Спасти Искусство

Константин

Впервые я узнал о ней в декабре. Десятого декабря, если быть точнее. Это был тот самый день, когда Филипп предложил очередную ужасную идею, как спасти университет. Даже слушать его не хотел по началу, знал же, что его мозг ничего здравого не производит. Но судьба распорядилась иначе. У меня у самого больше не было ни одной мысли, ни одного решения. Я перешел к стадии смирения, подыскивая работу историком. Только по этой причине – причине безысходности – я решил его выслушать.

Как обычно начал он издалека. Поведал мне о современных реалиях, нынешней молодежи и том, что их привлекает. Спустя полчаса бестолкового трепа Филипп, наконец, перешел к сути:

- ...Так вот. У меня есть две кандидатки на роль нашего спонсора абитуриентов. Это хореографы, которые преподают свои уроки в студиях. Первая – Элизабет Коул - триста подписчиков в сети, свой блог, неплохие отзывы о студии и мастер-классах. – Филипп протянул телефон с открытой страничкой этой девушки. - Хороший вариант как по мне, но её обеспеченность может стать проблемой для заманивания её к нам. А вот вторая... Открой другую ссылку.

Я сделал, как он просил, и больше не слушал. На экране появились десятки фотографий и видеороликов с её участием. Это была она – моя Лидия. Зеленоглазая, полная энергии и жизни, с самой прекрасной в мире улыбкой и мелодичным голосом. Она будто была срисована со страниц книг или моих снов. Не знаю, как объяснить то, что я ощутил в тот день - десятого декабря. Словно я всю жизнь был привязан к чему-то очень важному, к чему-то правильному, моему, и именно в тот миг я смог увидеть эту невидимую нить. Она и потянула меня к ней.

Я согласился с предложением Филиппа. Он наверняка решил, что мой воспламенившийся энтузиазм - его заслуга, но нет. Мне просто хотелось понять это безымянное чувство притяжения к ней. Кто она такая, и почему я грежу о встречи? Встречи, которую никогда не забуду...

Двадцать третье декабря, канун Рождества. Не верьте, если не хотите, но я оказался на улице по воле судьбы. Я редко брожу вдоль дорог просто так, обычно передвигаюсь на машине. Не в этот день. День, когда мы должны были встретиться.

Она влетела в меня на всей скорости, будто от кого-то бежала. Обронила шарф и пакет с продуктами, а я стоял и не мог поверить, что такое возможно. Вот она - моя невидимая нить, прямо передо мной. Жмурится от боли или страха. Я ещё долго корил себя за то, что не поймал её в тот день, только вот мог ли я помыслить, что в меня врежется единственный человек на всей земле, которого я хотел видеть? Определенно нет. Поэтому постарался простить себе такую оплошность. А она... Даже не взглянула на меня, будто была не в реальности, а где-то глубоко внутри себя. Такая задумчивая и встревоженная. Убежала, не оглядываясь. Вот так быстро исполнилось моё потаенное желание – миг, и она испарилась в толпе, будто всё это мне лишь померещилось. Только мягкий шарф в руках мог доказать, что я не спятил. Он же и стал моим импульсом, толкнувшим на новую встречу.

Я решился на звонок в тот же вечер. Почему-то знал, что она ответит. Не был уверен лишь в том, дослушает ли до конца. Но она дослушала, не испугалась, не сбросила вызов, а дослушала и пообещала подумать над предложением.

Перед Рождеством я решил, что впервые загадаю в полночь желание. Просто попрошу у судьбы её согласие. И, впервые, желание исполнилось раньше, чем я успел произнести его вслух. Она позвонила сама и сказала, что готова прийти на собеседование.

Мне никогда не было так страшно. Я не понимал, чего боюсь, и не хотел пугать её. Моё желание узнать её было слишком очевидным и, если бы я не сдерживался – потерял бы её навсегда. Поэтому я принял ужасное решение следовать плану. Отвлечься на него, чтобы хоть как-то успокоить мысли. Да я бы закрыл этот чертов университет и просто пригласил её на свидание! Вот только, когда она пришла я понял, что, если поступлю так – тоже её потеряю.

