Он и сам себя прекрасно на дно тянет
Лёгкий морской бриз обдувает Тэхёна со всех сторон, он сидит возле брата, потягивает холодную колу и периодически кидает на общий стол игральные карты.
Парень обсох после водных процедур, понял, что так продолжаться больше не может.
Ему, как минимум, нужно разобраться в себе, в Чонгуке, а как максимум - побыть с семьей. Отдых-то всё-таки семейный, а он пропадает то здесь, то там, и почему-то рядом всегда находится Гук. Тэхён, конечно, не против, ему нравится общество сирены, нравится с ним говорить, смотреть на него, ему почти так же нравится чувствовать себя единственным. Из общения он понял, что до этого хвостатый был нелюдим и уж точно по несколько часов с двуногими не болтал.
Светловолосый прижимается губами к жестяной банке, делая пару больших глотков шипучей жидкости. В моментах молчания он всё возвращается к тому поцелую, в тайне хочет повторить, но себе пока в этом не признаётся. Не хочет, не привык, не может.
Парень сразу начинает думать о слишком далёком будущем. Думает о первом знакомстве с родителями, об разочаровании, которое их постигнет, думает о том, как родственники будут натянуто улыбаться, о том, как все на нём окончательно поставят крест. Он думает о многом, только вот как он в принципе собрался жить с двухметровым существом. Постоянно держать его в ванной - не вариант, купить огромный аквариум звучит уже как что-то более выполнимое. Тэхён идиот, он полосует своё сердце царапинами, до которых уйма времени, он губит себя тем, что допускает малейший шанс на совместное будущее с Чонгуком. Тэхёну не нужен был чарующий голос, он и сам себя прекрасно на дно тянет.
Их будущее просто не может существовать, на такое мало того что сирена не согласится, младший и сам отчасти не согласен. Мечтает, хочет, но не согласится. Думает, как взрослый, запихивает своё «хочу» куда-то в глубину, где доселе обитали только мысли обо всём мифическом. Потому что всего того, что Тэхён воздвиг за эти пару дней в своей голове, не существует, как и сама русалка, однажды его спасшая.
- Шах и мат.
Хосок выходит из игры первый, поднимает руки к небу и довольно улыбается. Парень чаще всего проигрывает в подобные игры, может из-за того, что невнимательный, а может, потому что просто не везёт или мозг не подточенный.
- Так говорят в шахматах, а мы в карты играем, - Тэ кидает козырь, а Юнги с небольшой смешинкой продолжает подкидывать дополнительные карты. Понятно, кто проиграет в этой партии, но младший, честно признаться, и не стремится стать победителем, скорее играет, чтобы просто скоротать время.
- Похуй, - Чон заглядывает в карты Юна, потом к Тэ и недовольно цыкает, будто это он сейчас продует. - Может, сегодня будем жарить маршмеллоу? Сладкого хочу, умираю.
- У тебя скоро от такого количества сахара попа слипнется, - вмешивается в диалог старший.
- Да я немного съел, не клевещи на меня!
- Упаковка батончиков и пакет конфет для тебя немного? - брови парня поднимаются сами собой в возмущении, выглядит это достаточно комично, из-за чего Тэхён прыскает в кулак.
- Да там был небольшой пакетик...
Хосок отворачивает взгляд в сторону, замечая, как прибрежные волны катают по земле симпатичную ракушку приливами и отливами. Чон смотрит и сам пытается себя убедить в том, что его ничего не задевает. Парень понимает, что ему это всё говорят в шутку и на самом-то деле его очень сильно любят, но как объяснить это своему сердцу. Которое каждое движение любимого ловит, которое, кажется, только с Юнги и бьётся. Оно с особой тщательностью каждое слово отбирает, на всё своё внимание обращает. Хосок хочет быть волной, а ещё лучше морской пеной. Он на пару секунд закрывает глаза и вдыхает морской воздух чуть глубже.
- Хосок? Всё хорошо?
Тэхён человек чуткий и резко чувствует, когда состояние близких ухудшается. Он понимает это не по мимике лица, не по движениям тела, даже не по разговору, хотя, казалось бы, именно по таким вещам парень и должен понимать людей, но нет. Он чувствует всё на более глубоком эмоциональном уровне, просто в определённый момент в его голове начинает мигать красная лампочка, значащая, намекающая на неисправность механизма.
- Всё хорошо, - Хосок улыбается своей привычной улыбкой, смотрит на Юнги, а тот на него в ответ. В глазах его медовых, отличающихся от глаз брата только оттенком, читается коробящее сожаление. Юнги думает о том, что они поговорят чуть позже, он обязательно извинится, скажет, что будет следить за своим языком. Ведь всё страдание Чона на его теле гниющими нарывами отражается. Обижать любимого хуже смертной казни.
- Юн, ты же с собой вроде гитару привозил, не?
- Привёз, а что?
- Дискотеку устроим, - Тэхён улыбается, а сам на друга посматривает, состояние его проверяет, - маршмеллоу пожарим.
- Я тебе, блять, что, оперный певец? - морщится Юн.
- Нет, певица.
- Э, бля.
Юнги уже собирается встать со своего места, как надавать брату оплеух, чтобы он вообще забыл, как старшему грубить, но его останавливает любимый смех. Хосок смеётся с их перепалки, а парню хорошо на душе. Юн готов тысячу таких перепалок разыграть, чтобы этот греющий душу смех до конца жизни слушать, он хочет весь остаток своих лет смотреть на эту искреннюю улыбку. Ему в глазах только сердечек не хватает, но, кажется, все имеющиеся у него в арсенале сердечки забрал Хосок, а он жадина, обратно не отдаст. А Юнги и забирать не хочет.
- Смешные вы, - всё ещё улыбаясь, лепечет Хосок.
- Ага, те ещё клоуны, - незамедлительно отвечает Тэхён и радуется, что атмосфера между ними наконец-то потеплела. