, никуда не торопясь и вдоволь выспавшись до одиннадцати часов утра, черновласая спокойно восседает за кухонным столом вместе с остальными девочками. Мия, всё ещё опухшая ото сна, как милый кролик, готовит себе более замудрёный и правильный завтрак, чем остальные. Шипит сковорода с овощами, которые она перемешивает лопаточкой. Хана читает новостную ленту Twitter, медленно откусывая тосты с творожным сыром, не отвлекаясь от экрана. Её приторный кофе с молоком наверное давно остыл. Ёнхи, чья короткая стрижка убрана назад ободком, неспешно отделяет мясо от куриной ножки. На кухне стоит приятная молчаливость и вкусные запахи. С патчами под глазами и пучком на голове, Дахён разделяет с ней предпочтение в завтраке, или уже можно сказать раннем обеде. Они не стали заморачиваться, просто заказав с вечера курочку и оставив ту в холодильнике на ночь.

― Добавили бы вы хотя бы риса. ― с лёгкой укоризненностью во всё ещё заботливом тоне, цыкает Мия. Её косички из розовых волос смешно растрепались после сна.

― Курочка вкуснее сама по себе. ― довольно облизывает губы Ёнхи, отрывая очередной кусочек. Они едят её прямо так, голыми руками, не заморачиваясь с вилками и палочками. Все свои.

Ким только согласно фыркает, отпивая чёрный мятный чай без сахара. Жужжание на краю стола отвлекает от еды - её телефон с самого утра кому-то понадобился?

― Спам? ― тут же участвует в лёгком удивлении винновласая.

― Не бери незнакомые номера. ― Юн Мия точно мама в этом доме.

Хана отвлекает Ёнхи, показывая ей какой-то смешной твит.

Дахён спешно моет руки, вытирая их полотенцем и наконец поднимает без конца жужжащий телефон экраном вверх.

«Кошмар ходячий» - светится подписанный номер.

― Это мама. ― неспешно сбегает девушка в комнату, по пути принимая вызов. ― Да маам? ― нарочито погромче здоровается Ким перед тем, как закрыть за собой дверь.

― А я говорил, что зрение у тебя плохое. Неужели контакт «Красавчик Ли Минхо» можно спутать с «Мама»? ― язвительный голос тут же вызывает желание закатить от раздражения глаза, чему девушка и поддаётся.

― Дурак. Чего звонишь с утра пораньше? Разве у тебя сегодня не выходной?

― Поэтому и звоню: пора тебя шантажировать.

― Звучит так, будто ты собрался меня дрессировать. ― и вновь она закатывает глаза, подходя к тумбочке, скидывая использованные патчи на поверхность белого дерева.

― Одно другому не мешает. ― слышно, как гад усмехается и Дахён клянётся, она словно с даром провиденья видит, как он толкает язык за щёку.

― Чего тебе? Я ещё не позавтракала нормально. Ты меня прервал.

― Я тоже голодный.

― Поздравляю. Ты можешь съесть Чанбина.

― Я ему передам все твои колкости.

― Не вздумай, если жизнь дорога!

― Йа, Ким Дахён.

― М.

― Приготовь мне поесть.

― Закажи доставку.

― Какая ты холодная... ― бурчит парень и Ким вновь представляет, как он дуется. Прилив очарования заставляет её улыбнуться. ― /Дахён, за больными нужно ухаживать вообще-то. /

Специально актёр кашляет в трубку, вдруг становясь совсем болезненным и утомлённым по голосу.

― Это ведь ты выгнала меня на балкон в дождь...! Тебе нужно взять ответственность за заболевшего кота...

Фыркая от забавности и качая укоризненно головой, черновласая ставит их вызов на громкую связь, откладывая телефон на кровать и негромко шумит дверцами шкафа, выискивая более прикрытую и плотную одежду, чтобы подняться к парню на этаж.

― Дахёён... Дахён.... ― жалобно мяучит Ли в трубку. Вот ему явно делать нечего. ― Я умираю... Дахёёён..... ДАХЁОООООН!