Она была остра на язык. Дерзкая, уверенная, бесстрашная. Всё это оказались лишь маски, под которыми было её истинное лицо девушки, дрожащей от страха перед переменами, но смело идущей вперед. Я понял, что будет сложно, когда увидел её любовь к танцам. Она в ней искрилась, эта любовь. Такое я видел у матери и иногда у отца. Меня всегда отвращал этот свет, потому что во мне его пытались зажечь насильно.

Свет Лидии был другим, он манил. Мне стало ещё интереснее – чем же он отличается от света моих родителей? Я слишком долго всматривался в него, не заметив, как что-то сломалось во мне, а когда понял – было слишком поздно.

Разница заключалась в том, что свет Лидии был естественным – как свет солнца, звезд или луны. Она создала его сама, сделала своей силой, а мои родители... они просто не знали, что бывает по-другому. Их свет сравним с тусклой лампочкой, который привлекает только слепых насекомых. Они его не выращивали, не просили, его в них зажгли их родители. Поэтому никто из предков не был достаточно хорош в своем деле, не выделялся из толпы. А она...

Я почувствовал, что она танцует где-то поблизости, в тот стажировочный день. Двадцать седьмого декабря. Она словно закручивала нашу нить, кружась в танце зеркального зала, тем самым притягивая меня. И я пришел. Никогда я не чувствовал ничего подобного. Мне не хотелось моргать, не хотелось уходить, больше ничего не хотелось, лишь смотреть, пока она меня не замечает. Я бы стал призраком, чтобы смотреть на каждый танец, который она посвящает пустой комнате и зеркалам. Только когда она обнаружила меня, мне пришло осознание, которое и стало причиной всех бед. Я захотел закрыться в мастерской и попробовать увековечить то, что увидели мои глаза. Сотворить её танец из мрамора.

Сначала я не замечал этих порывов, но потом они меня напугали. Притяжение не исчезало, становилось только сильнее, а вместе с ним и желание творить. Единственное решение, которое пришло в голову – уйти. Но я полагался лишь на страх, не учел того, что уже влюблен и уже никуда от неё не денусь, как бы яро не пытался сбежать.

Потом я впервые сделал ей больно. Поцеловал, не задумываясь о последствиях, не решив собственных разногласий, не спросив разрешения и оттолкнул теми же руками, которыми и притянул. Какой идиот...

Корил себя, ругал, хотел всё объяснить, рассказать о том, чего боюсь, а потом забрать её и больше никогда не отпускать. Но снова повторил ошибку. Снова оставил её после того, как она спасла меня, спасла университет.

Я ломал её крылья, ломал в ней всё, и не мог понять, как остановиться. Не мог понять, почему её свет меня притягивал и отравлял одновременно. Поэтому неосознанно тушил его своим страхом.

Отпустить её я решился только после того, как она угрожала мне в кафе. Она менялась, и виноват был я. Столько боли ей доставил, столько слез пролили её глаза... Больше я не мог смотреть. Я действительно её не заслуживал. Поэтому решил измениться, разобраться в себе, стать лучше. Я не думал, что она однажды примет меня, но хотел для начала заслужить прощение.

Прошло два месяца, прежде чем я нашел все ответы, которые не давали покоя. Оказывается, я не ненавидел искусство, я злился на тех, кто использовал его, позабыв о сути, тем самым разрушив нашу семью, мое детство, брата. Я уважал родителей, но никогда не знал их любви. Обида скрывалась глубоко внутри и не давала мне разглядеть собственных желаний. Лишь она смогла возродить забытое чувство. Жаль, что таким самоуничижительным способом...

Я знал, что не имею права к ней приближаться. Теперь нет. Она достаточно настрадалась. Поэтому я держался, как можно дальше, изредка позволяя себе наблюдать со стороны. День за днем видел, как она идёт к мечте, забывает меня, а может мне только казалось, что забывает. Было больно, очень. В голове вечно крутились одни и те же вопросы: «Почему я позволил этому случится? Почему не разобрался в себе раньше, до встречи с ней? Как исправить это? И можно ли вообще пытаться?»

