7. битва Роппонги за пепел
• ——————— ✿ ——————— •
— Только попробуй ещё раз меня тронуть, шпала, я размажу тебя по стенке! — спина жутко ноет от удара о металл, но я не подаю виду.
— Ты такая романтичная натура, моя сладкая тирантка, — он соблазнительно облизнул губы.
Дверь выделялась позолоченной табличкой, и чуть ниже металлическая «H». Близость сжала нервы в тугой комок на уровне груди.
Мы общались через противоречия. Думали одно, говорили другое.
Лицо Хайтани зависло напротив, близко, словно для поцелуя, но выражение оставалось хладнокровным и контролируемым. Пальцы впились мне в бёдра – жёсткие, напряжённые. Губы скользнули по шее. Он в спешке выдохнул рядом с ухом.
— Не смей препираться со мной, — шипит он, оставляя засос под ключицей, — Если, конечно, хочешь выйти отсюда с целыми костями.
Я томно вздыхаю после каждого касания. В коридоре раздаются голоса и женский смех. Ручка нервно дёргается на протяжении нескольких секунд, но остаётся проигнорированной.
— Не вздумай открыть, — он зарылся рукой в мои волосы и натянул их, заставляя приподнять голову.
Влажный язык Рана скользит по шее, очерчивает нервно пульсирующую яремную вену, покусывает кожу и сжимает рёбра под линией белья.
Жажда реванша вспыхнула в подсознании. Разжечь его и оставить ни с чем.
Ведь мы бессовестно использовали друг друга.
Ткань его футболки сползла с плеча, обнажив подтянутый, сухой рельеф и выбитую татуировку. Красный неон расплывчато подсветил мышцы.
— Поумерь пыл, дикарь. Я сюда пришла не ворковать с тобой, а поговорить...
— Ну давай, говори, — что не словесная перепалка, так дежавю. И это уже где-то было, — Чего ты хочешь?
— Самую малость: извинись перед Рэйчел, — он ухмыляется, а мне совсем не смешно, — Я не шучу. Имей совесть пойти и попросить прощения, высокомерная ты выблядь, — замечаю сжимающиеся кулаки. Ран любит выводить из себя постепенно, раззадорить, надавить на слабые стороны.
— Я видел, как ты зажималась с каким-то упырём на террасе. Новый ебарь? — пренебрежительно поднимает подбородок, отстранившись, — Как же Шуджи? А, Сабрина? Чего молчишь? — склоняет голову в бок.
— То, как ты всё перекрутил, заслуживает Оскара, — я хлопаю его по щеке, — Купи себе медаль с надписью «сказочному долбоёбу» и надень на шею, чтобы все видели. Поверить не могу, что ты ревнуешь, — не сдерживаю смех.
— В твоих историях – я мудак, ну а в моих – ты дешёвая шлюха.
Ран трезвеет на глазах, бегает беспокойным взглядом по округам, не может найти места сжимающимся в кулаки рукам, а после разворачивается, чтобы уйти.
— Извинись перед девушкой, сделай хоть один мужской поступок в своей жизни! — бросаю вдогонку.
— Много захотела. Попусти свои желания, — прокричал он, стирая большим пальцем мою помаду с щеки, когда конечная злость вышла за пределы четырёх стен.
— То, что тебя когда-то там бросили, не значит, что ты можешь общаться с девушками как с мусором! — выпаливаю на эмоциях, — Не будь грёбаным женоненавистником, Ран Хайтани!
— Закрой свой рот! Что за хуйню ты несёшь?! — он поворачивается, лицо выдаёт искреннее недоумение от сказанных мною слов. Актёр без Оскара.
— Не артачься, я всё знаю! — кажется, это было лишним. Жмурю глаза, когда Ран быстрым шагом идёт на меня, готовясь получить за свою дерзость сполна.
— У него отсутствует понятие ненависти, он ведёт себя так не потому, что испытывает к людям неприязнь, а потому, что для него это в порядке вещей, — монотонный голос Хайтани-младшего заставляет хотеть узнать всё больше и больше, — Дело в ином, нужно дать ему время... Ты ведь знаешь, почему мы убили главу и его заместителя Роппонги?
