Русалки похищают сердца
Начался сезон дождей. Льёт на улице как из вёдра почти постоянно. Тэхён только приехал, а тут незадача. Забавно усмехается с того, что погода под него подстраивается. Ведь на душе у него так же тоскливо и душно.
Ему душно от себя же, от своих переживаний и по большей части от того, что он с этим всем справиться не может. Такое иногда бывает. Кажется, что всё тело ослабевает, а напряжение скапливается где-то в районе груди, и ты паришь на границе с непомерной тяжестью либо невесомостью. Подвешенное состояние, которое он ненавидит всей душой. Ведь в такие моменты ему дела нет до того, что творится во внешнем мире, парень пребывает сам в себе, копаясь в недрах своего сознания. Пытается найти ответы на волнующие вопросы, а находит только пустоту.
Так бывает.
Он смахивает резким движением капли дождя с волос, стоя на пороге дома, и, стянув лёгкие кроссовки, проходит вглубь дома. Здесь пока тихо. Брат на улице, пытается под проливным дождём затащить какие-то вещи в гараж, а родители на приёме у врача. Такое явление кажется необычным. У самой природы плохое настроение, она бушует и свирепствует, но это не значит, что из-за этого ты должен отменять все дела. Тебе всё равно утром приходится вставать и собираться на работу, либо на учёбу, там уже не важно.
Тэхён босыми ногами идёт по паркету, оставляя на нём влажные следы. Добирается до своей комнаты, открывает дверь и оглядывает её так, будто видит впервые. На полках разные грамоты, постель, любезно заправленная мамой, ведь сам парень это дело ненавидит. Всё те же фисташковые стены, компьютер в углу комнаты, небольшой коврик. Всё осталось на своих местах, но парень нутром чувствует - что-то изменилось, а что, понять не может. Значит это не так важно.
Он берёт сухие вещи и идёт в ванную, пока её не заняли. Неспешно принимает душ, смотрит на свои руки и ему как ведение предстаёт образ Чонгука. Он чувствует себя одержимым и, наверное, таковым и является, если, встав под струи воды, сразу вспоминает существо. «Это ненормально», - твердит он себе. - «От этого надо отвыкать», - следом проговаривает.
А потом мучается от того, как сердце сладкой истомой наполняется, от воспоминаний. И последний раз, когда они виделись, это было незабываемо. Ведь ни один живой человек не догадался чужое сердце красть таким образом.
Русалки похищают сердца моряков, достают их из плена костей, а после закапывают в песок. Но Тэхён очень далёк от морского дела, да и Чонгук людские сердца не коллекционнирует, поэтому Тэхёново ему не нужно. Но отчего-то светловолосый себя без сердца ощущает.
***
Раздаётся стук в дверь, и Тэхён подскакивает со своего места, смотря на женщину с тёмной копной волос.
- Испугался? - улыбается.
- Конечно, кто ж так делает, когда человек спит?
Парень взбодрился от столь бурного пробуждения и только перевёл взгляд в сторону, почёсывая гнездо из волос.
- Ладно, тебя ждать на завтрак?
- Ну раз уж разбудила.
Миссис Ким поджимает губы и удаляется из комнаты, оставляя сына для того, чтобы он привёл себя в божеский вид.
Шёл третий день, как он дома, а не на острове. Его всё ещё не покидают странные ощущения. Будто всё то, что его окружает, это не его. Не его комната, не его семья, не его дом. Тэхён впал в петлю времени, где дни сменяются ночью, а мысли не меняются никак.
Ему хочется сбежать, потому что знает, что сейчас, только сев за стол, начнётся каждодневная пытка промывания мозгов, завязанная на выборе профессии. После же он вернётся в комнату, потому что из-за проливных дождей никуда не выйдешь, и настанут часы самокопания. Ведь вопрос с поступлением надо решать, проблемы с людьми тоже, а Тэхёну от этого всего уже с самим собой не комфортно. И никто слушать даже не станет, подумав, что это просто бред. Человеку ведь может быть плохо только в физическом плане. Вот и остаётся ему секундами вспоминать о днях на острове. Потому что только в этих воспоминаниях и мыслях он может хоть немножко расслабиться.
Выходя из своей комнаты, он ударяется пальцем о косяк двери и, тихонько сматерившись, идёт дальше. На кухне стоит большой дубовый стол, будто проживает в этом доме человек десять. Отец сидит в кресле, читает газету. Тоже своеобразная обязательная процедура перед завтраком, а мама расставляет посуду, негромко подпевая услышанной по радио песне. Она всегда его включает, когда готовит.
