7 часть
Хёнджин не ослаблял хватку. Наоборот, он усилил трение своей ладони, заставляя Феликса непроизвольно выгнуться. Он навалился на него всем весом, заставляя того сесть на край стола, и бесцеремонно протиснулся между его расставленных ног, намертво блокируя любую возможность к бегству. Хёнджин поставил руки по бокам от бедер Феликса, снова поймав его взгляд — темный, пронзительный, видящий насквозь.
— У меня есть девушка, — выдохнул Феликс, и его голос дрожал, выдавая неуверенность. — Я не гей. Отпусти.
Хёнджин лишь тихо усмехнулся, низкий звук, полный превосходства.
— Правда? — Хёнджин медленно и нежно, провел большим пальцем по кончику его члена, все еще сжатого тканью, чувствуя, как тот пульсирует. Феликс сдавленно ахнул. — Ты все еще в этом уверен? Хочешь, я докажу тебе, что никакой девушки у тебя сейчас нет? Есть только ты... и я.
Его взгляд скользнул вниз, к бедрам Феликса, который инстинктивно попытался сжать ноги, но тело Хёнджина было непреодолимой преградой. Его сильные бедра надежно удерживали его в плену. Не говоря ни слова, Хёнджин наклонился к его шее. Его дыхание обожгло кожу. Сначала было лишь легкое, обманчиво нежное прикосновение губ к чувствительному месту у ключицы. Потом язык провел влажную полосу, заставив Феликса вздрогнуть. И наконец, он сомкнул губы на коже, втягивая ее, медленно и методично, с легким присасывающим звуком.
Феликс замер. Его протесты застряли в горле. Вместо них наружу вырвался лишь сдавленный, глубокий стон. Его спина сама собой прогнулась, грудь подалась вперед, навстречу губам Хёнджина. Это была капитуляция. Медленная, мучительная и невероятно сладкая.
Почувствовав это, Хёнджин убрал свою руку. Но лишь для того, чтобы резко и порывисто, расстегнуть спортивные штаны Феликса и стащить их вниз, вместе с нижним бельем. Прежде чем Феликс успел опомниться, сильные руки вцепились в его ягодицы и резко притянули его к краю стола, плотно прижав к себе.
Мысль Феликса о том, что сильные, уверенные руки Хёнджина владеют его телом так бесцеремонно и властно, заставляла кровь Феликса пульсировать в висках и приливать к щекам. От одной этой мысли всё внутри него сладко сжималось, и единственным желанием было прогнуться под этим напором, отдаться и стонать, забыв обо всём на свете.
Хёнджин, не отрывая пронзительного взгляда, снова приник к его губам. Этот поцелуй был уже другим — не испытанием, а обладанием. Глубоким и влажным. Он подавался вперед, заставляя Феликса снова опереться о стол, и снова встал между его расставленных ног, не прерывая поцелуя. Его свободная рука скользнула по обнаженной коже бедра Феликса, поднялась выше, к ягодице, и сжала ее с такой силой, что Феликс не смог сдержать стон, который был тут же поглощен губами Хёнджина.
Пока Хёнджин удерживал Феликса в плену поцелуя, его другая рука расстегнула и сбросила джинсы и боксеры, наконец освобождая себя. Хёнджин на мгновение оторвался, чтобы снять с Феликса футболку, и взгляд Феликса непроизвольно упал вниз. Его глаза расширились, дыхание захватило. Хёнджин был большим, длинным, возбужденным, и вид его заставил Феликса почувствовать одновременно страх и пьянящее предвкушение.
Не давая ему опомниться, Хёнджин спустил его со стола, развернул лицом к прохладной стене прижимая его всем телом. Его губы принялись исследовать спину Феликса, оставляя влажные, горячие следы. Он опускался всё ниже, целуя каждую позвонок, каждую впадинку, пока не оказался на коленях прямо за ним.
