1 часть
Феликс и Джисон были лучшими друзьями с пеленок. Их мечта стать айдолами казалась такой же яркой, как солнце над школьным двором. Но солнце погасло, едва они переступили порог агентства. Всего одна неделя — семь долгих дней адских танцевальных практик — и от мечты остались лишь осколки, впивающиеся в уставшие тела и растоптанные амбиции. Виной всему был он — Хван Хёнджин, тренер по танцам. Его присутствие в студии было сродни грозовому фронту: он не делал поблажек, его голос, острый как лезвие, рассекал воздух, а слова, которые он бросал в оправдания, могли не просто ранить, а уничтожить.
И вот Феликс и Джисон снова стояли перед дверью с табличкой «Танцевальная студия №1». Музыка, доносившаяся из-за нее, звучала как похоронный марш по их карьере.
— Ты первый заходишь, — прошептал Джисон, вжимаясь в стену.
—Нет уж, — Феликс молитвенно сложил ладони. — В прошлый раз я зашел, и он снес мне голову за опоздание. Теперь твоя очередь нести крест.
Джисон не стал больше спорить. Короткое «Прости, братан» — и он резко толкнул Феликса в спину. Тот влетел в зал, едва не споткнувшись о порог, а Джисон поспешил следом, как тень.
Опоздать на урок к Хёнджину был как смертный приговор. Это была не просто провинность, это было личное оскорбление, вызов его авторитету. Мгновенная и безоговорочная казнь была лишь вопросом времени.
Музыка оборвалась так резко, что в ушах зазвенела тишина. Хёнджин, весь во власти ритма, с телом, медленно повернулся. Его взгляд, тяжелый и обжигающий, скользнул с Джисона на Феликса, заставив последнего внутренне сжаться. Капли пота стекали с его темных волос на пол, и казалось, что это не вода, а расплавленная ярость.
— Простите, Хван Хёнджин-ним, мы опозали потому что... — начал было Феликс, голос дрожал.
— Мне не нужны ваши жалкие оправдания, — голос Хёнджина был тихим, но от этого еще более страшным. Хёнджин не кричал. Он шипел. — Быстро встали в центр. Показывайте отработку домашнего задания. Сейчас же.
«Всё кончено», — прошептал внутренний голос Феликса. Он встретился глазами с Джисоном, и в тот миг они поняли друг друга без слов. Джисон выглядел хоть и напуганным, но собранным. Он зубрил связку до полуночи, и в его движениях была хоть капля уверенности.
Феликс же чувствовал себя напряжённо. Танец? Он смотрел записи украдкой, засыпая над планшетом. В его голове была каша из невнятных движений.
~~~~~~
Джисон начал первым. Его танец был чистым, техничным, хоть и лишенным души. Хёнджин наблюдал молча, скрестив руки на груди, его лицо было каменной маской. Закончив, Джисон с облегчением отступил в тень.
Взгляд Хёнджина уперся в Феликса.
—Что застыл, как столб? — ядовито спросил Хёнджин. — Встал. Включили музыку. Я жду. Жду твоего «мастерства».
«Боже, только не это. Пусть земля поглотит меня». Феликс, пылая от стыда, закрыл глаза на секунду, пытаясь собраться. Зазвучал бит. Первые такты он оттанцевал более-менее сносно, тело по памяти цеплялось за заученные когда-то движения. Но вот сложный переход... и его разум стал абсолютно пустым. Ноги заплелись, руки двигались не в такт, будто деревянные. Танец превратился в нелепое, судорожное подергивание. Это было ужасно, грязно и беспомощно.
Феликс невольно поднял глаза и встретился взглядом с Хёнджином.
Тренер не двигался. Он стоял, впившись пальцами в свои бицепсы, так, что костяшки побелели. Его губы были плотно сжаты, и он с такой силой впивался в них зубами, что вот-вот могла выступить кровь. Глаза его пылали холодным, сокрушительным огнем. В этой тишине, прерываемой только музыкой и тяжелым дыханием Феликса, ярость Хёнджина была громче любого крика.
— Ты вообще дома открывал эти записи?! — его крик заставил вздрогнуть не только Феликса, но и всех остальных застывших у зеркала. Хёнджин стремительно сократил расстояние между ними, встав перед Феликсом так близко, что тот почувствовал исходящий от него жар.
— Каждое движение у тебя неправильное! Ты никчёмный! Танцуешь грязно, будто по телу судорога бьёт!
Слова обжигали больнее пощечины. Феликс, опустив голову, старался смотреть куда угодно — на свои дрожащие руки, на пол, на испуганные лица товарищей. Лишь бы не встречаться с глазами Хёнджина. Взгляд тренера был похож на взгляд хищника, видящего добычу, и Феликс боялся, что если их взгляды встретятся, он просто рассыплется в прах.
Внутри Феликса все кипело от обиды и унижения. Комок в горле мешал дышать, но адреналин подтолкнул его выдохнуть:
—Может, вы просто нормально учить не умеете?
Наступила мертвая тишина, в которой был слышен лишь тяжелый выдох Хёнджина. Его ярость достигла точки кипения, но теперь она стала ледяной и невероятно опасной.
— О, я умею учить, — прошипел Хёнджин и его голос стал громче. Он наклонился так, что его губы оказались у самого уха Феликса. — Я прекрасно умею. Просто я не виноват, что ты настолько тупой, что не можешь схватить элементарного. Ты медленно соображаешь. Медленно учишь. Ничего не запоминаешь.
Хёнджин отступил на шаг, чтобы окинуть Феликса уничижительным взглядом с головы до ног.
— В тебе нет ни капли уверенности. Твое тело — деревянное, в нем нет ни грамма пластики. Ты не умеешь им владеть, будто это не твое собственное дело! А самое главное… Ты забыл, с кем ты в дуэте? Ты танцуешь со мной, Феликс. Со мной! А ты не можешь даже свой сольный кусок, где ты один, выучить до уровня посредственности! Ты позоришь не только себя. Ты позоришь наш дуэт. Меня.
Каждое слово было как удар хлыста. Феликс чувствовал, как по его щекам катятся предательские горячие слезы, но смахнуть их он не смел. Он стоял, сжавшись под градом этой уничижительной тирады, пытаясь стать невидимым, раствориться в полу. Страх сковал его по рукам и ногам, и единственным спасением было упорно не поднимать глаз на того, кто сейчас олицетворял собой весь его рухнувший мир.
— К сожалению, для тебя, Феликс, наше занятие только начинается, — его голос прозвучал тихо и ясно, разрезая тишину, как лезвие. Хёнджин сделал паузу, давая каждому слову прочно засесть в сознании виновного. — Вы с Джисоном опоздали на целую тренировку. Целую. Джисон, хоть и кое-как, но материал знает. А ты...
Хёнджин презрительно усмехнулся, окинув Феликса уничижительным взглядом с ног до головы.
— Я всех отпускаю, — Хёнджин обвел взглядом остальных , которые замерли, боясь пошевелиться. — Кроме тебя. Ты будешь отрабатывать. Каждую секунду своего опоздания. Каждую ошибку в этом жалком танце. Пока твои ноги не забудут, как стоять, а руки — как подниматься. Пока я не решу, что ты хотя бы на миллиметр приблизился к тому, чтобы не позорить мое имя.
Хёнджин шагнул к пульту и резко включил музыку. Громкость была такой оглушительной, что Феликс вздрогнул.
— Начинай. С начала. И не вздумай остановиться, пока я не скажу. Остальные свободны.
--
1030 слов
тгк: зарисовки энди @andyzarisovk