мертвая убийца

• ——————— ✿ ——————— •

Нью-Йорк. Декабрь. Шум улиц пробивался сквозь распахнутое окно доносился до спальни, а запах крепкого кофе принуждал оторваться от постели. Этот гигантский мегаполис никогда не спал...

Истомленные и взмокшие от жаркой ночи тела в расслабленной позе покоились на кровати в попытках привести в норму учащённое в несколько десятков раз дыхание и растаять в страстных объятиях. С ним всегда так. До помятой постели, до дрожи в конечностях, словно в них вонзились сотни игл, до пожара в лёгких. Хоть он из тех, кто любит доставлять удовольствие лишь себе, но всё же оставить свою партнёршу неудовлетворённой ему не приносит кайфа. Это как дрочить левой.

— Я должен бежать, парни ждут, — таков уж он, иногда плейбой, а иногда милая булка с корицей, которую хочется съесть за завтраком.

Кто бы мог подумать, что эти отношения повернут в подобное русло. Этот кусок придурка чуть не сбил девушку на арендованной мазде около полугода назад. Помнится, Ханма Шуджи получил в свой адрес такую ругань, что кажется, его за всю жизнь так не оскорбляли, как в тот момент.

Он стоял как статуя, и пока его слух уловил яростное женское: «Еблан, надеюсь, у тебя отберут права, и на дороге будет на одного придурка меньше», а дебильная улыбка не сходила с его шокированного лица, то понял, что это судьба. Какая ещё женщина покроет благой бранью, как не та, которая предначертана судьбой?

Звучит очень романтично, не так ли?

На это Сабрина Хосслер и клюнула, когда Ханма-пикапмастер-Шуджи с совершенно обкуренным выражением лица подошёл ближе с оригинальной фразой: «Девушка, моя страница с браком в паспорте пустует, не могли бы вы её заполнить?».

Тогда и началась история крепкой «братской» дружбы, а после совместной жизни и зарождающихся отношений.

Парень, будучи до мозга костей романтиком и не совсем в здравом уме, ухаживал, оставлял на пороге букеты, залезал в окна и всё остальное, чтобы завоевать сердце холодной королевы.

***

— Сколько ты ещё будешь прятать меня? Не хочешь познакомить со своими друзьями? — укладываю голову ему на грудь, пока он вырисовывал пальцем невидимые узоры на моей голой спине с татуировкой красного дракона.

— Ты так сильно этого хочешь? — не без доли сарказма он устало спрашивает, и я получаю в лоб смертоносную молнию вместо кареглазого взгляда.

— Складывается впечатление, что ты намеренно не хочешь меня с ними знакомить. Ну серьёзно, я хочу потусить в твоей компании, — мой взгляд поднялся на изголовье кровати, на которое он опирался, закуривая первую сигарету.

Из колонки тихой трелью доносится трек группы «Cigarettes after sex», что сейчас очень кстати вписалась в происходящие события. Вельветовая тюль покачивается на сквозняке, позволяя лучам закатного солнца Манхэттена мягкими полосами осветить участки квартиры.

— Не хочу тяготить тебя дружбой с этими ублюдками, — с его губ вновь вылетает смешок, который я ловлю своим настойчивым поцелуем.

— Не беси меня, червяк длинный, где твоё доверие? — спрыгиваю с кровати, укрывая обнажённое тело графитовым пледом.

Очевидно, что Шуджи – собственник редкостный и не желает, чтобы его вторая половинка как-то контактировала с противоположным полом.

— Ладно, уговорила, собирайся, — а вот это уже интересное заявление.

— Звучит как одолжение, — в ответ прилетает пафосное: «Это оно и есть», а ему в лицо – подушка.

— Берч, к слову, едет с нами.

— Да ебаный твой рот, — слышу из спальни отборную ругань на ломаном английском в исполнении парня и смеюсь себе под нос, — Какого хрена ты эту плоскогрудую тащишь вечно?

— Ты же всё равно при первой возможности свалишь к парням, а мне нужен кто-то знакомый, — дорисовывая стрелку на правом глазу, я поворачиваюсь к нему на высоком стуле с колёсиками.

Рэйчел Берч никогда не нравилась ему. Особых поводов для проявления ненависти не было, они просто невзлюбили друг друга с первой минуты знакомства, в итоге вместо приветствия у них: «Иди к чёрту». Я всегда была с ними как между двух огней, готовых уничтожить друг друга не только словесно, но физически и морально – тоже.