Его руки мягко, но настойчиво раздвинули ягодицы Феликса, обнажая сокровенное место. Феликс инстинктивно напрягся, волна стыда и нерешительности накатила на него.
— Не напрягайся, малыш, — голос Хёнджина прозвучал приглушенно, но властно.
— Я... я думаю, это ошибка, — прошептал Феликс, вжимаясь в стену.
— Была бы ошибкой, ты бы сейчас так не стоял полностью голый и дрожащий передо мной, — возразил Хёнджин, и в его тоне не было места сомнениям.
Феликс почувствовал влажное, обжигающее прикосновение. Хёнджин резко, без предупреждения, провел своим языком по его напряженному входу, а затем глубже, настойчивее, входя внутрь. Феликс резко прогнулся, его пальцы вцепились в стену. Из его груди вырвался сдавленный, высокий стон, которого он не в силах был сдержать. Острая, непривычная волна удовольствия заставила его глаза закатиться. Он не знал, куда деться от этих новых, диких ощущений, от этого языка, который владел им так интимно и так мастерски, вышибая из него последние остатки сопротивления.
Феликс уже не мог сдерживаться. Его тело само подавалось назад, навстречу влажному, настойчивому языку, а из груди вырывались срывающиеся, сладкие стоны. Каждый вибрационный толчок заставлял его пальцы судорожно цепляться за стену, а в животе разливалось пьянящее тепло.
Хёнджин наконец поднялся с колен, удовлетворенно оценив свою работу — сокровенное место было достаточно увлажнено и подготовлено. Он вплотную прижался к спине Феликса, ощущая всей грудью жар его кожи. Одной рукой он направил свой член, напряженный и готовый, к влажному входу. Он начал входить медленно, с почти болезненным для себя самообладанием, прислушиваясь к каждому звуку, сорвавшемуся с губ Феликса. Тот пытался заглушить стоны, прикусывая губу, но это было бесполезно — тихие, прерывимые всхлипы сами просились наружу.
— Черт... Как же ты туг — сквозь зубы выдохнул Хёнджин, сжимая его бедра так, что пальцы побелели. Он изо всех сил старался не сорваться, не вогнать его в стену с дикой силой, а входить постепенно, растягивая и готовя, чтобы не причинить боли. Он сделал несколько неглубоких, пробных толчков, не входя до конца. Но стоны Феликса — такие сладкие, такие нуждающиеся, его дрожащее тело и беспомощно скользящие по стене руки — свели все благие намерения на нет.
Собрав волю в кулак, Хёнджин сделал один резкий, решающий толчок, заполнив Феликса собой полностью, до самого предела.
— Хёнджин... Ты слишком... Ммм... Я не могу принять тебя всего... — простонал Феликс, его голос был полон надрыва и головокружения от нового, всепоглощающего ощущения.
— Примешь, малыш... Примешь, — хрипло прошептал Хёнджин в его шею, покусывая мочку уха. Он начал двигаться, сначала медленно, давая Феликсу привыкнуть к его размеру и ритму. Но очень скоро контроль был утерян. Медленные движения переросли в яростные, порывистые толчки. Он буквально вбивал Феликса в стену, с каждым движением погружаясь в его горячую, сжимающуюся плоть.
Руки Хёнджина ласкали все, до чего могли дотянуться: скользили по напряженной спине, сжимали упругие ягодицы, поглаживали внутреннюю сторону дрожащих бедер. И наконец, одна из его ладоней обхватила возбужденный член Феликса, начав работать в том же неистовом ритме. Двойная стимуляция, дикая и неконтролируемая, свела Феликса с ума. С громким, срывающимся криком он кончил, его семя горячими каплями выплеснулось на руку Хёнджина и на стену.
Вид Феликса полной капитуляции, ощущение судорожных сокращений его тела вокруг своего члена стали последней каплей для Хёнджина. С низким, хриплым рыком, вложив в несколько последних, грубых толчков всю накопившуюся страсть, он излился глубоко внутри Феликса, прижавшись губами к его влажному плечу.
