сестра санэми и генья

Все охотники только начали вставать после падения, когда Ханами внезапно замерла.
Танджеро уловил:

- Она... исчезла?

Ханами резко вдохнула. Её ноздри дрогнули. Запах - мерзкий, сладковатый, холодный, словно гниющий лёд. Она знала этот запах слишком хорошо.

В одно мгновение она сорвалась с места, бегом скрывшись в коридорах Башни. Белые волосы развевались, отражая тусклый свет.

И там, в зале, где воздух был покрыт инеем, её ждал он.
Доума.
Хищная улыбка, радужные глаза, и в руках его ледяные веера.

- Ах, - протянул он, чуть склонив голову. - Я уж думал, что встреча с тобой невозможна. А ты всё же пришла... милая Ханами.

В её руках вспыхнул клинок. Он был другим - розовым, словно лепестки сакуры, сияющим от внутренней силы. На коже Ханами загорелась метка охотника: узор охватил щёку и шею, сердце забилось, будто готовое разорваться.

Её белые волосы затрепетали, превращаясь в поток света, а глаза сделались стеклянными, холодными, как у тех, кто жаждет только боли и крови.

- Ты... - её голос сорвался, но стал стальным. - Ты отнял у меня самое дорогое.
- А, ты про Канаэ-тян? - Доума улыбнулся шире, искренне веселясь. - Ах, она так вкусно кричала, когда я забрал её жизнь.

Слово «Канаэ» словно пронзило Ханами.
Сердце вспыхнуло болью, глаза залились решимостью и яростью.

Она шагнула вперёд.
- Даже если я умру здесь... я убью тебя, Доума!

И в тот же миг её тело рвануло вперёд, клинок рассёк лёд, что он создал. Доума не ожидал скорости - его улыбка дрогнула на миг, но тут же он снова засиял:

- Вот так... ненависть делает тебя прекрасной. Танцуй для меня, Ханами!

Он взмахнул веерами, снежная буря хлынула на неё, а Ханами прыгнула сквозь поток, вращаясь, её клинок розовым сиянием разрывал ледяные копья.

Это был бой не охотника и демона, это было столкновение двух чудовищных сил.
Но в её глазах теперь горело только одно - месть.

Белые волосы Ханами развевались, словно огонь на ветру. Розовый клинок мерцал в её руках, вены на висках пульсировали, а дыхание стало рваным - метка охотника раскалялась на её коже, будто ожог.

Перед ней стоял Доума. Его улыбка сияла, будто он встретил старого друга, а не врага.
- Ах, Ханами-тян... ты всё такая же красивая в ярости. Как я люблю этот блеск в глазах...

Он взмахнул веерами, и из воздуха вырвались ледяные лотосы. Они вращались, как смертоносные цветы, режущие всё на своём пути.

Ханами рванулась вперёд.
- Заткнись! - её голос сорвался на хрип.

Клинок с розовым сиянием рассёк лёд, осколки взорвались вокруг, вонзаясь ей в кожу. Кровь брызнула алыми каплями по полу. Но она не замедлилась.

Доума отступил на шаг, смеясь:
- Ха-ха-ха! Даже боль делает тебя прекраснее. Покажи мне всё!

Она закричала и вонзилась в него с новой силой.

Столкновение.

Розовые вспышки её дыхания разрезали его ледяные копья. Каждый удар - как молния. Каждый шаг - как удар сердца, отдающийся в ушах.

Но Доума играл. Его тело изгибалось, он скользил по залу, будто танцуя.
- Я убил Канаэ так же легко, как вдохнул. И знаешь, Ханами-тян? Она улыбалась, даже умирая. Ах, как же она была похожа на тебя!

Её сердце сжалось. На миг дыхание сбилось.
И этим мигом он воспользовался.

Ледяной веер полоснул по её плечу. Ханами закричала, кровь хлынула, окрасив клинок и белые волосы в алый цвет.

Но боль не остановила её.
Она перехватила меч обеими руками, глаза сверкнули стеклянной решимостью.

- Я не прощу!

Дыхание Цветущей Луны. Четвёртая форма: «Розовый Шторм»!

Она закружилась, словно вихрь из лепестков, розовый свет меча рассёк льды и вонзился в Доума. Его тело дрогнуло, на груди распахнулась глубокая рана.

Он не отшатнулся. Он... засмеялся.
- Ха-ха-ха! Вот так... вот так я тебя люблю!

И тут же вонзил руку в её живот.
Ханами захрипела, кровь потекла изо рта, горячая и вязкая. Но пальцы её не отпустили клинок.

