7
Ты знала, что так и будет. Конечно, он обязан выставить встречные условия. Уговариваешь себя, что если парень не попросит ничего сверхъестественного, то можно потерпеть и выполнить. Хотя, это же Ким Намджун. Как он может попросить что-то вполне выполнимое?
В принципе, идёт дальше ход твоих мыслей, он пока не сделал ничего плохого по отношению к тебе, кроме того, что согласился на свадьбу. Да, это само по себе ужасно, но всё же. Он не делал тебе больно, не пытался использовать, выслушивает просьбы.
«Вдох, выдох, можно понадеяться на его добросовестность, даже если существование её до сих пор под вопросом».
— Ты можешь работать у меня, пока обращаешься на «ты», — он одаряет тебя самой широкой из всех улыбок, наслаждаясь тем, как ты несколько раз, не понимая, моргаешь и морщишь лоб.
Он явно не от мира сего. Тебе по-настоящему нужна эта работа, особенно сейчас, так что Намджун мог попросить, что угодно. С другой стороны, что у тебя потребуешь? Золотых приисков не имеешь, оружия, что смогло бы поработить целый мир, тоже пока не изобрела.
— Хочу, чтобы ты называла меня по имени, Т/и. Можно просто «оппа», — юноша точно издевается. Вновь дёргаешь скатерть, видя, как покачнулась твоя кружка, того и готовясь упасть набок.
Его просьба детская, можно было бы рассмеяться, однако ты понимаешь, зачем он так поступает. Ким Намджун всё ещё считает, что вы можете сблизиться, что сможете собственноручно последствия катастрофы, то есть свадьбы, уменьшить. Тебе это не по душе.
— Легко. То есть ты согласен, что я со следующего года буду учиться в университете? И на мою должность секретаря согласен? — личное местоимение почти застревает в горле, угрожая удушением, но ты справляешься.
— Конечно. А теперь мои условия. — «Точно дьявол», — мелькает мысль. Улыбка, ни на секунду не обозначающая причины своего появления, и странная привлекательность парня, которую ты не можешь не признать, могут принадлежать лишь исчадию ада. — Свидания до свадьбы один раз в неделю, как я уже сказал. После свадьбы — может, меньше. В конце концов, мы каждый день будем дома видеться. Да, второе — будем жить вместе, — вместо слов киваешь, повторяя про себя, что должна быть лояльной, пока Ким не просит ничего сверх меры и говорит то, к чему ты была готова заранее, а молодой человек снимает пиджак, открывая глазам вид на свою фигуру. — Ты будешь везде и всюду появляться со мной, я имею ввиду разные светские мероприятия и встречи. Об изменах мы уже говорили.
— Это всё? — с надеждой в голосе спрашиваешь, понимая, что с начала встречи почти не смотрела Намджуну в глаза, это задевает гордость, а юноша успел разглядеть тебя со всех сторон. Шея, маленькие ручки, розовые губки и красные щёчки — на этих местах он задерживался дольше.
Ким усмехается, поражаясь тому, как ты легко поддаёшься собственным терзаниям. Совсем не умеешь, кажется, скрывать, что находится внутри, но он уже знает, что это лишь видимость. Ты всё ещё остаёшься невинной, такой, какой он определил тебя, впервые увидев, однако сегодня Джуну даже нравится этот эпитет рядом с твоим именем.
— Хм, не уверен, — возможно, он специально тянет время, в то время как ты абсолютно не успеваешь за ходом его мыслей, путаешься, не знаешь, что он скажет дальше, поэтому к каждой следующей фразе внутри готовишься. — Давай оставим между нами просьбой запрет для тебя на спиртное, — юноша ожидал, что ты покраснеешь ещё сильнее. Он ведь не отрекался от имени садиста, поэтому упомянул о твоём «небольшом» промахе, но ошибся. Девичья кожа побледнела, а твои глаза встретились с его, он не заметил в твоих ни стыда, ни страха, ни сожалений.
Невинна и до сих пор непредсказуема, как ларец Пандоры: никто не знает, что именно внутри. Будь Ким не из тех, кто идёт до конца, кто обожает трудные головоломки, то тут же бы отбросил тяжёлый ларец.
— Конечно. Я подумаю ещё, если захочу включить что-то дополнительно в договор, то напишу тебе об этом.
— Я тоже. Тебя всё устраивает? — мужчине приходится скатывать с лица довольное выражение, чтобы не выдавать тут же всех своих мыслей, но выходит у него это с трудом.
— Да, когда заверим у нотариуса? — приводишь себя в порядок, складывая в голове на полочках всё по местам.
— На следующей неделе, после твоего переезда.
— Моя просьба: перекрасься, — ты уже собираешься, хотя Намджун бы желал остаться здесь подольше.