Они замерли, тяжело дыша, их спины и грудь были мокрыми от пота, а сердца бились в унисон. Хёнджин медленно, с мягким хлюпающим звуком, вышел из него. Его рука с нежной нежностью, погладила залитый потом бок Феликса.
— Черт... Ты слишком прекрасен, малыш, — прошептал Феликс, его голос был хриплым от наслаждения.
Повисла короткая, счастливая пауза, и они оба тихо хихикнули, глядя друг на друга — растерянные, потные и невероятно счастливые. Хёнджин, все еще переводя дыхание, мягко прикоснулся к его щеке.
— Я люблю тебя, Феликс. Ты прекрасен. Скажи мне... это взаимно?
— Д-да, — выдохнул Феликс, чувствуя, как жар разливается по его лицу. Но его улыбка замерла, когда снаружи вдруг послышался шум — кто-то дернул ручку заблокированной двери.
Их глаза встретились в мгновенной панике. Безмолвное понимание вспыхнуло между ними, и комната взорвалась хаотичной суетой. Они метались по гримерке, как угорелые, подбирая разбросанную одежду. Феликс в ужасе смотрел на стену, испачканную свидетельствами их недавней страсти.
— Черт, — выругался Хёнджин, натягивая футболку. — Быстрее!
Хёнджин глубоко вдохнул, пытаясь вернуть себе обычное надменное выражение лица, и резко распахнул дверь. За ним, пытаясь выглядеть как можно незаметнее, стоял запыхавшийся Феликс.
На пороге замер Джисон. Его взгляд скользнул по растрепанному Феликсу, затем по Хёнджину с растрепанными волосами, и, наконец, мельком заглянул в комнату. Понимание, смешанное с шоком, медленно проступило на его лице.
— Я... хотел сказать, что Феликс прошел прослушивание, — пробормотал Джисон, отводя взгляд. — Но, кажется, вы... заняты. Я не буду мешать.
Не дожидаясь ответа, Джисон развернулся и почти бегом зашагал прочь.
Волна стыда, гнева и паники накатила на Феликса. Он с силой толкнул Хёнджина в плечо.
— Ненавижу тебя! — выкрикнул Феликс срывающимся голосом и бросился прочь по коридору.
— Феликс, постой! — Хёнджин ринулся за ним, легко догнав за несколько шагов. Он схватил его за руку и мягко, но настойчиво развернул к себе. — Послушай меня. Если ты прошел, это не значит, что мы не будем видеться. Я... я хочу видеть тебя и общаться с тобой. Я же сказал тебе. Я люблю тебя.
— Дурак! — Феликс вырвал руку, но уже не так яростно. Его глаза блестели от нахлынувших эмоций.
— А кто сказал, что я дурак? — Хёнджин скрестил руки на груди, и в его глазах вновь зажегся знакомый огонек строгого наставника. — Так. Выпрями спину. И подбородок выше. То, что я сказал, что люблю тебя, не отменяет того, что я буду орать на тебя на тренировках. Ты понял?
Уголки губ Феликса дрогнули, пытаясь скрыть улыбку. Он фыркнул, глядя в пол.
— Зануда.
Хёнджин шагнул ближе, его палец нежно поддел подбородок Феликса, заставляя того поднять взгляд. Его выражение смягчилось, в глазах плескалась нежность, смешанная с привычной суровостью.
— Милый, — поправил Хёнджин тихим, теплым голосом, который предназначался только для одного человека на всем свете.
—Тренировок же не будет Хёнджин, я прошел.
—Знаю, малыш. Тренировка будет только для нас двоих.
—Я согласен, - сказал Феликс в глаза, улыбаясь Хёнджину.
--
1485 слов
тгк: зарисовки энди @andyzarisovk