— А вообще, завались, я знаю, что она тебе не нравится, но это моя подруга, прояви хоть каплю уважения... — наношу на губы бордовую матовую помаду, размазывая по контуру карандаш того же цвета, — И шевели батонами наконец, хватит валяться!

Он нехотя встаёт и напяливает на себя первые попавшиеся шмотки, бросает мне краткое: «Жду в машине» и выходит из нашей стеклянной башни. Мои пальцы бегло мечутся по клавиатуре ноутбука, набирая сообщение подруге с просьбой побыстрее собираться.

Весь путь к месту назначения держался в мёртвом молчании. Шуджи до скрежета зубов сжимал челюсти, когда на дороге были пробки, подруга тихо сидела на заднем в наушниках, поглядывая в окно, а я попивала горячий американо.

Машина останавливается у светофора, красный свет размыт вязким туманом. В переулке неподалеку кого-то толкают в бетонную стену, забивают меж мусорных баков, но никто из обывателей не оборачивается. Это место живёт по своим правилам: не смотреть, не слушать, не вмешиваться. Город диктует законы, и нарушать их опаснее, чем игнорировать крики о помощи, доносящиеся из тёмных углов, на мгновение освещённых пламенем зажигалки. Это же Нью-Йорк. Здесь всегда так. Хоть и в канун Рождества высокие сугробы прятали всю эту грязную обыденность.

Старые обшарпанные здания с граффити на стенах соседствуют с новыми, дороги сплетены в бессмысленный узор, пахнет жареным мясом с уличных грилей и специями, несёт канализацией, резким запахом выхлопных газов и выбросов с местных заводов. Звуки клаксонов сливаются с шумом автобусов, люди бегут по тротуарам, спеша попасть в метро или сесть в неправильно припаркованное такси, бездомные лениво плетутся, словно под ногами у них зыбучий песок. И лица их – уставшие, равнодушные, пропитанные серостью тумана, в который они давно уже сами превратились. Над всем этим нависает тяжёлый неон. Яркие огни вывесок цвета фуксии, рекламирующих дешёвые мотели, стриптиз-клубы и забегаловки, льются на улицы, окрашивая мокрый от подтаявшего снега асфальт в ядовито-зеленые, алые и синие оттенки.

На севере, за полосой холмов, возвышаются золотые башни Мэрии, в которых всегда светло. Их окна отражают размытый неон и пылающее солнце, словно эти здания чужды всему, что происходит внизу. Но даже туда проникает ночная жизнь, скрываемая под бордовыми коврами и за ароматами дорогих сигар.

Мы сразу паркуемся возле ночного клуба «Heaven» и быстро выходим, почти одновременно хлопая дверьми.

— Эй, попроще, дорогуша, ты мне так тачку сломаешь, — третирует Шуджи, блокируя машину, — А мне ещё за парковку платить.

— Не ворчи! Нормально я закрыла, — огрызается она и закатывает глаза, борясь с желанием расцарапать капот пилочкой для ногтей.

***

Неоновые ленты в углах стеллажей освещают помещение, а в углу отдыха расположились музыкальные инструменты, по типу гитар, барабанов и клавишных.

Клубная музыка была слишком громкой, нескончаемые разговоры и смех били по перепонкам. Воздух был тяжёлым, спёртым. Ароматы чужих духов и дым сигарет смешались в душный смог. Роскошный ночной клуб «Heaven», в котором часто выступали знаменитые исполнители, немного отличался от остальных тем, что такие заведения находились на последних этажах высотных зданий, и быстро добраться туда можно было только на стеклянном лифте, имея специальный золотой ключ-пропуск с логотипом в виде заглавной буквы названия «H».

Несколько парней, сидящих на угловых диванах, распивали напитки из меню и с чего-то смеялись, девушки сплетничали между собой и сверлили взглядами новоприбывших из-под пышных ресниц. Подбегали к мужчинам, кокетливо откидывая волосы за плечи. Они заигрывали так, будто орудовали невидимой нитью из слов, протягивали её между собой и собеседником, выуживая искренние, но бесстыдные комплименты. Ох уж эта женская конкуренция.

— Какие лю-ю-ди, — единственный известный мне парень в этой компании поднимается, будто хочет сказать тост, — Наконец пришла наша принцесса в башне, — Коконой быстро меня обнимает и не упускает возможность познакомиться с новоиспечённой подругой рядом.

— Парни, знакомьтесь с новыми лицами, — Коко обращается ко всем присутствующим, которых здесь не меньше двадцати, и вскидывает руку с бокалом.