— Чем же тебе не угодил цвет моих волос? — искреннее удивление с его стороны немного настораживает. Ты бы была больше рада, если бы вернулся знакомая бесчувственная железяка в лице Кима, тогда бы не пришлось ожидать со страхом, когда в следующий раз он решит тебя смутить.
— Выглядишь как проститутка. Как ты вообще остаёшься презентабельным в глазах партнёров? — юноша прикусывает язык, потому что ему не нравится, как из твоих уст вырываются грубые слова. — Можешь только на свадьбу перекраситься, а потом принимай какие угодно оттенки.
— Я хотя бы выгляжу, как дорогая проститутка? А то, если нет, это довольно сильно бьёт по моей гордости, — у тебя складывается ощущение, будто Намджун поменялся с Джином местами в момент, который ты упустила. Видимо, не зря говорят: «Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты», — только ты бы предпочла, чтобы в этом случае народная мудрость оказалась ложью.
— Если тебя это успокоит: как самая элитная проститутка города.
— Но ты же не знаешь, как они выглядят, — мужчина останавливает тебя на улице, не позволяя так просто уйти.
— Могу представить. Кстати, — отводишь глаза ненадолго. — Мы не обсудили это, — ты вдыхаешь, будто перед прыжком, настораживая. Тебе так стыдно задавать этот вопрос, что легче провалиться под землю, но думаешь, что лучше обговорить всё заранее, чтобы не было никаких форс-мажоров. — Что насчёт супружеского долга? — Ким видит, как ты нервно перебираешь ручку сумки, и его это обижает.
А в твоей голове началась Третья Мировая: «Какой супружеский долг?!!! Ааааа, я из средневековья сбежала или как? Почему нельзя называть вещи своими именами?! Секс. Секс. Секс. Секс… Стыдно…»
— Не надо так беспокоиться, я не буду с тобой спать, если ты сама этого не захочешь.
— Спасибо, — немного наклоняясь, разворачиваясь, готовая покинуть общество Намджуна, но он кашляет и вновь оказывается перед тобой.
— Тебя подвезти?
— Послушай, — оглядываешь его, отдавая себе отчёт, что если останешься ещё хоть ненадолго с этим дьяволом-искусителем, то крыша поедет окончательно. В следующий раз ты подготовишься основательнее и выяснишь, почему ты с ним не можешь сохранять ясность сознания, а пока получается сохранить только неприступность, как образованной и воспитанной даме из высшего общества. Как стерва вообще-то. — Не надо пытаться сблизиться со мной, ты мне ничего не должен больше. После подписания договора ты подаришь мне свободу, о которой я и не мечтала. Я вырвусь из лап родителей, смогу работать, стану более независимой. Твои условия ничто по сравнению с теми, которые я выполняла всю жизнь. Ты не должен чувствовать себя виноватым и тем более как-то пытаться это исправить, — считаешь, что теперь-то тебе нечего возразить, но это не так.
— Я веду себя так не потому, что пытаюсь извиниться, — поджимаешь губы и боязливо ждёшь следующих слов. — Просто хочу стать для тебя больше, чем просто нежеланный жених, — ты смущаешься, но тут же поддаёшься злости, потому что Намджун всё тот же робот, которому до лапочки, насколько двусмысленные слова он произносит.
Ему до лампочки, что с тобой ранее никто так не говорил, что ты принимаешь всё близко к сердцу, что хочется, чтобы было по-настоящему особенно в такие моменты, когда нежные и трепетные слова срываются с чужих уст. Они должны быть именно таковыми, а через секунду ты осознаёшь, как всё завязано на долге и его личной выгоде. Наверное, легко бросаться подобными фразами, если у вас были когда-то отношения. У тебя их не было.
— А я нет, прости, — кланяешься и всё же уходишь, почти убегаешь от созревающей проблемы.
Решать? Убивать зачаток её в корне? Зачем? Это же так страшно, когда она надвигается на тебя и погребает под собой, окутывая удушающими лентами яви.
***
— Слышал, ты переезжаешь. Вещички собрала? — только распахнув дверь в библиотеку, сразу задал самый интересующий его вопрос гость.
Если и была хоть одна комната в доме, которую ты любила, то вот она: маленькая, тёмная, непредназначенная для чтения, но хранящая пару стеллажей с книгами и ещё пару с документами родителей. Ты притащила сюда матрас, лампочку, плед и таким образом когда-то давно создала место, в котором тебе было спокойнее всего на планете, где ты пряталась от ран и людей, что ранили. Сейчас лежишь на потрёпанном временем и твоей привычкой есть за чтением матрасе, просматривая предложенные Намджуном варианты квартир.