- А где Юнги? - Тэ оглядывается по сторонам, не замечая своего старшего брата.
- Уже ушёл в лабораторию, - мужчина перелистывает страницу. - Такой работяга. И день не может выдержать, не работая. Учись у него.
Парень на данное замечание только выдыхает резче и молча садится за стол. Мама выкладывает тосты, яичницу с беконом и, мягко погладив Тэхёна по волосам, сама впервые присаживается за это утро. Даже, казалось бы, в течение жалких получаса, что она должна провести за употреблением пищи, она старается за всеми поухаживать. То чаю подольёт, то тост джемом намажет.
Парню подобное поведение греет душу, но он не позволяет слишком много и старается отдавать столько же, сколько ему дают. Может быть и выходит плохо, но он хотя бы старается.
- Как себя чувствуешь, дорогой? - женщина с небольшой толикой волнения в очередной раз спрашивает этот вопрос. Иногда складывается ощущение, что эта прекрасная дама и дня не может прожить без волнения. Такова его мама.
- Всё хорошо, любимая, - Доджун кладёт свою ладонь поверх небольшой женской и слегка её сжимает, поглаживая большим пальцем тыльную сторону.
- Ты скоро тоже вернёшься к работе? - мужчина кивает.
Тэхён вклинивается в разговор, надеясь начать и закончить его без темы поступления. Он готов говорить про всё, кроме этого. Хочется хотя бы день прожить в спокойном существовании.
- Так ты решил куда поступать будешь? - спустя минут десять звучит вопрос.
- Нет, пап.
- Ты думай быстрее. Время-то идёт. Нет, ну ты конечно можешь протянуть, я тебя постараюсь впихнуть в универ к одному своему знакомому профессору, но ты сам должен понимать, что до такого дотягивать не стоит. А то ещё подумает, что ты какая-нибудь бестолочь, - мужчина весело смеётся, а Тэхёна так и подмывает сказать, что он и есть бестолочь.
- Понимаю. Мам, спасибо, было очень вкусно, я пойду в комнату.
- Ты только подумай о том, что я тебе сказал, - говорит вдогонку отец, не замечая, как жена на него цыкает.
- Опять ты мне мальчика расстроил. Смотри, какой понурый стал.
- Да какой он мальчик? Он уже мужчина, а профессия, между прочим, важно, - прозвучало возмущённо.
- Важно, но дай Тэхёну хотя бы немножко оклематься. Ему скоро твои нарекания во снах снятся начнут.
- И пусть! Может так он наконец-то решение примет. Не пацан, а тьфу!
- Вот не стану я тебя лечить.
- Ну, любимая. Ты палку не перегибай.
Женщина торопливо собирает тарелки со стола и, задрав нос, уходит. Её слово закон перед этим мужчиной. Если бы только она смогла ещё повлиять на его методы воспитания.
***
По прозрачному зонту стекают капли дождя. Обувь всё же вымокла, несмотря на немалые усилия парня это предотвратить. Юнги старательно обходил лужи, но в кроссовках безбожно хлюпает, а настроение ниже некуда.
С утра он должен был пойти на пары, а после в лабораторию. По итогу ни в одно из этих мест парень не попал. Его гложат мысли насчёт его недопарня, которого уже и неизвестно, можно ли считать своим парнем.
Поправив лямку портфеля, он стучится в дверь небольшого домика. Ему долго не открывают, но спустя какое-то время всё же за дверью слышится шум.
На пороге стоит заспанный Хосок в растянутой белой футболке и шортах до середины бедра. На голове кавардак, но со всеми этим юноша выглядит так мило и уютно. У Юнги сразу появляется непреодолимое желание обнять его, лечь в тёплую постель младшего и тихо сопеть куда-то в изгиб шеи.
- Что ты здесь делаешь? - вот тебе ни привет, ни пока. Складывается ощущение, что тот вообще не рад видеть своего парня.
- Поговорить надо. Впустишь?
Хосок отходит в сторону, пропуская в свою обитель. В доме темновато из-за неба, которое обволокли тучи.
- Где родители? Ты один? - Юнги стягивает обувь и топает за ним, оставляя влажные следы на линолеуме.
- По делам уехали, - отмахивается. - Чай, кофе, может меня? - Хосок пытается развеять гнетущую атмосферу шуткой.
