Слышу тебя сердцем

Будильник зазвонил в 7:20. Протяжно, неумолимо. Джози открыла глаза и сразу потянулась к телефону, быстро отключив сигнал. Комната ещё была в полумраке — мягкий утренний свет только начинал пробиваться сквозь плотные шторы. Она полежала пару секунд, прислушиваясь к себе.

"Первое утро на новом месте. Без права на ошибку."

Она скинула с себя одеяло, села на край кровати, зевнула и сразу направилась в ванную. Холодный кафель приятно бодрил босые ноги, а когда потекла горячая вода в душе, тело понемногу проснулось. Джози стояла под струёй, прислонившись лбом к тёплой плитке, вспоминая вчерашний вечер, танец, Эвана, его лицо, его тишину.

"Сегодня он точно будет придираться. Главное — быть спокойной. Не показывать, что волнуюсь."

После душа она быстро вытерлась, заплела волосы в простой хвост и переоделась: светлая футболка, джинсы, серый кардиган. Лёгкий запах свежести от шампуня всё ещё витал вокруг неё, как защита от тяжёлого утреннего воздуха в этом безмолвном доме.

На кухне было прохладно. Она включила свет над плитой, заглянула в холодильник, подумала пару секунд — и решила приготовить овсянку на молоке с бананом и орехами. Поставила воду для чая, сковороду — для тостов с сыром.

"Он говорил, что ест просто. Но я всё равно не собираюсь кормить его сухарями. Захочет — не будет есть."

На часах было 7:50. Всё шло по плану. Тишина, как всегда, царила над домом, но теперь она казалась уже не враждебной, а просто... постоянной спутницей.

К 8:00 завтрак был готов. Тарелка с овсянкой стояла на столе, рядом — тосты, вода, чай. Джози вытерла руки, бросила полотенце на край мойки и села за стол, не начиная есть.

Она ждала.

Минуты шли.

8:03. 8:07. 8:10.

А Эвана всё не было.

Она подняла взгляд на лестницу, будто могла сквозь стены угадать, что там происходит.

"Он что, спит? Или просто решил устроить мне утреннюю проверку? Или это очередной его 'я сам по себе'?"

Она не торопилась. Не сердилась. Но всё больше в ней росло любопытство.

"Если через пять минут не появится — пойду сама."

Минуты тянулись. На часах было уже 8:18.

Джози встала. Тихо, но с внутренним раздражением.

— Ладно, ясно. Пора поднимать принца, — пробормотала она себе под нос, бросив полотенце обратно на стол. — Раз уж я тут не только повар и уборщица, но ещё и будильник.

Она вышла из кухни, пересекла коридор и поднялась по лестнице. Шла уверенно — без стука, без церемоний.

"Раз он не может сам вставать вовремя, значит, будет иметь дело со мной."

Подойдя к двери, она постучала один раз. Никакого ответа.

— Эван? Уже восемь! — громко сказала она. — Завтрак остывает!

Молчание.

"Ну отлично..."

Она крутанула ручку. Дверь была не заперта:

— Я захожу! — предупредила она, толкнув дверь.

Внутри было полутемно. Занавески были задернуты, и комната утопала в мягкой синеве рассвета. Эван лежал на кровати — на животе, раскинув руки, лицо повернуто к подушке. И абсолютно голый.

Абсолютно.

Джози застыла в дверях, на секунду потеряв способность к дыханию:

— Ох, твою мать! — вырвалось у неё. — Ты бы хоть предупредил, что СПИШЬ ГОЛЫЙ?!

Эван медленно поднял голову с подушки, даже не пытаясь прикрыться. Голос у него был хриплый, сонный, но удивлённо спокойный:

— Я думал, ты не будешь вторгаться в личное пространство.

— Ну прости, я не ожидала, что личное пространство — это твоя задница на весь матрас! — резко бросила она и вылетела за дверь, захлопнув её.

Её лицо пылало. Сердце колотилось.

— Ну и... тело, конечно... — пробормотала она, спускаясь вниз. — Подтянутый, чёрт побери. Мышцы, плечи... спина. Почему у него вообще нет девушки?

Она вошла на кухню, быстро налила себе воды и сделала несколько глотков.