А в дверях стоял, возможно, твой единственный друг. Минимум, товарищ. Честно говоря, ты никогда точно не могла сказать, какие именно между вами были отношения. Ему просто когда-то, как сонбе, поручили группу новеньких студентов ознакомить с университетом, ты тогда ещё увлекалась медиа-деятельностью, поэтому в другой раз вы встретились в клубе, и ещё пару раз, и ещё. И вот ты и не заметила, как он начал подсаживаться к тебе в столовой и в библиотеке. Потом стало привычным находить его в толпе взглядом и слать на ночь сообщениями свои размышления о мире бренном.
В ту ночь ты бы сбежала к нему, но парень был в Тайване, поэтому ты и не нашла места, где можно было бы спрятаться. Возможно, будь он в Корее, ты бы так и не согласилась на помолвку. Ты старалась не думать об этом раньше, но сейчас, когда друг стоит, оперевшись на дверной косяк, оглядывая захламленную тобой комнату сквозь стёкла тёмных очков, от противных мыслишек не отделаться.
— Слышала, ты вернулся. Как тебе солнышко в Тайване? — отвечаешь, не отрываясь от телефона.
Если бы да кабы — эти слова указывают на условные предложения, в английском языке ты бы даже отнесла их к предложениям третьего типа, а значит сожалеть не о чём, ибо о невозможном не грустят.
— Когда слышала? — юноша искренне удивляется, широко распахивая глаза и высоко приподнимая брови.
— Минуту назад, когда ты вошёл в комнату, — ты всё же поднимаешься, улыбаясь а-ля чеширский котик, объевшийся сметанки. Всегда приятно видеть лицо хорошего знакомого.
Ким бросил дорожную сумку на пол и придвинул для себя стул, усмехаясь, ему пришлась по вкусу твоя шутка. Он сильно загорел, но не выглядит отдохнувшим, скорее уставшим и обеспокоенным, ты бы предложила ему чай с молоком, однако, кажется, юноша не просто так зашёл к тебе, не заехав домой. Чай подождёт.
Тебе нравится, что он обычный, самый настоящий, после общения с Джином и Намджуном Тэхён кажется наипрекраснейшим молодым человеком на свете. Он не делает вид, не скрывает эмоции, говорит, что думает, и делает, что хочет. Таких людей сейчас раз, два и обчёлся, даже ты сама не такая, но признаёшь, что подобный тип не любить невозможно, с ними ведь легко. С ними не надо ждать подвоха, они на такое не способны, в худшем случае просто скрыть это не смогут. Они часто очень экспрессивные, но яркие, тут же захватывающие своей атмосферой. Вы и не заметите, как проходя мимо, окажитесь по уши втянуты в их жизнь.
А ещё этот тип людей из ранимых. Их легко разбить, поэтому они тяжело подпускают к себе. Они кажутся дружелюбными, милыми, такие и есть, однако, по-настоящему открываются единицам, чувствуя, насколько неустойчивая почва под ногами. И когда открываются, то обнаруживаешь в них наравне с прямолинейностью и светом много страхов, комплексов, а отсюда и неуверенности.
— Где мои сувениры? — ты усмехаешься, понимая, что в последнее время всё твоё окружение состоит из одних Кимов.
— В Тайване. Захочешь — сама съездишь и купишь, это у тебя денег куры не клюют, а не у меня, — молодой человек скривился.
— Не мои деньги, моих родителей, — поднимаешься и начинаешь разминать затекшую шею, её хруст слышно, наверное, на южной границе Кореи.
— Тогда у женишка попроси, он теперь обязан каждую твою прихоть до скончания века выполнять, разве нет? — прекращаешь хрустеть шеей и принимаешься заламывать руки, разминая их.
— Откуда ты про свадьбу знаешь?
— С мамой твоей поговорил, она мне даже приглашение обещала прислать, — громко цокаешь.
— Такое ощущение, что это она замуж выходит, — ты не кричишь, не кривишься, но Тэ всё равно понимает, что сдерживаешься, дабы не начать ворчать.
— Чего злишься?
— Я уже не злюсь, — выделяешь «уже», показывая: юноша пропустил тот момент, когда ты реально злилась. Ты не стараешься его задеть, но делаешь это, ему противно, что не смог помочь тебе тогда, когда должен был. — А мне ты даже ни разу не позвонил.
— Как и ты. Вроде, мы никогда не созванивались, нет?
— Но с моей мамой ты по телефону болтаешь, не так ли? Надо же, как ты ей нравишься, думаю, будь я за границей, она бы и меня не предупредила о моей помолвке, — стараешься не смотреть на Кима, чтобы не испортить первую встречу после разлуки своей вспышкой ярости. Он ведь не виноват, что ты из этой чёртовой семьи, он не виноват, что ты носишь фамилию Сон.
Парень перехватывает твою руку, останавливая, и поднимается, тут же оказываясь на две головы выше.
— Почему ты согласилась? — он просто задал вопрос, но ты слышишь: настроен Тэхён далеко не на душевный разговор.