― ДА СЛЫШУ Я! Разорался, чёртов мартовский омега... ― бурчит Ким, понимая, что их вообще-то могут услышать девочки с кухни. Благо, на плите что-то всё ещё шипит, Хана цокает кружкой кофе о стол и Bring Shine о чём-то переговариваются, смеясь.

― Чего? Омега?? Это я омега?? Эй, тебе напомнить, кто тебя в ту ночь так долго-

― Ыаааай, всё, заткнись, я выхожу, уже выхожу!!

Она спешно кладёт трубку, несколько раз нервно тыкая по красной кнопке завершения вызова.

― Чертила....и как ему только не стыдно говорить о подобном..... ― выдыхает черновласая, пересобирая волосы в высокий хвост. В белой футболке и чёрных спортивных штанах она покидает женскую комнату общежития, сказав заинтересованным в её неожиданном уходе сокомандницам, что мама прислала посылку по почте.

― И когда это доставщиков лапши стали называть жёнами...? ― бурчит Дахён, подходя к комнате парня с только что купленными пачками рамёна, упаковкой риса и специями. Не удосужившись взять в супермаркете пакет, она теперь старается не уронить свои "награбления", чуть ли не коленкой дотягиваясь до дверного звонка нужной комнаты.

Пыхтя, Ким тянется локтём до кнопки, но пачка лапши, лежащая сверху, падает на ковристый пол.

― Да африканские журавлики, ну что за день то такой... ― ругаться привычными матерными словами, девушка-айдол не решается даже на территории общежития, где, казалось бы, "все свои" - айдолы, что заперты правилами в одном бункере "идеального образа". Черновласая пыхтит, поднимая с пола красную упаковку, как специи, точь счастливые билетики, тоже опадают вниз.

Минхо, видимо, заслышав копошения за дверью, все-таки самостоятельно открыл её, не дожидаясь просьб и дверных звонков. И предстала ему картина, как девушка, сидя на коленях прямо на его пороге, поднимает с пола продукты.

― Что, прямо сразу? ― ехидно вздёргивая бровь, айдол толкает язык за щёку, намекая на половое времяпрепровождение, раз они сейчас в такой "подходящей позе" и девушка уже на коленях.

― Павлин ползучий, а ну иди отсюда. ― злится Ким, кидая в смеющегося парня упаковки лапши, но он всё равно за плечи поднимает её с пола, под возмущения затягивая в свою обитель...

Оставшиеся специи вновь валятся из рук, удерживается только упаковка риса, что от падения может попросту лопнуть. Минхо обнимает её, стискивая в мягких и тёплых, тесных объятиях.

Дахён уверена, что своих котов он обнимает точно так же.

― Я скучал... ― выдыхает ей в волосы парень откровение.

Но стоит только девушке оттаять душой и сердцем к этому несносному, как он в очередной раз оправдывает своё прозвище и щипает Ким за ягодицу.

― Минхо! ― недовольно мявкает девушка-айдол, ударяя смеющегося по плечу и следуя за ним на кухню мужского общежития.

Пять минут готовки, которые, по мнению Минхо, нужны для заваривания рамёна, превращаются во все двадцать, если не двадцать пять. Придирчивая Дахён объясняет это тем, что терпеть не может рамён в самом его простом, классическом виде. Поэтому она сначала чуть варит лапшу, а после бросает её на раскалённую сковороду, хорошенько поджаривая до золотистого цвета вместе с соевым соусом, кусочком сливочного масла и травами, которые она докупила предусмотрительно.

― Ты могла приготовить из того, что есть у меня дома, в конце концов. Так ты бы пришла раньше. ― Минхо утомлённо (хотя готовит тут, вообще-то, не он) растёкся по столу, мявча свои недовольства. Он даже ногой качает, словно хвостом.

― Я бы не пришла раньше и валялась бы в кровати.

― Я бы тебя вызвонил.

― Я тебе вызвоню.

― Жёнушки не должны так разговаривать... ― дует Ли губы и черновласая сдерживается, чтобы не улыбнуться, когда грозно смотрит на него. ― Ты должна говорить что-то вроде «милый», «дорогой», «мой любимый муж» и «чагия».