— Кто тебе рассказал? — у Рана мутнеет взгляд, сейчас он похож на хищника, готового растерзать всех и вся, — Отвечай мне! Иначе не прощу, — кричит как никогда прежде, а сердце в пятки уходит за мгновение.
— Я имею право знать, — не успеваю договорить, как мужской кулак со всей силы впечатывается в стену со словами:
— Отвечай мне сейчас же! — его злобный оскал нависает над моим лицом, я вздрагиваю от испуга.
— Риндо сказал, — тихо шепча, хватаю его за руку, останавливая на полпути, — Я не хотела... я прекрасно понимаю твоё состояние, но послушай меня! — он резко отдергивает руку, сжигает взглядом, от которого в жар бросает сразу же.
— Иди на хер, Саб, — опять по зажившей ране словесным ножом режет, и совсем не щадит, — Ты говоришь, что понимаешь мою ситуацию, но ты даже не пытаешься. И не поймёшь, даже если очень постараешься.
Он разворачивается и уходит куда-то вглубь тёмного района, скрываясь в ночи. Не дослушал, добил морально и ушёл по-английски. Десять из десяти.
Желания оставаться на тусовке нет, поэтому тоже собираюсь со всеми попрощаться и уйти, но уже в противоположную сторону. Ноги сами ведут по ночному городу, мысли путаются между собой. Обида за подругу и себя болит изнутри, но её глушит факт моральной забитости эгоистичного Рана. Ограниченный круг людей, которым он доверяет и которых уважает, никогда не примет меня. Он безразличен и мало заботится о степени нанесенных им повреждений кому бы то ни было.
— два часа спустя —
Я спускаюсь по лестнице на улицу. Руки сами лезут в карманы, пальцы нащупывают телефон, сами же и открывают чат с Раном, печатая сообщения, которые остаются непрочитанными. До некоторого момента, пока мне не позвонил неизвестный абонент, и, предполагая, кто это, я с наигранным безразличием ответила на звонок.
— Привет, это Сабрина Хосслер, она сейчас не может подойти к телефону, оставьте сообщение после сигнала, — изображаю компьютерный голос.
— Эй, автоответчик, а сигнал-то где? — размеренный тон Рана заставляет моё сердце ускорить пульс.
— В заднице твоей! Я сваливаю отсюда! — пытаюсь сделать вид, что не рада его слышать. Мне самой хотелось верить в это.
— Ничего не хочешь сказать?
— Тебе ли не знать, что я хочу сказать? Ну как, хорошо провёл время с той мадам?
— Ты что, пьяная?
— Если судить из того, что мы завершаем вечеринку, а не службу в монастыре, то твой вопрос был тупой.
— Следи за базаром, милая, я не всегда буду добр к тебе.
— Ты должен понять мою злость. Ты обидел мою подругу и оскорбил! Я хочу нормально поговорить с тобой, а не ссориться из-за всякой хуйни. Ты же понимаешь, что если продолжишь так себя вести, то останешься один. Предлагаю сделку: один разговор тет-а-тет, и ты всё поймёшь сам. Подумай об этом.
— Хуй с тобой, я делаю это только для того, чтобы ты навсегда отвалила от меня. Жду на площадке, где мы дрались за пиво. У тебя десять минут. Не уложишься – я сваливаю.
***
— Чего грустишь, красавица? — чёрная иномарка останавливается, а из тонированного окна вырисовывается белобрысая голова того самого Рюсея, с которым я познакомилась на тусовке, — Обидел кто? Не боишься одна ночью ходить? Подвезти? — он выразительно спускает очки до носа и подмигивает.
— Сел за руль выпившим? — уголки губ приподнимаются, руки скрещиваются на груди, защищаясь от ночного холода. Когда нибудь я додумаюсь носить куртку в десятиградусный мороз, а пока ограничиваюсь спрятанными ладонями в рукава оверсайз худи и накинутым капюшоном, — Не боишься на легавых напороться?