— Думаешь, я согласилась? — шипишь обиженно, разочаровываясь в том, насколько хорошо он тебя знает, и всё равно отводишь глаза.
Неуютно. Неуютно, потому что в первые минуты разговора он поднял тему твоего замужества, потом что сжимает локоть сильно и одними глазами обвиняет. Ты знаешь Тэ, знаешь, что он плохо сдерживает свои эмоции при тебе, но это в любом случае обижает, особенно потому, что ты не можешь понять причину его гнева.
— Почему не написала? Почему не позвонила и не рассказала, что происходит?! — из вас двоих именно ты скрытная, привыкшая оставлять мысли и чувства при себе. Люди либо учатся ощущать тебя, либо так никогда и не поймут ничего о тебе. Тэ из первых и ты немного ошарашена его поведением, поэтому поддаёшься парню, делая пару шагов назад.
— Мы вроде никогда не использовали друг друга, как спасательный круг по вызову.
— Это другая ситуация! Ты же… Идиотка, — голос парня перестаёт звенеть, и ты моментально оказываешься в его объятиях.
Ким знает лучше всех, как ты всегда боялась такой вот помолвки. Не по любви, по договору, по желанию родителей. А ещё он знает тебя, понимает, что тебе действительно нужно, видит, как ты стараешься быстро и вдруг стать взрослой и сильной, но ты до сих пор девочка, многого не знающая, не умеющая, и не желающая снимать розовые очки.
Наконец-то рядом оказывается кто-то, кто ничего не требует, просто утешает поглаживаниями по спине. Он и сам за тебя переживает, и ты вцепляешься отчаянно руками в синюю рубашку, вдыхая знакомый запах. Ким часто меняет одеколоны, но вот волосы у него всегда пахнут одинаково. Тебе нравится этот карамельный почти запах, как у детских шампуней, связанный в основном с приятными воспоминаниями, хочется самой такой приобрести, потому что с Тэхёном рядом появляется уверенность, которой так не хватает в обычные дни.
Нужно всего лишь пара минут, которые ты не получила сразу после известия о свадьбе, пара минут, чтобы прийти в себя и высвободиться из капкана сильных рук, касаниями благодаря за то укрытие, что парень предоставил.
— Я скучала, хорошо, что ты вернулся, — садишься снова на свой матрас, а Тэ мнётся, не знает, куда деть опустевшие руки, цепляет ими воздух и глубоко вздыхает.
— Говоришь, что твоя мама любит меня, но, видимо, недостаточно, раз выбрала не меня, а кого-то другого на роль твоего жениха, — парень не смеётся, медленно говорит то, что просится с языка, и обречённо падает на стул.
— Как будто ты бы смог на мне жениться? Ты бы выгнал меня из дома спустя день из-за того, что я трогала твои наушники.
Ты не понимаешь, шутит он сейчас или нет, говоря о вас двоих в подобном амплуа. Между вами никогда не проскальзывала и толика романтики, так что слова молодого человека сбивают с толку. С другой стороны, ты понимаешь, что Тэ уделяет тебе чересчур много внимания, как для простого друга или знакомой.
Но ведь вы вместе — это смешно! Он старше, у него за плечами горы девчонок, что бегают по пятам, а тебя он всегда называл неуклюжей и мелкой. Мог ли он видеть в тебе девушку?
— Нет, я бы потерпел такое, — Тэ продолжает угрюмо смотреть, сжимая руки в кулаки.
— Она бы выбрала, будь у тебя деньги, — ложишься на матрас, прикрывая глаза, не желая раздумывать о причине поведения парня дальше. Можно хотя бы об этом не думать сегодня? И так голова пухнет от тяжёлых мыслей.
К тому же, если он и видит в тебе девушку, если ты и нравишься ему в какой-то из нереальных параллельных вселенных, играет это теперь роль? И дело не только в нём, но и в тебе: кто он для тебя? Не знаешь, и не желаешь ломать над этим голову, потому что после может прийти ещё большая боль от осознания, что свадьба забирает у тебя состоявшуюся любовь.
— Ты кажешься более спокойной, чем я предполагал, — произносит лишь спустя пару минут гость, не дожидаясь больше никаких слов с твоей стороны.
— Просто уже выпустила весь пар, ты же знаешь, что я не умею рвать и метать долго.
— Поверить не могу, что ты просто пойдёшь на эту свадьбу, а потом родишь мужу трёх детей, двое из которых будут мальчиками и продолжишь жить, как хорошая домохозяйка. Ты, конечно, не бунтарь, но и не амёба, Т/и. Не надо притворяться передо мной. Что ты на этот раз задумала? — эти его слова заставляют тебя улыбнуться, поворачивая голову к парню, застывшему с серьёзным лицом.
— Кое-что.