"Вот дура. Нечего было заходить без разрешения. Но, с другой стороны — сам виноват. Лежит там, как король. Спит, когда хочет. Хоть табличку бы повесил: 'Осторожно, обнажённый'."

Она выдохнула и села за стол.

"Ладно. Ничего страшного. Я взрослая. Он — взрослый. Просто работа. Просто... тело. Очень красивое тело.Черт, ты не о том думаешь!!!"

А тем временем наверху...

Эван медленно перевернулся на спину, положил руки за голову и уставился в пустой потолок:

— Ну, доброе утро, Джо, — произнёс он вслух, слегка усмехнувшись.

Он не торопился вставать. Ему было чертовски лень. Но в голове снова и снова прокручивался звук её крика, её голос, интонация.

"Как будто застала подростка за чем-то неприличным. А ведь сама же ворвалась. Хотя... могла бы и постучать нормально. Или подождать."

Но внутри что-то дрогнуло. Легко. Почти весело.

"Зато теперь я точно знаю: она не из тех, кто краснеет и убегает насовсем. Хотя... судя по голосу, краснела. Интересно, что она там про себя подумала?"

Он чуть приподнялся, опустил ноги на пол, потянулся. Его тело, натренированное и сильное, отвечало привычным движением. И всё бы было, как обычно... если бы не эта утренняя сцена.

"Она — как холодный душ. Резкая. Живая. Непредсказуемая. Ни на кого не похожа."

Он провёл рукой по лицу, выдохнул, натянул спортивные штаны и майку. Подошёл к двери, провёл ладонью по косяку, улыбнулся про себя.

"Интересно, а теперь она меня будет избегать или наоборот — устроит мне разнос за свои же нервы?"

Он направился вниз.

На кухне было тихо. Джози сидела за столом, молча доедая тост. На тарелке — половина овсянки, которой ей почему-то совсем не хотелось, но она продолжала есть, просто чтобы занять руки и не дать мыслям сойти с ума.

Музыка из холодильника — лёгкое жужжание. Тиканье часов на стене. Тишина.

"Голый. Он просто спал голым. Абсолютно. Без ничего. На животе. И лежал так, будто это нормально.Господи, ну конечно это нормально, он же спал в своей комнате, а я к нему ворвалась как идиотка"

Она сделала ещё один медленный укус. Жевала долго, упрямо, словно боролась с собой.

"Спина у него как у античного бога. И плечи. Чёрт, Джози, ХВАТИТ. Это твоя РАБОТА, а не кастинг в '50 оттенков Эвана'!"

Она сделала глоток воды, опустив глаза в стол, не желая даже смотреть в сторону лестницы. Но, конечно же, именно в этот момент послышались шаги.

Те самые. Ровные. Размеренные.

Эван вошёл в кухню. Одет — слава небесам. Простая тёмно-серая майка, спортивные штаны, босые ноги. Волосы ещё чуть влажные, пахло свежестью. Он прошёл к столу, нащупал стул и сел напротив неё, как будто ничего не произошло.

Молчание.

Джози не подняла взгляда. Не издевалась, не хамила, даже не буркнула обычное "приятного аппетита". Просто молча доедала овсянку, упрямо глядя в тарелку.

Эван наклонился, нашёл вилку, нащупал еду:

— Ты сегодня удивительно тихая, — сказал он наконец, медленно.

Она промолчала.

"Если скажу хоть слово — опять перед глазами его грудь. Или спина. Или, о господи..."

— Что, даже нет свежих шуток на тему моей прекрасной задницы? — не удержался он, слегка склонив голову.

Джози молча доела последний кусок тоста, поставила вилку в тарелку, взяла стакан воды. Лицо у неё было нейтральное, как у монашки на посту.

"Не реагируй. Не поддавайся. Он это делает специально. Улыбается там себе, небось. Урод с кубиками на животе..."

— Молчу, потому что ем, — наконец бросила она коротко, не глядя.

Он чуть улыбнулся:

— Неужели нашла то, что заткнёт тебе рот.

"Да, блин. И это ты. Точнее, твой чёртов рельеф."

