Часть VI. Признание и яд. Первый поцелуй
Казалось, что после того кошмарного времени, когда Мо Вэйюй изнасиловал его на глазах Шэньян, повторяя это на протяжении всего месяца, всё стало тихо.
Тусклые от слёз сапфиры глаз девушки вернули свою глубину, а снова потерявший возможность ходить Чу Ваньнин, снова смог стать на ноги без поддержки.
Пользуясь этим, они часто гуляли по горным хребтам Хайтана. Как и сейчас.
—Именно поэтому я и ненавижу Императора. Пусть и приходится его уважать,–фыркала она, держась за ребра. Можно было свалить боль на холод, ведь был уже ноябрь и наступили холода, если бы не тот факт, что она была к нему устойчива, так что Чу Ваньнин понимал–это ещё болят пинки Тасянь-цзуня.
—Он ещё тогда был невоспитанным зверем,–ругательства в сторону Мо Жаня слетали с языка все легче, а боль в сердце, рождаемая этими ругательствами, исчезла, заменившись гневом.
—Верю, А-Нин, верю,–кивнула Шэньян, ловля маленький флакончик, который выпал из мешочка возле груди. Его он не видел.
—Что это, А-Бао?
—Напоминание, что лучше никогда не сдаваться. Яд, который я приготовила себе, после падения ордена Юэ. Нет ни кровавого кашля, ничего. Просто тихо засыпаешь, ведь тогда я боялась боли. А-Нин,–внезапно она взглянула на него так нежно, так любовно, словно перед ней было главное сокровище в жизни.
—А-Шэнь?–он пересмотрел, смотря на неё и держа её за руки, пока вокруг них танцевали листья клёна.
—А-Нин... ты мне очень-очень дорог. Настолько, что я готова нарушить тысячи правил, лишь бы быть рядом. Твой голос, твоя улыбка, твои глаза... это всё мне стало очень дорогим. Если для встречи с тобой мне нужно будет пережить твою боль... я это сделаю! Я разделю её с тобой, я стану твоей опорой! Даже не в смысле любви. Я сдержу сердце, обещаю! Только не гони... не гони...,–исповедь девушки лишила её сил, поэтому она упала на колени, плача и признаваясь.
Признаваясь в любви и клянясь в верности. Ему. Чу Ваньнину. Павшему Бессмертному.
—Шэньян, мой нефрит, тише,–он стал успокаивать её, шепча нежности. Он даже не знал, что знает столько ласковых прозвищ для неё–ласточка, солнышко, драгоценная, феечка, нефрит, богиня... любимая.
Услышав последнее, девушка взглянула на него со слезами на глазах.
—Да, любимая. Я не верил в то, что кому-то понравлюсь ещё с юношества. Становясь старше, я в это поверил. Но однажды... я дал себе слабину. Влюбился. Старался заботиться о человеке, но не смел оказывать знаки внимания. Я продолжал его любить, даже зная о его предательстве и чувствуя его последствия.
—Ты... был влюблён в Его Величество?
—Главное слово–был. Пока я не понял, что любовь–это не только жертвы с одной стороны. Но и с другой. Я начал сомневаться, когда доверился солнышку с серебряным блеском, которое жертвуя своей жизнью, давала мне неделю отдыха от насилия, лучшие лекарства, благовония, утешения от кошмаров, мягкую еду и вкусные сладости. Сначала я хотел поблагодарить это солнце. Пока не понял, весною, в цветение Хайтан, под нежную, идущую от самого сердца песню о двух родственных душах, что моё сердце готово отринуть любовь, что приносит лишь боль. Дав шанс любви, которая вернула меня к жизни. Я, падший Старейшина Юйхэн, люблю тебя, не-случившаяся Старейшина Вэнь-хоу. Люблю тебя, Шэньян. Ты моя опора, моё солнышко, моя жизнь...
—Моя жизнь,–выдохнула девушка, держа его руки. Мешочек с ядом из их рук выпал давно, а они их не разжимали, смотря друг другу в глаза.
—Я могу?–девушка убрала свою руку из его и положила руку на щеку. Лицо обожгло холодом от замёрзших пальцев и нежными запахами–ее любимым, словно пропитавший всю её, османтусом, лёгким вином, ароматом лекарственной мази и олеандра. Наверное от того мешочка и бутылька.
—Можно,–ломать хрупкое молчание не хотелось, а потому Чу Ваньнин прошептал разрешение. Он знал, что она ему никогда не навредит.
Шэньян прикрыла глаза и прикоснулась к его губам. Мягко, нежно, боясь нарушить то хрупкое доверие между ними.
Чу Ваньнин на поцелуй ответил. Он не был настойчивым, как когда то Мо Жань целовал его, а более нежным, аккуратным... вдумчивым, осознанным. Он не имел привкуса лекарств, пудры и воды из Иллюзорного Царства. У него был привкус османтуса, лекарств от боли, слёз счастья и мёда.
Сидя на коленях, они целовались, не замечая, как успокоившиеся слёзы потекли из глаз обоих.
Их сердца нашли в друг друге опору. Этого никто не смог изменить.