― А не много ли ты хочешь?

В ответ на изогнутую бровь Дахён, ей в очередной раз показывают снимок продрогшего под дождём Минхо и её лица, мелькающего на фоне, как хорошее подспорье для составления фоторобота виновницы.

― Какой же ты гадёныш... ― прищуривается Ким.

― Тсс. И наложи мне порцию побольшеее. ― лениво тянет айдол, залипая в какую-то незамысловатую игрушку на телефоне.

― Порцию ему побольше... Ну хорошо, сам доигрался... ― бурчит под нос Дахён, накладывая готовую тушёную лапшу вместе с бульоном. На глаза так кстати, словно заманивая, подзывая к себе, как маньяк в пальто, попадается упаковка красного перца.

Минхо любит острое.

Удача улыбается для Ким, а девушка улыбается ей в ответ, пряча сияющее на губах ехидство за почёсыванием носа. Ловкостью рук насыпается в его тарелку молотый красный перец.

― Приятного аппетита, ча-ги-я. ― язвительно, по слогам проговаривает девушка, приторно улыбаясь на несколько секунд, но тут же возвращая каменное выражение лица.

Минхо улыбается ей в ответ точно так же наигранно-слащаво, но быстро устаёт, утыкая почти равнодушный взгляд в тарелку.

― О? Это выглядит лучше чем я себе представлял. Думал ты там зелье какое варишь, как ведьма. Так долго возилась, тц...

Девушка-айдол старается не реагировать, лишь закатив глаза, ведь самое интересное ещё впереди. Она довольно накручивает горячую лапшу на палочки, дуя на неё, чтобы остудить и без особого наслаждения, скорее просто за компанию, отправляет ту в рот: уже наелась каким-никаким, но завтраком с девочками.

Плоды мести созревают минутами позже, когда красный перец набирает свою силу, всё сильнее обжигая язык и горло наглеца.

― Кхм... ― пытается прочистить горло Минхо, думая, что лишь слегка подавился и потому теперь так першит в горле. Но становится всё хуже.

Дахён, отхлебнув бульона, отвлекается от своей порции лапши, чтобы понаблюдать за этим. За тем, как кара небесная постигает бессовестного и наглого Ли Минхо, отправляя его прямо в ад. Или - отправляя сам ад, прямо в его рот. Она уверена - язык у него жжется не хуже, чем в кипящем адском котле.

― Что за-... Так остро... ― парень надувает щёки, выдыхая воздух и машет себе на лицо ладонями. У него уморительно краснеют кончики ушей, а сразу после и щёки от повышения температуры из-за перца. ― Ты что, купила острый рамён??

― Ну да. ― невинно признаёт Ким, хлопая глазками. И ведь не соврала. Просто немного недосказала и много - добавила. ― Разве ты не любишь острое?

― Люблю, но-... Х-кхм. ― айдол сглатывает слюну и становится ещё хуже. ― Господи, так не должно быть!

С возмущением и щепоткой паники (просто мизерной по сравнению с той щепоткой красного перца, что девушка докинула ему в лапшу), Ли скрипит стулом, вставая из-за стола и мчит к холодильнику на всех парах. Благо, топлива у него сейчас много. Настолько много, что вот-вот потечёт из глаз и носа. Шумя дверцами, из морозильной камеры достаётся формочка для льда, наполненная спасительными кубиками. Минхо загребает в рот сразу три, пышет облегчением через нос. Дорисовывая картинку в голове, Дахён представляет, как у парня идёт пар из носа, точь у остудившегося дракона. Это окончательно пробивает на смех.

За одним смешком идёт второй, третий, а затем, не скрывая широкой улыбки чеширского кота, девушка, дрожа плечами, откидывается на спинку стула, открыто хохоча над парнем.

