мертвая убийца

• ——————— ✿ ——————— •

Чувствовалось, как внутри меня зарождалась прекрасная актёрская игра, состоявшая из ненависти, смущения и, конечно же, показного безразличия.

Когда яркие световые импульсы, плавно скользящие в пространстве открытой террасы, окутали нас, Ран взглянул на моё лицо, а его губы застыли в напряжении и с трудом сдерживали наглую улыбку.

— Даже не пытайся нагнетать. Я повторю тебе ещё раз: ты здесь ничего не стоишь. Знай статус людей, которые вокруг тебя, — он тычет пальцем в лоб, и моя голова откидывается назад, а его последняя фраза как плевок в душу.

— Как видишь, случайные встречи не случайны, — озаряя его широкой улыбкой, задираю подбородок вверх, обнажая полосу зубов. На нижней губе сверкнуло кольцо.

— Даже если это так, ты всё равно мне не нравишься, патриархальная подстилка, — он ядовито выплюнул последнее обращение, сводя брови на переносице.

— Татуированные алкоголики с милыми косичками тоже не в моём вкусе. Так что, мы отлично сработаемся.

Мои длинные волосы от слабого ветра щекочут его плечо, и я, не собираясь дожидаться ответа, покидаю пределы балкона. Дёргаю висящую гирлянду в сторону и скрываюсь за панорамной дверью.

Я уверена, что он ещё не списал меня со счетов, снял с меня клеймо «простушки», возможно, мне даже удалось превзойти его ожидания. Может и стоило начать дерзить и сказать что-то вроде: «Спустись на землю, ты не грёбаный Бог» или «Возомнил себя пупом земли, так попустись», но мой язык сегодня врагом мне не пришёлся, и глаза всё сделали вместо него.

Боковым зрением провожая его шокированный взгляд и небрежно смахнув со своего полушубка хлопья снега, я окончательно теряю его из виду, победной походкой двигаясь в сторону бара.

***

Компания оказалась не такой уж и плохой, чем я думала. Тусовки, наполненные смехом, рекой алкоголя и азартными играми, проводились практически каждые три дня. Мне с Рэйч удалось вписаться в круг парней и завести кучу полезных знакомств. Они довольно неплохие. Когда не пьяные. Или не накуренные. Или когда не ведут себя как... Впрочем, пока Ханмазенок зависал на работе и приходил поздно, мне ничего не оставалось, кроме как тащить с собой подругу в Heaven, который уже как второй дом. И только с одним человеком дружба не сложилась абсолютно. Взгляды цеплялись и находили сами себя в толпе, испепеляя друг друга, буквально говоря один другому: «Я тебя ненавижу»; «Я тебя тоже». Вот тебе и взаимная неприязнь. Так случается, так сложились звёзды, не к каждому можно расположить себя, а иногда вовсе невозможно, поскольку второй не желает наладить отношения.

***

Вокруг всё блещет рождественской атмосферой: на пороге мелкими бриллиантами блестит снег, на окнах мигает разноцветная подсветка, на камине болтаются красные меховые носки и небольшие шарики. По скатерти на гостевых столиках бегают красно-зелёные олени.

Торможу своего железного красавца возле ворот и снимаю душный шлем с головы, махая головой, расправляя укладку. По дороге купив на распродаже огромную свежесрубленную ёлку, я отвязываю её от задней части мотоцикла и боком вхожу в лобби клуба, стряхивая снег с обуви, шагом пингвина заходя внутрь помещения, где за большим столиком расположился объект моей ненависти.

Развешанные плакатами стены и флуоресцентный свет рабочего места казались ещё ярче после столь бурных выходных. Я с тяжёлым вздохом опустилась в кресло и бросила сумку на пол. Поставила ель возле себя и принялась стаскивать сапоги.

— Бонжур, придурок, — встречаю его в пустой бордели, но он не поднимает взгляда, настраивая электрогитару.

— Привет, идиотка.

— Не знала, что ты на гитаре брынчишь, — вешая полушубок на крепление, первым делом бегу к любимой кофемашине, прихватив запечатанную капсулу с капучино.