- Тебя, но позже.
- Юнги.
- Кофе наливай, диалог будет длинным.
Хо ставит чайник, намешивает растворимого кофе и садится за небольшой кухонный стол. В глаза напротив смотреть боится, пытается вести себя так, будто той сцены на пляже не было. Притворяется, что на самом деле не сидел до утра на остывшем песке. Он просто хочет, чтобы сейчас этого всего не было. Его желудок странно скручивает, он чувствует, как сильно стучит сердце, и лёгкие подрагивания по всему телу. Ему так тревожно, кажется, он упадёт в обморок от любого слова, которое скажет старший. Для Хосока очень важны отношения с Юнги, но как-то так получается, что он совсем это не показывает. По крайней мере, в голове Кима складывается такая картина, в которой он безразличен Чону, и это оказывается больнее даже, чем первая невзаимная любовь.
- Хосок, как ты думаешь, что между нами происходит?
- А в чём проблема.
- Проблема в том, - Юнги тяжело выдыхает, - что это пиздец, а не отношения, Хосок.
- Не понимаю, о чём ты.
- Да даже начнём с недавних событий. После того, как мы поругались на пляже, ты продолжаешь вести себя так, будто ничего не было. Ты даже не пытаешься в этом разобраться. Просто сидишь и молчишь.
- Не вижу в этом проблемы. Ты просто меня не понял, такое бывает.
- Ты издеваешься? - парень понемногу начинает вскипать. - Хосок, я для тебя шутка? Совсем тебя не понимаю. Мне кажется, тебе и не нужно ничего вовсе.
- Нужно, просто...
- Что просто?
- Юнги, ты мне правда очень важен. Я сильно люблю тебя, но мне так страшно, - Хо закусывает нижнюю губу.
- Расскажи мне, чего ты боишься.
Юнги успокоился, стоило ему хоть раз взглянуть на растерянного паренька, что, не моргая, пялится на стол. Протягивает ладонь и касается своими всё ещё не успевшими согреться холодными пальцами тыльной стороны ладони младшего. Тот же наоборот по привычке быстро берёт ладонь в свои руки. Возможно ему так просто спокойней.
- Неодобрения, косых взглядов, непринятия. Я знаю, что тебе на это всё равно, но я не ты, Юнги. Я не такой смелый и, наверное, никогда не смогу с этим справиться. Мне до мурашек по коже с тобой хорошо. Хорошо говорить и молчать, с тобой даже еда кажется вкуснее, - он усмехается, опуская взгляд на переплетённые руки и на глазах грустнеет. Их руки смотрятся так гармонично друг с другом, словно всё наконец-то на своих местах. - Эти мысли. Понимаешь, они мне жить мешают. Не прошло и дня, как я не задумывался о том, как будет дальше. Я вот только соберусь с силами признаться родителям в том, что у меня есть парень, но стоит мне их увидеть, как мой пыл тут же потухает. Также и с Тэхёном. Я понимаю, что надо, что пора, но мне так страшно.
- Хосок, посмотри на меня, - парень поднимает взгляд слегка влажных глаз и смотрит с такой любовью, что от этого аж в сердце щемит. - Ты не один. Мальчик мой, у тебя есть я. Я хочу, чтобы мы вместе шаг за шагом боролись с твоими страхами. Я хочу идти по этой дороге вместе. А получается так, что ты носишь это всё в себе, а я хожу за тобой по пятам и пытаюсь вытянуть хотя бы одно слово, чтобы понять, что с тобой происходит. Хосок, я тут, я рядом с тобой, говори со мной. Делись всем тем, что тебя гложет, и мы справимся вместе. Ты только не молчи, ладно?
Хосок прикрывает глаза, кивает и морщится, потому что понимает - ещё одна секунда, и он заплачет. Тут как назло вспоминается суровое наставление отца, преследующее его из детства: «мальчики не плачут».
Юнги касается его лба своим, кладёт ладонь на щёку и слегка наклоняется, чмокая парня в уголок губ. Скучал, как же сильно он соскучился за эти пару дней. Прошло всего ничего времени, а кажется, что целая вечность. Не хочется быть в разлуке с любимым, не хочется и ругаться. Старший очень надеется, что больше и не придётся. Ведь сердце от подобного у обоих трескается. Хосок наклоняется и сам целует Юна напористо и, кажется, даже немного грубовато, но это сглаживается нежными поглаживаниями.