Джози встала из-за стола, взяла свою тарелку и направилась к раковине. Всё ещё молча. Всё ещё сдержанно. Её голос внутри кричал, но снаружи — абсолютное спокойствие.

"Всё. Конец. Ни одного взгляда больше. Тебе платят за помощь, а не за мечты. Взяла себя в руки. Умница. Молодец."

И всё же... уголки её губ чуть дёрнулись, когда она повернулась к шкафу за кружкой.

"Но чёрт... тело у него действительно шикарное."

Джози поставила чистую тарелку в раковину, повернулась к нему, вытерла руки о полотенце. Он сидел всё так же спокойно, уверенно, словно абсолютно не смущён тем, что совсем недавно она в буквальном смысле ввалилась в его личное пространство. И всё же... что-то в его лице было другим. Чуть мягче. Чуть живее.

Она смотрела на него пару секунд, будто решалась:

— Кстати, — произнесла она вдруг, небрежно, почти лениво, — я уже тебя рассмотрела полностью.

Эван приподнял бровь:

— Не сомневаюсь, — усмехнулся. — Ты влетела в комнату, как торнадо.

— Да, ну, что есть — то есть, — пожала плечами. — Но вот ты даже не представляешь, как выгляжу я.

Он чуть повернул голову в её сторону, и на лице промелькнул интерес. Настоящий. Спокойный, но цепкий.

— Хочешь понять?

Пауза.

— Хочу, — сказал он тихо.

Джози кивнула и подошла к нему. Медленно, как будто сама не верила, что делает это. Потянула к себе стул, села напротив, склонилась чуть ближе. Руки её дрогнули, но голос был спокоен:

— Дай мне руки.

Он молча протянул их. Тёплые, сильные, с натренированными пальцами. Она осторожно взяла их в свои и медленно, очень мягко, подвела к своему лицу:

— Запоминай, — прошептала она.

Его ладони коснулись её щёк. Большие пальцы легли на скулы, нежно скользнули вверх, словно пробуя форму, очертания. Она не отводила взгляда, хотя он её не видел. Просто сидела спокойно, дышала ровно.

Эван провёл пальцами по линии лба, к вискам, опустился к носу, задержался на подбородке. Его движения были осторожными, но уверенными. Он «видел» её, как умел — через прикосновение, через тепло кожи. И с каждой секундой на его лице проступало что-то новое.Молчаливое удивление. Трепет.Почти страх — не обидеть, не спугнуть.

"Щёки тёплые. Лицо мягкое. Маленькое. Хрупкое. Нос прямой. Губы..."

Он остановился. Не коснулся губ. Только на секунду задержал пальцы чуть ниже. Его дыхание стало глубже.

"Такая... другая. И такая настоящая. Не притворяется. Просто сидит. Дышит. Ждёт."

Он опустил руки, но не сразу. Будто не хотел отпускать. Будто боялся, что с этим прикосновением уйдёт то, что он начал ощущать.

Джози тихо сказала:

— Вот теперь ты знаешь.

Он медленно кивнул, не открывая рта. Только прошептал:

— Ты... удивительная.

Она не ответила. Только мягко убрала его ладони со своего лица, удерживая пальцы чуть дольше, чем нужно. А потом встала:

— У тебя завтрак стынет, — сказала уже привычно будничным тоном, отходя к столу.

Но внутри неё всё звенело.

А Эван остался сидеть.Словно что-то важное только что повернуло весь его мир.Не глазами.А руками.

Джози вернулась к мойке, будто ничего особенного только что не произошло. Взяла кружку, налила себе воды. Спина её была прямая, движения чёткие, контролируемые.
Но внутри всё вибрировало — лёгкое дрожание где-то в груди, как будто прикосновения Эвана остались не только на коже, но и глубже, почти под рёбрами.

"Ну всё, ты сделала это. Позволила ему 'увидеть себя'. И теперь веди себя, как будто ничего не случилось.Как будто это было просто... для дела."

Она сделала глоток, прислушалась — за спиной было тихо.

Эван всё ещё сидел на своём месте. Его руки покоились на коленях, лицо повернуто немного в сторону, и казалось, что он всё ещё чувствует её черты на кончиках пальцев.

Он не шевелился.