— Хули ты заявилась сюда? — кресла сдвинуты к стене, музыкальные инструменты расставлены на небольшой сцене с возвышением. И так всегда, оскорбление за оскорблением.

— Непредвиденные обстоятельства, — взяв бутылку карамельного сиропа с полки, я распечатала этикетку, — Кофе будешь?

— Да, и покрепче.

— Ты хоть спал?

— Два часа.

— Оно и видно. Выглядишь, как обдолбанный гангстер.

— Ты себя видела? 

Эта словесная битва когда-нибудь закончится? Клянусь, его ответы уже вот-вот доведут меня до белого каления.

— И где ты вообще взяла этот кусок дерева? — он кивает на ёлку в углу, что больше меня раза в два.

— Срубила по дороге, и предварительно решила ограбить Санта-Клауса.

— Всегда носишь при себе топор и лопату? — он с ноткой иронии разглядывает моё ехидное выражение лица.

— Ага, и верёвку с мылом.

Он саркастично фыркнул, перебирая пальцами лады, проверив звучание каждой струны небольшим медиатором.

— Я думала, у нас любовь, — театрально вздыхаю, сдерживая смех, — А ты, оказывается, мудак, Ран, — закатываю глаза, — Если серьёзно, то Коко Шанель позвал меня, так что не обольщайся, я здесь не ради тебя, — к слову, меня действительно немного огорчило, что он отказался поддерживать диалог с обилием чёрного юмора и перестал меня замечать. Поэтому ради привлечения внимания я и притащила ель, — И где вообще этот чёрт ходит?

Я обрываю свой монолог и ставлю его напиток бодрости на стол, сдерживая себя от мыслей подсыпать туда мышьяк, и тихо сажусь на край сцены, подпирая голову коленкой, повыше натягивая шерстяной носок с рождественским оленем. Наблюдая за ним, стучу ногтями по керамической кружке. Длинные пальцы скользят по грифу, голова плавно качается, подбирая правильный такт, а губы слегка шевелятся, считая до четырёх. Внезапно задаюсь вопросом, почему он такой? В смысле, такой холодный, жестокий, хотя, возможно, мягкий внутри, но строит из себя независимого? Маловероятно.

— Хватит глазеть на меня, — на удивление с совершенным спокойствием он просит, убирая спавшие на плечи косы, — Ты... плачешь?

И тут я чувствую, как по щеке стекла одна непрошеная слеза, а в памяти всплыли картинки прошлого, как отец играл на гитаре мою любимую песню и напевал её мне каждую ночь.

— Красиво играешь, — быстро смахиваю пальцем слезинку, будто её и не было. Ран молча глядит на меня, а потом... улыбается?

Ну всё. Теперь он точно надолго запомнит выражение моего лица.

— Стой! Ты только что улыбнулся?

— Нет, ты в глаза долбишься, — он грубо отрезает, принимаясь вновь настраивать гитару.

— Хочешь сказать, мне показалось? — наклоняю голову набок и откровенно язвлю ему, когда он наконец обращает внимание на меня.

— Саб, реально, не зaeбывaй меня, — он сжимает губами сигарету, но поджигать кончик не спешит, — Ждёшь Коко? Жди молча и допивай свой кофе, — отхлебывает свой крепкий кофе, который остывал на столешнице, — Ну и дрянь редкостная, — и через пару глотков опустошил всю чашку.

Вот он во всей красе. Грубый, хладнокровный, равнодушный, но чертовски харизматичный. И, как бы это ни было прискорбно, зацепил.

Открываю входящее сообщение от Коко, где он написал, что не придёт, так как пил всю ночь и теперь лежит похмеляется. Отличное начало.

— Ладно, забыли. Куда будем ставить ёлку? — смотрю на него, а он делает вид, что не замечает, как трясутся мои руки. Его трясутся так же.

— Ты принесла, значит, сама и решай. Деревья не бережёшь, змея.

Я игнорирую очередной нападок, поднимаюсь и решительно хватаю ель за колючую макушку, тащу её в центр зала, визуально «сканируя» помещение.