— Я в этой жизни ничего не боюсь, — он улыбается, жуя жвачку, — На этой красотке я когда-то от копов съебался. И выпил я намного меньше тебя, так что всё норм, — открывает дверь авто, хлопая по рулю, — Прыгай, не стой на холоде.
— Мне с кое-кем встретиться нужно, должна бежать.
— Свидание? Подвезу куда нужно, падай, — он кивком подзывает, мол, садись, поэтому соглашаюсь.
Включив указатель левого поворота, он медленно выехал на проезжую часть, я обернулась, провожая взглядом светящуюся высотку с клубом, которая с каждой секундой отдалялась от меня.
Рюсей настроил громкость магнитолы, прокручивая станции в поисках радиоволны, и радостно начал подпевать себе под нос мелодию The Weeknd "Kiss Land".
— Чудесная погода, правда? — радостно подбодрил Рюсей, смотря на меня в лобовом зеркале над болтающимся брелоком, и я ответила ленивой улыбкой.
— Да, хорошая… — безразлично откликнулась я и снова взглянула в тонированное окно, прислонившись к холодному стеклу виском, за которым эпизодически падал мелкий снег.
Этот день был долгим и утомительным, так же, как и предыдущие, но сегодняшний отличался чем-то особенным. Весь путь я наблюдала, как пушистые хлопья снега вихрем кружили над оживлённым Нью-Йорком, что было явным признаком грядущей метели на рассвете. Волнение нарастало, высасывая всю энергию, словно что-то должно было произойти.
Изгоняя негатив, я начала мысленно представлять нашу встречу с Раном и подбирать нужные слова, но внезапно прервал меня неожиданный возглас:
— Нам нужно заехать на заправку. Подруга, прости. Мы быстро, обещаю.
— А потом нельзя? Бак наполовину пустой, — удивилась я.
— За тем кратчайшим поворотом мы сократим путь, не успеешь глазом моргнуть, как заправимся, и ты уже окажешься на другом конце города! — проинформировал меня Рюсей, плавно поворачивая руль в правую сторону.
— Хорошо, только быстро. У меня каждая минута на счету.
— Не брюзжи, дождётся тебя твой красавчик! — он надувает пузырь из жвачки, глядя на меня через зеркало заднего вида.
Мы свернули и продолжили движение. Меня немало напрягло, когда мы подъезжали к одному из самых опасных районов Нью-Йорка (Бруклин), где кварталы были застроены высокими небоскрёбами, а криминал, наркомания, и грабёж были высшей ценностью для выживающих здесь людей. Странно, что здесь до сих пор не произошло ни одного убийства, видимо удача величала.
Внезапно страх охватил меня настолько сильно, что моя голова отказывалась логически мыслить, но я старалась сдержаться и причисляла все свои ощущения к паранойе.
«Здесь что-то не так», – с этой мыслью ритм моего сердца участился, и меня охватила мигрень. Долбаные пахучки в машине.
Рюсей резко остановил машину. Забыв о телефоне, я уронила его под сидение и потеряла из виду.
— Да какого хе…
Не успев закончить отбор ругательств, задняя дверь авто резко распахнулась, впуская в салон кружащие снежинки, меня обдало морозным ветром, а потом и вовсе парализовало на месте от леденящего душу голоса и жестокого, пронизывающего насквозь взгляда.
Эти зелёные глаза я запомнила на всю жизнь…
— Бонжур, малышка, ну-ка подвинься! — ехидно оскалившись, прохрипел незваный гость. А такой уж он незваный?
Грубо толкнув бедром меня с места, он запрыгнул в машину, попутно обращаясь к водителю, который вовсе таковым, оказывается, не являлся:
— Рюсей, давай, гони свою фуру отсюда! — требовательно приказал блондин, стягивая окровавленный кастет с разбитых пальцев, и его подельник за рулём сорвался с места, мерзко ухмыляясь.
— Выпусти меня, ублюдок! — завопила я, схватившись за дверную ручку, но она не поддавалась, и я тут же получила пощёчину, от которой страшно зазвенело в ушах.