Он даже не дышал глубоко — как будто боялся спугнуть ощущение.

"Маленькое лицо. Мягкая кожа. Такой чистый, спокойный запах.Она наверное красивая?"

"Зачем она делает это? Она ведь могла просто выполнять свою работу. Могла быть равнодушной, как все. Но нет — она разрешает мне видеть её по-своему. Доверяет."

Он не знал, сколько времени так сидел. Несколько минут, может, больше. И только когда услышал, как Джози снова включила воду в раковине, чуть ожил. Поднялся медленно, будто осторожничал — не с телом, с этим новым состоянием.

Подошёл к столу. Нащупал чашку с чаем, сделал глоток. Горячо. Но не обжёгся. Его пальцы всё ещё были чувствительными после её кожи:

— Джо, — тихо сказал он, почти не узнав собственный голос.

Она обернулась, не удивлённо — просто спокойно:

— Да?

Он хотел что-то сказать. Может, поблагодарить. Может, объяснить, что сейчас творится внутри. Но слова застряли. Слишком личные. Слишком сырые.

— Завтрак был вкусный, — наконец произнёс он, тихо, почти неловко.

Джози прищурилась:

— Ты только что впервые сказал что-то доброе без издёвки. Всё в порядке? — улыбнулась, но мягко, без насмешки.

Эван чуть усмехнулся, покачал головой:

— Я, кажется, до сих пор ощущаю, как ты выглядишь. Странно, да?

— Нет, — ответила она, — это даже мило...

И снова — тишина. Не тяжёлая. Лёгкая. Почти нежная. Как будто между ними, в этом огромном, всегда слишком холодном доме, на секунду стало тепло.

Джози собрала посуду со стола, не торопясь. Эван, не говоря больше ни слова, сделал ещё глоток чая, потом взялся за столешницу и медленно вышел из кухни. Она не провожала его взглядом — но чувствовала каждый его шаг.

А он, поднимаясь по лестнице, думал только об одном:

"Теперь я не просто слышу её голос. Теперь я знаю, как она выглядит.."

И он улыбнулся..

Джози уже почти закончила с посудой, когда раздался резкий стук в дверь. Глухой, тяжёлый, как будто кто-то не стеснялся своего присутствия. Она повернулась к звуку, нахмурилась. Эван явно не ждал гостей — он не говорил ни о встречах, ни о том, что кто-то может зайти.

"Интересно... Кто в такое время стучит так, будто вламываются?"

Снова — стук. Уже настойчивее. Она вытерла руки и направилась к двери. Открыла — и тут же на пороге ввалились трое парней, шумные, громкие, все как один — спортивного телосложения, с широкой уверенностью на лицах. За ними — две девушки, высокие, с идеальными причёсками, макияжем и дорогими сумками, как будто только со съёмок. Одна — особенно эффектная: белокурая, с ледяным взглядом и надменной полуулыбкой. Сразу скользнула по Джози взглядом — сверху вниз.

— Опа... — протянул один из парней, обводя взглядом её с ног до головы. — А это кто у нас?

— Эй, Эвааан! — крикнул второй, уже направляясь вглубь дома, будто в собственную берлогу. — У тебя тут новенькая, что ли?

Джози осталась стоять в дверях, не двигаясь, слегка опешив.Она не знала, кто эти люди. Но явно — не чужие. И явно — слишком свободные в чужом доме.

— Ты вообще кто? — спросила первая девушка, та самая блондинка. Голос у неё был звонкий, с лёгким презрением.

— Я... — Джози чуть приподняла подбородок. — Я работаю здесь.

— Работает, — повторила вторая девушка и хмыкнула. — Типа новая сиделка?

Блондинка фыркнула.

— Ну... выглядит как малолетка. Прямо школьница какая-то. Эван, ты, что, с ума сошёл?

— А он и не такое делал, — хохотнул один из парней. — Помнишь ту из Бостона? Вот это был трэш.

— О, да, — поддакнул другой. — А эта, походу, с характером. Смотри, как губы сжала.

Джози почувствовала, как внутри начинает подниматься раздражение. Она смотрела на них ровно, без страха, но с лёгкой, почти ледяной выдержкой.