— Будет хорошо смотреться вот тут, между окнами, зоной отдыха, как раз возле камина. Идеально! Сюда поместится ель побольше, но я бы такую не дотащила.

Ран, на удивление, улыбается, подходит вплотную и накрывает ладонью руку, которой я ухватилась за шершавый ствол дерева. Я тут же задерживаю дыхание. Ну вот неужели на таком длинном дереве не нашлось места, и надо было обязательно взяться там, где я? Пусть не врёт, что случайно это сделал.

— Хочешь поставить тут? — всё ещё не дышу и смотрю на него снизу вверх, — Прямо сейчас? — с натиском ведёт руку со ствола к моим пальцам.

— Да, — вдыхаю запах еловых иголок.

— У нас нечем наряжать её, — кивает в сторону ели, и я отступаю от него на шаг. Иначе сорвусь, и тогда ёлка и всё полетит к чертям. И я так этого хочу. Но сейчас не время.

— Я купила гирлянду по дороге.

— Тогда приступай, а я налью нам выпить и поставлю музыку. Справимся к полуночи?

— Конечно, справимся.

Он помогает мне с гирляндой. Удерживает её и ждет, пока я перестану наворачивать круги, чтобы равномерно разложить всё по ветвям. Подключаю гирлянду к розетке, и она загорается тёплыми мелкими огоньками.

— Красиво получилось? Сделай хотя бы вид, что тебе понравилось, — восхищаюсь я, но смотрю не на получившийся результат, а на Рана. Куда красивее мерцающие огоньки переливаются в его глазах, будто смешивая краски на палитре художника.

— Безумно на тебя похожа.

— Такая же красивая и яркая?

— Такая же колючая.

Я наблюдаю за его улыбкой. Такой искренней и чистой, будто он действительно увидел чудо. Ран поворачивается ко мне, а на его щеке продолжают бегать блики от гирлянды.

— Спасибо, — смотрит он прямо в глаза, — За то, что принесла праздник в наш уголок.

— Я рада, что тебе понравилось.

— А я рад, что ты пришла.

Он делает вдох, будто хочет что-то сказать. А готова ли я услышать сейчас? Всё так хорошо. Так, как никогда не было. И я впервые боюсь всё разрушить. Боюсь упустить волшебный момент.

***

Дочитав книгу, я задремала прямо на ней, совсем как в старших классах. Только вместо заботливой руки Ханмы меня разбудил сильный удар о железную дверь, а после чьи-то крики и японская речь. Дёрнувшись с места, я обнаруживаю, что нахожусь в помещении одна, скидываю с себя пушистый плед, и выбегаю на улицу, наблюдая за тем, как Ран брезгливо оглядывает рухнувшего перед ним пацана, наступая подошвой на его солнечное сплетение, и несколько раз двигает влево-вправо.

— Ты понял меня, yeбище? Нexyй галдеть на чужой территории. И дружкам своим втолкуй, иначе это сделаю я.

— Что происходит? — бегаю взглядом по двум незнакомцам и Рану, с губ которого срывается капля крови, и надеюсь, это не его, — Вы ещё кто такие?

— Саб, иди обратно, — со всем своим вселенским спокойствием велит мне Ран. Милота.

— Ты разошёлся.

— Я. Сказал. Зайди. Обратно. — уместна ли фраза «буква ю – похую»?

— А это что за пташка? — один из тех парней вальяжно обходит вокруг меня круги, облизывая губы, — Твоя, Ран?

— Ты что, солдафон, совсем обалдел? Какая я тебе пташка? — показушно откидываю голову назад, сковывая руки на груди, — Не знаю, как он тебе насолил, но тушуй отсюда, пока я легавых не вызвала.

— Слушай, малая, твой Ранчик торчит мне косарь баксов и пол кило экстази, так что не выпендривайся, цыпа, иначе я заберу тебя вместо долга, и будет тебе ох как несладко.