С самого начала я не хотел использовать её ради того, чтобы спасти университет. Я просто хотел её. Хотел видеть рядом, хотел оберегать, касаться её света, мечтать о ней, заботиться, хотел её всю. Поэтому снова совершил глупость, которую спровоцировала ревность. То видео, где она танцует со студентом... Боже, я был готов его убить! Я не понимал, почему на его месте не могу быть я? Ведь я люблю её, люблю по-настоящему. Она ещё не знала, но именно благодаря ей, я смог разорвать порочный круг внутри моего подсознания и стать свободным, честным перед самим собой. Хотел всё это объяснить, но перебрал и напугал её.

Моя милая Лидия... Когда она заплакала, с ужасом глядя на меня, я понял, что больше никогда её не обижу. Видел в изумрудных глазах, что она тоже любит меня, хоть губы и говорят об обратном. Просто теперь настала моя очередь быть лекарством, быть опорой и поддержкой. Именно в тот миг я решил, что добьюсь её, сколько бы времени не потребовалось. Но самое главное – залечу все раны, что успел нанести.

Помню, как прокричал о любви на весь мир. Я не хотел всё испортить, честно. Мне померещилась эта идея и я подумал, что она неплохая. Ошибся. Снова. Неисправимый идиот. Даже не заподозрил подвоха, когда она согласилась на ужин. Сколько же в ней было боли в тот день, раз она решилась отомстить мне таким образом. Не стану лгать – я хотел её. Хотел до безумия. Но если бы знал, что было в тот миг в её голове – ни за что бы к ней не притронулся. Наш первый раз должен был быть наполнен любовью, а не горечью обиды и недосказанности. Очередной промах.

На следующий день её свет погас. Она несколько дней бродила истерзанная собственными мыслями. Как же больно мне было смотреть на то, что я с ней сотворил. Так и хотелось выловить её и всё рассказать: о чувствах, сомнениях, о том, почему я молчал и отталкивал её. Не успел. Побоялся сделать настойчивостью хуже...

Я был в зале в тот день, когда она рухнула без чувств. Сидел на последнем ряду в тени и будто чувствовал, что должен быть рядом. Бедная, Лидия... Я нёс её на руках и еле сдерживал слезы, ощущая её хрупкое тело. Шептал извинения, пока вез в больницу. Потом диагноз, скандал с её подругой, бессонница, отгул на работе. Всё это время я не отходил от её кровати, держал за руку и ждал, когда снова смогу посмотреть в эти прекрасные глаза.

Лидия. Моя милая Лидия... Я решил не торопиться, но ты очнулась, и сама стала сокращать расстояние между нами. Позволила остаться, хоть и не без колких фраз, защитила от собственного брата, снова впустила в свой мир. Сколько же в тебе силы, Лидия? Сколько силы...

Она дала мне шанс, ещё тогда - в ту ночь, когда поцеловала меня во тьме и позвала с собой в кровать. Именно в ту ночь я принял решение. Самое главное решение жизни, принять которое, было проще, чем сложить дважды два. Я исполню его сегодня, когда вернемся домой, а пока...

- Лидия, оглянись.

Моя любимая поворачивает голову и застывает от изумления. Весь зал аплодирует стоя её произведению, которое только что переменило ход истории. Сколько бы боли не пережила эта девушка, сколько бы раз не падала, она не перед чем ни остановилась. Вот результат. Овации, восхищение, слезы.

Зрители не прекращали хлопать на протяжении десяти минут, а затем все снова переместились в холл, где мою девушку сразу начали выхватывать для поздравлений, интервью или критики. Её глаза бегали от лица к лицу, она терялась, а я всеми способами пытался помочь. Отвлек меня звонок на телефон. Это был Филипп, который сказал, что ждет меня в кабинете, а потом сразу сбросил вызов.

Не хотел оставлять Лидию в такой момент одну, но боялся того, что мог натворить Филипп, поэтому всё же решил пойти.

- Я отойду на пару минут, - шепнул я ей на ухо, поцеловал в висок и ушел, когда дождался ответного кивка.

Филипп ждал в моём кабинете, на моём кресле. Ужасный вид, он очень запустил себя. Я рад, что глядя на него, мне не хочется бежать на помощь, сломя голову. Теперь я абсолютно равнодушен к его проблемам, ведь он создает их сам.

- Ну привет, братец, - усмехнулся тот. – Вижу план сработал на ура.

Я вздохнул. Так и знал, что он до сих пор думает про эту бредовую затею, о которой я забыл уже давно.

- Чего ты хочешь? – сразу перешел к делу я.

- Пришел посмотреть, как ты прогонишь эту Вуд. Помнишь, что нам нужно было лишь привлечь людей с её помощью, но таким, как она – не по статусу работать в таком месте, как университет нашего любимого прадеда.

- Это мой университет. – Напомнил я, а Филипп скривился.

- Точно, ты ведь настолько боялся упустить эту крошку, что даже меня с пути убрал...

- Не пытайся выставить меня виноватым, ты сам довел до такого. А этот план – твоя затея. Я может и подыгрывал, но...

Слышу неуверенный шаг за спиной, частое дыхание и замолкаю, недоговорив. Сердце рухнуло куда-то вниз. Я точно знал, кому принадлежит этот взгляд, который впился сейчас в мой затылок.

- Так это правда... - надломленным голосом полным слез, сказала Лидия.

Это был не вопрос, скорее утверждение полное разочарования. Я обернулся, но её уже не было. Она убежала, не желая слушать никаких оправданий. Не могу её винить, никто не поверил бы, особенно если замешан Филипп. Он всё знал - знал что она стоит за дверью и слушает.

Я посмотрел на брата и понял, чего он добивался. Раздора, скандала, ссор. Для Филиппа это наркотик - тот самый сорт, за который он продаст любого, даже себя. Никакой морали в нем нет, никаких светлых пятен на его душе не осталось. Я не знаю человека, сидящего передо мной, и с этого момента – знать не хочу.

В моих глазах читались мои мысли, и Филипп был тем из немногих, кто мог их прочесть. Я не злился, нет. Лидия всё поймет и услышит меня. Я прощался с ним, с родным братом. Последняя нить, связывающая меня с ним – оборвалась.

Он увидел это, понял, почувствовал и только открыл рот, чтобы что-то сказать, но я выбрал её. Сорвался с места и побежал. Подол красного платья мелькнул в коридоре и скрылся за поворотом. Я не медлил, не хотел упустить, не хотел больше позволять её домыслам травить чувства.

Я нашел её в пустом концертном зале. Она стояла, глядя на сцену, и беззвучно пускала слезы по щекам. Такая хрустальная, хрупкая, моя...

- Это конец, да? – шепнула она надломленным голосом. – Ты всё-таки использовал меня?

Она сама не верила в то, что говорит, я понял это лишь потому, что она могла уйти, но пришла именно сюда. Лидия хотела меня выслушать, хотела остаться.

Я улыбнулся, шагнул к ней и притянул спиной к груди. Её тело напряглось, она хотела воспротивиться, но не дернула даже пальцем.

- Дурочка, - лишь сказал я, не переставая улыбаться.

Больше она не сдерживалась – слезы градом стали обсыпать её щеки, с губ срывались громкие всхлипы. Она рыдала, как маленькая девочка, разбившая впервые коленки. Пальцы хватались за мои руки, словно у утопающего. Устала. Не многие бы вынесли столько, сколько стойко вытерпела она. Сегодня ей можно плакать, можно даже кричать, я не против. Пусть выпустит то, что копила так долго.

Я обнимал её, пока она изливала душу, а когда её всхлипы стали реже, я протянул ей платок. Она даже плакала искусно – из улик только красные глаза и влажность на щеках, а вот макияж, о котором она так волновалась – ничуть не испорчен. Я не стал медлить, пора поздравить её и объясниться, но для этого нам нужно было кое-куда дойти.

- Пойдем. – Позвал я, беря её за маленькую женскую ладонь.

- Куда? – испугалась она.

- Помнишь, я говорил тебе, что готовлю подарок? – она неуверенно кивнула. – Пришла пора его вручить.