Минхо замирает. Он вдруг ощущает себя микрофоном, созданным для голоса этой девушки. Чтобы она смеялась рядом с ним, для него, так близко. И сдвинуться айдол не может ни на миллиметр, словно от этого изменится звук, будет не так хорошо слышно. Словно он упустит мелодию этого счастливого голоса. Дахён перед ним сейчас такая открытая. Настоящая. И смеётся она - по-настоящему. Не как девушка-айдол на сцене, под тонной макияжа, стараясь держать лицо и статус. А как известная ему Ким Дахён, с растрёпанным хвостом, в спортивной одежде, лёгкими синяками под глазами от рабочего недосыпа и свежими высыпаниями где-то на правой скуле от кисточек визажистов. Такая простая Ким Дахён, что смеётся заразно, почти как Чанбин, почти до слёз, вызывая улыбку. И уже на неё как-то и не злится вовсе.

Но их язык флирта - язвительность, подколы и подлянки.

И они не могут иначе.

Парень не глядя выплёвывает лишние кубики льда, оставляя один для особой цели. Два ледяных квадратика на ходу скидываются в раковину, точно в цель. Третий - проталкивается в рот наглой чертовки Ким Дахён, ахнувшей от неожиданного поцелуя.

Ли вплетает пальцы ей в волосы на затылке, наклоняется к сидящей и целует. Сразу влажно, ведь губы уже в холодной тающей воде. Всё ещё горящий от перца язык, обжигающий на фоне резкого холода, юрко передаёт кубик льда в девичий рот. Дахён даже не возмущается. Ей вообще не до этого. То как он дразняще нализывает её язык - просто сводит с ума. Пытаясь удержаться за края рассудка, девушка находит спасение в своих руках на его скулах. Ким гладит тёплую кожу щёк Ли, выдыхает дрожащий шёпотом стон тому в рот. Черновласая податливо запрокидывает голову назад, позволяя сильной руке айдола удерживать её, пока второй венистой он опирается на спинку стула, возвышаясь над девушкой, склоняясь к её губам. Дахён перекатывает тающую льдинку со своего языка на язык парня, заигрывающим мазком проходясь острым языком по краю его нижней губы,...уходя к уголку, чтобы поймать влажную, горячую усмешку,...и подняться до серединки верхней, когда и сама девушка поднимается с места, чтобы вдруг поставить свои руки по обе стороны от торса парня прямо на стол. Теперь она прижимает его и медленно, развязно целует.

Тающая вода течёт по их подбородкам, капает на её белую и его чёрную футболку. Дахён по змеиному длинно высовывает язык с обратно переданным льдом. Он соскальзывает с нижней губы, прокатывается где-то меж их телами, падает на пол, крошится. Им уже всё равно.

Они расстаивают друг в друге.

Минхо старательно фокусирует размытый желанием и наслаждением взгляд, большим пальцем стирая воду и общую слюну с подбородка девушки.

Девушки в его руках.

С его языком на её губах.

И это от его рук и губ она сейчас стонет тихо, сдерживаясь, что ещё больше заводит.

Минхо любовно гладит талию Дахён, забравшись тёплыми ладонями под футболку. Прижимает девичье тело аккуратно, точь хрупкое, к себе плотнее, выцеловывает бархатными поцелуями-бабочками её шею.

У Ким в ушах звенят колокольчики - видимо, бабочки запутались в паучьих сетях Ли Минхо. Но эти колокольчики звенят...особо настырно и довольно громко для метафорических. Черновласая понимает, что у неё звонит телефон.

― Минхо... ― пытается она отвлечь парня, что наоборот, словно на звук тянется к губам девушки, целуя в уголок. ― Минхо, подожди, у меня телефон...

Дахён пыхтит, мягко отталкивая от себя прилипчивого парня, что всё равно носом о её шею потирается и смотрит сквозь чёлку так маняще преданно, пока владелица телефона наконец-то принимает вызов.

― Да? ― выходит слегка нервно из-за ситуации с именем Ли Минхо и горячими руками под её одеждой.

― Йа, Ким Дахён, почему так долго? ― голос менеджера звучит недовольно, но, к счастью, не строго.

― Ну так... Выходной...? ― это действительно спасает девушку-айдола от выговора.

― Дело есть. Лично для тебя от «Gucci».

― «Gucci» обо мне знают?!

Поражённая Дахён встречается взглядами с лениво-заинтересованным Минхо.