— Шион, остынь, я вообще её на дух не переношу, так что не надейся манипулировать мной через неё и делай, что говорят, — Ран склонил голову набок, встретившись со мной взглядом через плечо блондина.

— Чел, то, что у тебя яйца в штанах, не значит, что ты сильнее, так что не петушись, — достаю из кармана ствол и направляю на эту неизвестную троицу, — Сейчас же забрал своего дружка и улетел в сторону Статуи Свободы.

Они оба поднимают руки вверх, а Ран одобрительно мне ухмыляется, наблюдая, как некий «Шион» стучит пальцем по запястью, намекая на ограниченное время.

— Ты тусуешься с пацанами со дна.

— Я типа должен отчитаться тебе, в какое дерьмо влез? — он наконец закуривает, мрачно осматривая горизонт. Центр Нью-Йорка до абсурдности прекрасен своей показушной гордостью и обрамленной преступностью.

— Не утруждайся, — ощущается подтекст: «ясно, ты такой же петух, как и они», — Прекрати вести себя как мудак и переступи уже через свою гордость, — я потеряла желание выяснять с ним отношения и ступила на порог клуба.

— Так сказала, будто я eбyчий нарцисс, — на это я резко остановилась на полушаге, бросив острый взгляд через плечо. Ран ждал.

— Нацист, — я захохотала от собственного подкола, поднимая вторую ногу на ступеньку, расчищая её от припавшего снега.

— Спасибо, но ты всё равно мне не нравишься. Ничего личного.

В тоне парня мелькнула холодная неприязнь. Поза выражала лёгкое напряжение, характерную для него собранность.

— Мне с тобой точно не повезло, — обиженно вздыхаю, присев на край лестницы.

«Может, моя доброта вправит тебе мозги на место».

— Откуда у тебя пушка и с каких времён ты гоняешь на мотоциклах? — слышать его спокойный тон без сарказма кажется чем-то из области фантастики. Стоит ли сказать ему, что это началось с того момента, когда он уехал передо мной на мотоцикле во время одной из вечеринок?

— Гонки на тачках – хрень собачья, то ли дело мотоциклы, — Ран мечтательно поднимает взгляд на небо, — Потерял управление и разбился в фарш на дороге, и никакие железки не спасут...

— Ты ищешь смерти? — Риндо посмеивается, кидая игральные кости на стол, выбрасывая двойку, и недовольно шипит: — Все мотоциклисты – натурально самоубийцы.

— В том и кайф, знаешь, что если допустишь малейшую ошибку, разобьёшься к чертям. Все, кто гоняет на своих суперкарах, – натурально ссыкло, — он прикрывает рот колодой карт и улыбается сам себе.

— Это самый криминальный город в США, ствол жизненно необходим, да и лучший друг женщины – тридцать восьмой калибр, — сейчас будет ложь в лицо, — А мотоцикл... у меня уже давно.

— Не хочешь погонять?

«Вот тебе и на».

— Сейчас? — он кивает.

— Я свою зверюгу даже пьяным водить могу, или ты передумала? — приехали. Самое время брать на слабо и ставить условия.

— Да я тебя в три счёта уделаю! — бросив вызов самой себе, я цепляюсь за руль. Ох, что-то будет.

— Жди на старте, — подмигнув, он выкатывает на улицу свой мотоцикл и становится на расстоянии, надевая чёрный лакированный шлем.

— Что по маршруту? — спрашиваю, качаясь со стороны в сторону. Нервничаю.

— Едем по основной, проезжаем мимо офиса, в котором работает твой хахаль, сворачиваем возле метрополитена и обратно через мост. Проигравший отдаёт победителю свой мотик. По рукам? — он протягивает ладонь, и я отбрасываю все сомнения.

— Ещё чего захотел! Не дам я тебе свой байк, а то вдруг ты его тем петухам проспоришь!

— Тогда решим на финише за приз, — он пинает носком маятник и смотрит на меня, — Готова?

«Готова, как никогда... сегодня умереть».

Три...

Два...

Один!

Ввысь поднимается гравий, а байки резко стартуют с места.

• ——————— ✿ ——————— •