Она и не догадывалась, что в основном корпусе на третьем этаже была заброшенная мастерская, в которой сутками пропадал мой прадед, потом дед и отец с матерью. Наша семья создавала именно там, и вот, спустя длительный перерыв, я вернулся, чтобы примкнуть к искусству.

Всю дорогу Лидия молча следовала за мной, не задавая вопросов, хотя я уверен – у неё их было много. Мы под руку вошли в огромную темную комнату, и я решил её подготовить. Во мраке обернулся к ней и в пол голоса поведал:

- Лидия, если в тебе ещё остались сомнения о моей неподдельной любви, выскажи их, и я истреблю их все, но сначала, кое-что покажу и задам один единственный вопрос. Ты готова?

Я почти не видел её эмоций на лице, лишь силуэт и глаза. Заинтригованный взгляд полный надежд. Она аккуратно кивнула, а я щелкнул выключателем. Комната озарилась теплым светом, показывая свое наполнение: картины, наброски, черновики, бюсты, мольберты, холсты, кисти, столы, пьедесталы, шкафы с глиняными изделиями, в общем история моей семьи. Творческий беспорядок увидел бы любой, но я, оглядываясь вокруг, вижу след. След искусства фамилии Моралес.

Взгляд Лидии пробегает от левой части комнаты и медленно плывет вдоль стен. Она внимательно разглядывает каждую мелочь, а потом натыкается на мой подарок.

- О господи... - шепчут её губы.

Она неуверенно шагает к статуе из мрамора, стоящей в центре комнаты, и не может поверить глазам. Её тонкие пальцы тянутся к каменному лицу.

- Это я? – задаёт она очевидный вопрос, на который даже не нужен ответ. – Но почему?

Я подхожу ближе, любуясь этим зрелищем: муза касается самой себя, сотворенной из камня. В жизни не видел картины живописнее. И, если так подумать – это её заслуга. Да, я отдал годы на то, чтобы приручить руки и подчинить камень, но, если бы не она – я бы никогда не решился вернуться к скульптуре. Пусть же видит – она спасла искусство. Спасла своё и моё – наше искусство.

- Это твой танец, который ты станцевала в прямом эфире. Я захотел оставить его в этом мире навечно. К сожалению, камни ещё не научились двигаться, но мне достаточно того, что, глядя на скульптуру – она начинает танцевать в моей памяти.

Лидия не отрывала глаз от мрамора – разглядывала всё, от складок на одежде, до волн на каменных волосах, на которые у меня ушли дни работы. Я выбрал позу, в которой она замерла в самом конце своего танца: обернувшись к лучу прожектора и выставив руку, которая потянулась к свету. Это тот момент – который говорил зрителям, что она нашла главный ответ на вопрос, и этот ответ был в ней самой. Вот и я нашел все ответы в себе. Лишь один вопрос не давал покоя.

Я потянулся к мраморной руке Лидии и снял с безымянного пальца кольцо. Лидия из плоти и крови прикрыла ладонью рот в изумлении. Как и подобает – я встал на колено.

- Прости, что перед таким важным моментом, тебе пришлось вновь засомневаться и даже пролить слезы. Я не предусмотрел вмешательства тех, кто хочет нас с тобой разделить. Хотел, чтобы всё случилось, как в сказке: мы просыпаемся вместе, ты ничего не подозреваешь и волнуешься лишь о концерте, а я лишь о том, какой дашь ответ, ведь об остальном знал наверняка – всё пройдет прекрасно. Так и случилось. Твоё имя будут запоминать историки будущего, изучая тему искусства. Но, если ты до сих пор думаешь, что цели мои корыстны, то вот оно мое доказательство, - я поднял кольцо, - мои истинные намерения. Я люблю тебя, Лидия Вуд. Преданно и безгранично. Искренне. Всем сердцем, душой и телом. Поэтому скажи мне лишь одно - ты выйдешь за меня?

Смотрю в её глаза снизу вверх и уже знаю ответ. Она моя. Отныне и навсегда. Моя хрупкая муза, моё вдохновенье, моё искусство, моя спасительница и судьба, моя Лидия...

- Да, Мистер Моралес. Я стану Вашей женой.