— Даже не пытайся! Двери заблокированы, а твоя дорога к Рану Хайтани закрыта! — приторно произнёс блондин, дико скалясь, — Будешь паясничать, до пункта назначения доедешь в багажнике.
Он схватил меня за волосы на затылке, оттягивая назад, чтобы я запрокинула голову, максимально приблизил моё лицо к своему, сильно сжимая мою челюсть в пальцах, и ехидно прошептал в губы:
— Моя девочка... Я так рад снова тебя видеть, — он отчеканил каждое слово с ярким азартом в выпученных глазах.
Я вырывалась, кричала, пыталась отбиться и добраться до его разрисованной физиономии, чтобы выцарапать глаза, но мои физические силы с парнем, конечно, были не равны.
— Заткни её уже, а не то я прострелю ей башку! — раздражённо выкрикнул его соучастник, круто входя в поворот с протяжным свистом шин.
— А мне нравится, как она кричит… — облизнулся тот, глядя на меня, а следом появляется какая-то махровая тряпка, преграждающая доступ к кислороду. Сильные руки тянут на сиденье вниз, усаживая так, что ни извернуться, ни дёрнуться куда-либо нет возможности.
— Не узнала? Я разочарован, — дезориентированно поворачиваю голову вбок, замечая ещё двух мужчин.
— Шион... — всё ещё не могу осознать, что клюнула на приманку охотника, — Ну ты и крыса ебаная, — разочарованно выдыхаю, и машина трогается с места со скоростью звука, — И какого вам, долбоёбам, надо?
— Ты же ебучая спасительница братьев Хайтани... Вот и узнаешь. Поехали, нас Коджиро Хиши ждёт, — мужская рука лезет под толстовку, поглаживая кожу, — Хотя не глупая, сама догадываешься, наверное.
Да, ещё как догадываюсь, аж сердце в пятки уходит.
— Где твои манеры, одноклеточный ты кретин?! — с трудом отрываю вцепившуюся в ткань чужую наглую ладонь, — Ну спиздили вы меня, и что дальше?
— Ты здесь сама умная что-ли? Не груби ему, Рина. Это мой подручный, — умолкаю, как только один из мужчин достаёт точеный нож и прикладывает к горлу, — Так вот, будь добра, завали ебало и сиди молча.
— Я же говорил, что заберу тебя, птенчик, — Шион поднимает указательный палец вверх, — Мои демоны устроят тебе пламенное шоу.
— Прошу прощения, мадам, но позвольте, — второй похититель ладонями ощупывает мои карманы на джинсах, проходится по линиям замков и ищет тайники, но ничего не находит.
— Кадзуя, опусти уже свою зубочистку, — грубо кидает Рюсей, и парень рядом на переднем сидении, что угрожал мне ножом-бабочкой, молча опустил его.
— Где ствол, Хосслер? — Шион скептически прищуривает зелёные глаза.
— Ты вот вроде бы дохуя умник, спиздил меня удачно и все дела, но мозгов это тебе явно не прибавило, — цокаю, выгибая бровь, — На хрена мне на тусовке в приватном клубе пушка?
— Только попробуй меня наебать, — угрожает блондин, — Вези на наше место, — он хлопает Рюсея по плечу, и тот добавляет скорости.
— Ну и что мы делать будем в этом «вашем месте»? — пальцами показываю кавычки. Стараюсь изо всех сил изобразить бесстрашие, а в теле нервные клетки так и трясутся от беспокойства.
— Групповушку замутим, — мужчины смеются и переглядываются, а мне совсем не весело. Секс, конечно, важная для человека вещь, без вопросов, но не здесь и не сейчас. Не с этими уёбками. Ни за что.
— У меня СПИД, чувак, ты ебанулся? — скрещиваю пальцы в карманах. Эта клевета вообще кому-то хоть раз помогала?
— Ну и зачем ты мне пиздишь? — выплёвывает Мадарамэ. Ладно, это слишком очевидная ложь, — Трахаться с Ханмой и старшим Хайтани тебе это не мешало.