Она смотрела прямо в его радужные глаза, полные лжи.
- Даже... если я умру... я заберу тебя с собой...

Доума прижал её ближе, шепча на ухо:
- Попробуй, моя маленькая мстительница.

Схватка превращается в резню.

Клинок Ханами вспыхнул ярче. Её дыхание стало невыносимым, каждая клетка тела разрывалась от перегрузки. Но ярость вела её вперёд.

Они двигались слишком быстро - удар за ударом, кровь летела во все стороны, ледяные копья ломались, розовые вспышки прорезали стены. Башня дрожала от их схватки.

Ханами была вся в крови. Губы дрожали, плечо разорвано, живот пробит, но она шла только вперёд.
Её волосы, белые и залитые красным, тянулись позади, как знамя смерти.

- Канаэ... я отомщу за тебя! - её крик сотряс стены.

И она нанесла удар, в котором вложила всё: боль, ненависть, любовь и ярость.
Клинок вошёл в его плечо, прорезав плоть до самой кости.

На миг улыбка Доума исчезла.

Он впервые посмотрел на неё иначе - не как на игрушку, а как на угрозу.

- ...Ты и правда можешь меня убить.
Ханами рухнула на колени, кровь лилась по её рукам, а клинок дрожал в пальцах. Доума стоял напротив, его тело всё ещё смеящееся, но уже покрытое рассечёнными ранами.

- Ты упрямая... но вот-вот сломаешься, - сказал он, вытирая с лица тонкую струйку крови. - Всё твоё пламя скоро погаснет.

Она подняла глаза. В них уже не было обычного человеческого блеска. Вены на висках почернели, кожа начала светиться розово-алым, а по телу пробежали трещины, словно в ней пробуждалось что-то... чужое.

Вспыхнула кровь.
Она закинула голову назад, и на спине выступили узоры, похожие на лепестки, но они дышали, переливаясь, будто пламя.

Доума чуть прищурился, но улыбка его не исчезла.
- Ну-ну... ты тоже превращаешься в чудовище? Какая ирония.

Ханами сделала вдох. Но это уже было не просто дыхание.
Грудь взорвалась огнём, лёгкие наполнились такой силой, что стены башни застонали.

- Дыхание... Дракона!

Её клинок взорвался розово-белым светом, и из сияния вырвалось нечто огромное.
За её спиной поднялся дракон, сотканный из огня, лепестков и крови. Его глаза горели, как два солнца, а тело состояло из вихря розовых пламенных чешуек.

Пол башни начал плавиться от жара.

Ханами поднялась, её волосы развевались, глаза сверкали кровавым блеском.
- Доума... это конец.

Последний бой.

Она рванулась вперёд, и дракон повторил её движение, разрывая лёд и стены.

Доума вскинул веера, создав стену из гигантских ледяных цветов. Но дракон смёл её, как сухие листья. Осколки впивались в Ханами, кровь текла рекой, но теперь тело регенерировало прямо на глазах, как у Нэдзуко.

Она не останавливалась. Каждый её шаг - удар земли, каждый взмах клинка - ревущий огонь.

Доума впервые закричал.
Его ледяные копья таяли, руки дрожали.

- Ч-что это...?! - он отшатнулся, его беззаботная улыбка треснула.

Ханами закружилась в вихре, а за её спиной дракон поднялся ввысь, рванулся вниз, сливаясь с её клинком.

- Последняя форма! Дыхание Дракона: Разрывающий Небеса Рёв!

Клинок обрушился на Доума, и вместе с ним - вся мощь огненного чудовища. Башня содрогнулась, лёд взорвался, кровавые лепестки и пламя смели всё.

Доума закричал - впервые в агонии. Его тело начало плавиться, рассыпаться в прах.

Он протянул к ней руку, глаза его полные ужаса.
- Н-н-нет... как... человек... мог...

Но голос утонул в реве дракона.

Тишина.

Ханами стояла посреди разрушенного зала. Её тело горело огнём, кровь испарялась, но дыхание стало тихим и ровным. Дракон за её спиной растворился в воздухе, оставив лишь запах лепестков и пепла.

Она упала на колени, тяжело дыша.
Клинок был весь в крови, руки дрожали. Но Доума больше не существовал.

Она посмотрела на небо сквозь дыру в крыше, где клубился дым.
- Канаэ... Шинобу... я сделала это...

И её глаза, ещё недавно демонические, вновь стали человеческими, но полными слёз и пламени.