"Громкие. Самоуверенные. И считают, что этот дом — их сцена."

Тем временем сверху послышались шаги. Эван, судя по всему, уже понял, кто пришёл. И, кажется, не особенно спешил с появлением.

Блондинка повернулась к лестнице, вскинула голову:

— Эвааан! Ты серьёзно? Это кто вообще? Мы что, теперь в детском саду?

— Кто бы говорил, — не выдержала Джози, вскинув брови. Голос был ровный, без агрессии, но с намёком на то, что сейчас она снесёт половину этих улыбок с лица.

Девушка обернулась резко:

— Что?

— Ты пришла без приглашения. Это неуважительно. А я, по крайней мере, здесь по делу, — ответила Джози, скрестив руки на груди.

Тишина.

Парни переглянулись, чуть удивлённые.

"Что, не ожидали, что 'малолетка' ответит?"

И в этот момент в дверях кухни наконец появился Эван. Он шёл спокойно, но по лицу было видно: он недоволен.

— Вы опять пришли без предупреждения, — сухо произнёс он. — Это дом, а не бар. Я вас не звал.

Блондинка тут же сменила интонацию, прошла ближе:

— Ну мы же соскучились... Я — тем более. Или ты уже забыл, как мы...

— Забыл, — отрезал Эван. — И если пришли — ведите себя как гости. А не как дикари.

Он повернулся в сторону Джози, и впервые его голос прозвучал чуть... теплее:

— Джо, всё нормально. Они уйдут быстро.

Она кивнула, не сказав ни слова.

Все расположились в гостиной, словно ничего не случилось. Один из парней вальяжно развалился в кресле, закинув ногу на ногу. Второй включил телевизор, не спросив разрешения, как будто это был их обычный ритуал. Девушки устроились на диване — одна мгновенно достала телефон, а блондинка, та самая Николь, смотрела на Эвана с чуть приподнятыми бровями, будто пыталась прочитать его реакцию.

Джози стояла в дверном проёме, не вмешиваясь. Но и не уходя. Наблюдала.

— Слушай, Эван, ну мы давно не заходили, — начал один из парней с показным весельем. — Просто подумали, заглянем, как ты, что ты. Ты же знаешь — мы всегда рядом.

— Да, — поддакнула Николь, скрестив ноги. — Просто хотели увидеться. Ты стал так отдаляться, а мы всё же... друзья, да?

Тишина повисла, как нож над горлом. Эван стоял у окна, спиной к ним. Плечи напряжены. Руки сжаты.

Джози почувствовала, как воздух в комнате меняется. Медленно, ощутимо. Как будто сейчас должно было что-то взорваться.

Он обернулся.

— Друзья? — его голос был тихим. Холодным. Сталь в шелковой обёртке. — Правда?

Все замерли. Телевизор продолжал бормотать что-то на фоне, но никто больше не смотрел на экран.

— А когда "это " случилось — где вы были? — спросил он, глядя на каждого из них. — Где ты была, Николь?

Она чуть отпрянула, будто не ожидала, что он заговорит именно с ней:

— Эван... я...

— А, да. Ты ушла. К моему другу, — продолжил он, ровно, спокойно, страшно. — Сказала, что тебе не нужен инвалид. Что ты слишком молода, чтобы быть сиделкой. Что не сможешь смотреть на "это" каждый день. Помнишь?

Николь сжала губы, её щеки вспыхнули, но она молчала.

— А потом... спустя год... вы начали приходить, — он сделал шаг вперёд. — Один за другим. Как ни в чём не бывало. С шутками. С банками пива. С фальшивыми улыбками. Как будто ничего не изменилось. Как будто я не исчез для вас тогда, когда мне это было нужно.

— Мы не знали, как... — начал кто-то из парней, но Эван перебил, повысив голос:

— Не знали как? Просто поддержать меня.Просто сказать: "Эй, мы здесь. Мы рядом." Вы же были моей командой. Моей чёртовой семьёй! Но вы исчезли.

Николь встала, чуть дрогнув:

— Эван, ты должен понять... это было тяжело для всех.