— Групповушка так групповушка, ладно, — присвистываю, усаживаясь поудобнее на чужих коленях, а у самой перед глазами всё расплывается.
Умолкаю, сидя на ногах у мужчины, который поглаживает ладонью колено, изредка приподнимаясь вверх по бедру и сжимая его пальцами. И спасти некому. Настала расплата за слишком длинный язык и смелость.
Когда мы приехали, он под руку выводит меня из машины, когда та останавливается возле какого-то дачного посёлка. В соседних домах свет потушен, владельцы давно видят третий сон. Шион толкает меня в ближайший дом, закрывает дверь, но благо не на ключ, а на дряхлую цепочку.
— Не думаете, что групповушка с одной бабой это не дело? Вы такие скучные, — наигранно хмурюсь, а внутри все органы мешаются в кашу от страха, — Может, я лучше подружку позову? Обещаю много веселья.
— Птенчик... — он падает на кровать и хмыкает, — Ты же понимаешь, что если позвонишь копам, то не только мы пойдём на дно, но и ты вместе с нами, — а он дело говорит.
Звонить копам не вариант. А кому тогда? Ханме, у которого серьёзная травма колена? Риндо, который свалил неизвестно куда? Или Рэйчел, которая в принципе не может даже за себя постоять? Всё сама, всё сама...
— Поверь мне, — медленно подхожу ближе, облизывая нижнюю губу, — Хотела бы я сбежать, то уже давно сделала бы это, — кусаю его за мочку, проходясь зубами по серьгам, — Этот лакомый кусочек достанется только тебе.
Шепчу на ухо и сажусь на колени парня, руки которого уже сминают все доступные части тела.
— Только давай поделимся моей подругой с этими кретинами, а? Хочу, чтобы вся ночь была наша.
— Выйдите, — он томно вздыхает и обращается к подчинённым, и те выходят из комнаты, оставляя нас двоих, — Можешь звонить своей подруге, — покорно отдаёт телефон. Вот же идиот.
Встаю с его колен, чмокая в колючую щеку, и ухожу в другой конец комнаты. Сработало на ура. Вздрагиваю, когда на экране появляется входящий звонок и яркими белыми буквами мигает: «токсичное животное». Зов Вселенной. Словно нутром чувствовал, соулмейт хренов.
— Прошло полчаса, где тебя черти носят?! — слышать этот голос в телефоне сейчас как глоток воды умирающему от жажды, — Ещё минута, и я съёбываю, — как бы это смешно ни звучало, но если это не шанс на спасение, тогда что?
— Рэйчел, тебя давно не было слышно, что я уже не надеялась на твой звонок, — дебильный план, но должно сработать, — В качестве извинений ты сейчас ловишь попутку и едешь ко мне в загородный домик, развлечёмся.
— Ты что, не выспалась, что-ли? Какая я тебе Рэйчел?! — он сейчас явно «охуел и не выхуел обратно». В мыслях одно: «Тупой Ран, включи свой мозг и хоть немного шевели извилинами».
— Не тупи. Здесь четверо прекрасных мужчин. Словила намёк? — хихикаю в трубку, ожидая хоть каких-то слов с обратной стороны.
— Это Йоцуя Кайдан тебя забрали? — бинго, но это прозвучало с его уст уж слишком очевидно.
— Наконец-то ты включила свои мозги, — подмигиваю сидящему напротив парню, который уже успел расстёгнуть верхние пуговицы на мятой рубашке, — Милый, куда ей ехать? — тот улыбается и, как самый наивный мудак, диктует полный адрес.
— Потяни время, Саб. Возьми себя в руки, я приеду за тобой, — звучит слишком взволнованно с его стороны, что по-настоящему льстит моему самолюбию.
— Хватит пиздеть, — Шион поднимается и идёт ко мне. Успеваю только сказать в трубку, что жду, прежде чем отключиться, — Иди сюда, не могу терпеть, — он расстёгивает ширинку джинс, швыряет меня на скрипящую кровать, и я отскакиваю от матраса. Это чёртов пиздец.
• ——————— ✿ ——————— •