Чон встаёт, утягивает парня за собой в свою комнату с помятым бельём, усаживается на колени.
- Хочу, - отрывается на секунду от поцелуя. А что конкретно хочет, говорить не приходится, оба и без слов прекрасно понимают, что им конкретно нужно. Юнги кладёт руку на поясницу, ведёт рукой вниз, доходит до ягодиц и сжимает одну из, слегка оттягивая её в сторону.
По телу разливается сладкое возбуждение. И, если идя в комнату, они спешили, то, оказавшись в постели, они замедлились, решая по полной наслаждаться моментом. Вещи одна за одной летят в разные стороны ненужными тряпками. Их тела обнажены, и это как отдельный вид искусства. Юнги подминает под себя Хосока, наклоняясь к его ключицам, и поочерёдно оставляет на молочной коже лёгкие поцелуи-бабочки. Старший всегда так с ним аккуратен, будто бы в его руках ценное сокровище. Хотя почему будто? Так и есть. Чон ценнее всех сокровищ мира.
Он спускается губами ниже, доходит до орелов сосков. Крупно мажет языком и смотрит вверх на то, как ресницы парня мелко подрагивают. Юнги продолжает свой путь ниже, доходит до тазовых косточек, прикусывает кожу, оставляя на ней едва заметный красный след. Проводит руками по внутренним сторонам бёдер, и Хосок послушно раздвигает ноги. Парень опускает ладонь на вставший член, начиная медленно опускать и поднимать плотно сжатый кулак.
Юнги сам чувствует, как от возбуждения у него живот завязывается в плотный узел. От тепла под телом внизу так хорошо.
Хосок растворяется в этой сладкой ласке, пальцы на ногах поджимаются, а он сам хватается за чужое запястье. Чувствует язык на головке и, не сдержавшись, испускает стон. Юнги опускает голову ниже, заглатывая по самое основание.
Парень протягивает руку к прикроватной тумбе и наощупь открывает первый ящик, находит смазку и, на секунду оторвавшись, растирает смазку по пальцам.
Юнги возвращает свой рот на член, а пальцы приставляет к сжавшемуся колечку мышц. Из-за приятных ощущений Хосок почти не замечает никакого дискомфорта, только слегка постанывает, то и дело вплетая пальцы в светлые волосы.
Юн неспешно растягивает младшего, по-максимум стараясь не причинять боль.
Хо до жути хочет кончить и вот, когда он уже на пике, старший не даёт ему это сделать, отстраняется, поднимаясь к лицу парня. Юнги подхватывает под красивые бёдра, притягивает ближе к своему паху. Надев презерватив и добавив ещё порцию смазки, он медленно погружается в колечко мышц. Целует в лобик, доходя до упора, ждёт, пока парень обнимет его за шею, и только после этого начинает двигаться.
Медленный темп почти моментально сменяется быстрым. Сейчас они больше похожи на изголодавшихся по мясу зверей. Они страстно целуются, изучают руками тела друг друга, как в первый раз, меняют позы и получают удовольствие от времени, которое сейчас бежит с молниеносной скоростью.
Хосок с протяжным стоном кончает первым, а после обмякает в худых руках Юнги. Старший кончает в презерватив и устало опускается на младшего, что почти посапывает в чужое плечо.
- Это было очень хорошо, - устало прошептал Хо.
- По-другому и быть не могло.
Юн повалился на соседнюю подушку, но Чон, долго не выдержав, улёгся на грудь старшего. Он слышит, как в чужой грудной клетке бьётся сердце, и не может поверить, что это всё его.
- Так значит, теперь мы об этом расскажем Тэхёну? - первый начинает Хосок, пока его аккуратно поглаживают по волосам.
- Расскажем. Не волнуйся, я буду рядом.
Они так и продолжают нежиться в объятиях друг друга почти до вечера, пока не настаёт время идти домой. Хосок его провожает до двери и, оставшись один, возвращается в постель, которая всё ещё отдаёт их общим теплом. После сегодняшнего дня в его душе наконец море успокоилось, и он сможет жить нормально. Ведь всё это время он ходил с постоянной тревожностью, казалось, его сердце никогда не найдёт покоя. Скоро придут родители, а до их прихода парень решает подремать.
На кухне так и продолжают стоять две кружки уже остывшего растворимого кофе, правда уже совсем невкусного. За это он обязательно получит пиздюлей от родителей, но это будет потом, а пока сон обволакивает его со всех сторон. Теперь всё хорошо.