— Для всех? — его смех был сухим, почти беззвучным. — Только не для того, кто каждый день просыпался в темноте. Кого вычеркнули из жизни, как будто травма — это проклятие. И вот теперь вы приходите. Опять. Зачем?

Он резко обернулся к ним:

— Для чего вы приходите?

Николь отвела взгляд. Один из парней нервно почесал затылок. В комнате наступила тишина. Такая глухая, что было слышно, как Джози сжала край рукава своей кофты.

— Я не просил никого из вас возвращаться, — сказал Эван тише, но каждое слово звучало как удар. — Мне не нужны зрители. Не нужны такие друзья, которые оставили меня в самый трудный момент в жизни.

Он отвернулся и больше ничего не сказал.

Тишина повисла глухая, тягучая. Все стояли, будто не знали, что делать дальше. Даже Николь больше не играла роль.

А Джози смотрела на него.

И думала только одно:

"Вот почему он такой. Вот почему он отталкивает. Он остался один, когда было больнее всего. А теперь не верит никому. И правильно делает."

Тишина в комнате становилась невыносимой. Николь стояла, скрестив руки, прикусив губу, будто раздумывая — уйти молча или сделать финальный выпад.И, конечно, выбрала второе:

— Ну и правильно я сделала, что ушла, — резко сказала она, и в голосе её впервые зазвенела злость, обида и злое уязвлённое эго. — Ты же... инвалид. Никто из нормальных девушек не станет с тобой таскаться. Ни одна.

Слова повисли в воздухе, как пощёчина.
Парни резко замолчали. Один даже сделал шаг назад, не веря, что она вслух это произнесла.Эван застыл. Его лицо не дрогнуло, но челюсть напряглась, мышцы на шее чуть заиграли.

А Джози...

Она медленно развернулась к Николь. Лицо её было спокойным. Губы плотно сжаты. В глазах — сталь. Не огонь. Не истерика. Именно холодная, расчётливая сталь:

— Может, ты заткнёшься, а? — спокойно сказала она. Голос не повысился, но от него зазвенел воздух. — Ты вообще себя видела?

Николь повернулась к ней, брови вскинулись:

— Чего?

— Ты похожа на сделанную куклу. Пластик, ресницы по полметра, губы, которые вот-вот лопнут от ботокса. Кукла, которую забыли на витрине в стрип-клубе.

Парни ахнули. Один даже выдохнул: "Оу..."

— Да ты ни на что не годишься, кроме секса, — продолжала Джози, всё так же спокойно. — И то, я уверена, спрос на тебя был бы невелик. Потому что за пустыми глазами и этим глянцем нет вообще ничего. Ни сердца. Ни совести. Ни вкуса.

— Ты... — Николь шагнула вперёд, побагровев, — ты, мелкая дрянь! Ты вообще кто такая?!

— Та, кто рядом с ним не из жалости, — спокойно ответила Джози. — А ты — та, кто сбежала. Слишком трусливая, чтобы остаться. Слишком эгоистичная, чтобы признать, что была неправа.

Николь дёрнулась, будто собиралась подойти вплотную, но Эван наконец подал голос:

— Николь, уходи.

Глухо. Жёстко. Без права на апелляцию.

— Эван...

— Уходи, — повторил он. — И больше не приходи. Никогда.

Николь на секунду замерла. Потом повернулась к дверям, молча. Без драмы. Только с бешеным огнём в глазах. Парни, переглянувшись, пошли за ней, не проронив ни слова. Один из них на выходе даже бросил тихое "Прости, брат", прежде чем дверь за ними захлопнулась.

В доме снова наступила тишина.

Джози осталась стоять, всё ещё смотря на пустое место, где секунду назад стояла Николь. Плечи её были напряжены. Взгляд — колючий. Она перевела его на Эвана:

— Прости, — сказала она, чуть тише. — Я не сдержалась.

Эван не ответил сразу. Он просто стоял. И вдруг... тихо, слабо, но искренне усмехнулся:

— А я думал, что это я умею уничтожать словами.

Он повернул голову в её сторону, и на его лице впервые не было ни маски, ни стены:

— Спасибо, Джо.

И в этих двух словах было всё: признание, уважение, благодарность.И что-то ещё. Тепло. Глубокое. Только начинающее рождаться.