Аплодисменты и свист заглушают музыку, и я замечаю, что не прошло и пары минут, как Ханма куда-то смылся. Парни за другими столиками, охранники и эксклюзивные гости откровенно пялятся на нас, в наглую обсуждая дословно: «Какие оxyенныe у них сиськи».

— Забейте, ну дебилы дебилами, — Хаджиме замечает мой косой взгляд в сторону одного японца и двух американцев, мягко хлопает по плечу и даёт в руки мне и подруге бокалы с бурлящим игристым.

— А ты куда?

— Прошу прощения, дамы, вынужден отойти. Отлить надо, — Коко быстро чмокает меня в мочку уха и скрывается где-то за пределами бордовых занавесок. Точно ветер.

Пожимаю каждому мужчине за столом руку и говорю лаконичное: «Сабрина», и даже не пытаюсь запомнить имена новых знакомых, потому что ставлю полтинник, я вижу их первый и последний раз.

— Рэйч, не нервничай так, оттянись, — толкаю подружку в плечо и отпиваю шампанское, — В принципе, тут всё прекрасно, за исключением тех извращённых латиносов.

И мне плевать, что Шуджи с Коко, как единственные спутники, ушли куда-то, плевать, что думают те трое озабоченных о моих формах. Главное – вжиться в компанию и расслабиться. Первое правило неожиданных знакомств.

Разворачиваюсь назад, чтобы выйти из душного помещения на открытый балкон, и сталкиваюсь лбами с каким-то парнем, на костюме которого оказывается всё шампанское.

— Извините, господин... — я икаю и тут же прикрываю рот от неожиданности.

— Да твою ж мать! Смотри, куда копытами машешь, — незнакомец окидывает пренебрежительным взглядом мою невзрачную фигуру и делает глоток голубой лагуны, разворачиваясь ко мне боком, — Мне этот костюм на заказ шили.

— Я извинилась, это что ещё за отношение? Если на дизайнерский кутюрье зелени хватает, то и химчистку вы тоже в состоянии себе позволить, — он резко встаёт передо мной так, что я ощутила нашу разницу в росте, и нарочно проливает на меня содержимое стакана, что вмиг пропитывает вечернее платье, а лёд сыпется за пазуху. Ну просто шикарный ход событий.

Я инстинктивно дрожу от резкого холода, противной липкой мокрой одежды и решаю взять в ход тяжёлую артиллерию. Не разрываю зрительный контакт, одними глазами посылая его на три весёлых за такое отношение к себе, и сжимаю челюсти, ожидая элементарных извинений, но он лишь уводит взгляд в сторону и делает шаг вперёд, оказываясь по левую сторону от меня.

— Пардон, мисс Хосслер, новые знакомства здешние резиденты не слишком жалуют, — шепчет он мне возле уха на японском, делая последний протяжный глоток голубой кристаллической жидкости, и собирается эффектно удалиться, как вдруг его под руки подхватывает неизвестный мне юноша.

— Брат, знаешь, я тебя люблю, но извинись перед дамой, — светловолосый очкастый парень закинул руку ему на плечо, разворачивая того ко мне лицом, — Друзья Хаджиме – наши друзья.

Рэйчел толкает меня локтем в ребро, мол «молчи, иначе хуже будет», все присутствующие вмиг замолкают, а сам виновник торжества переводит скептический взгляд на меня, который не предвещал ничего весёлого.

Парень подходит вплотную, музыка сменяется на лёгкий эмбиент, а от этого монотонного голоса всё внутри дрожит. Молодец, Саб, выебнулась, десять из десяти. Он выше на две головы, раза в три крупнее и длиннее, и от него веет недобрым холодом и высокомерием.

— Ты хочешь мне что-то сказать? — гордо спрашиваю я, проглатывая ком в горле.

— Пошли выйдем от лишних глаз. Есть разговор, — он намеренно задевает меня острым плечом, что я едва удерживаюсь на высоченных каблуках, которые ощущаются тяжелее, чем всегда, и уходит сквозь толпу, которая покорно расступилась перед ним. Прикрываю глаза и медленно считаю до десяти, чтобы выровнять пульс и не свалиться с трясущихся ног. Зачем я вообще напялила эти каблуки?

Числовая мантра слегка успокаивает меня, и я уверенно делаю шаг к входной двери, из которой вот-вот должен вывалиться Хаджиме. Какое «тёплое» знакомство получилось...

Датчик сканирует моё движение, и дверные стёкла разъезжаются в стороны. Невесомо дотрагиваюсь пальцами к красному от духоты лицу и переступаю порог, моментально начав дрожать от контраста температуры минусовой погоды. Значит, сегодня будем играть грязно.

• ——————— ✿ ——————— •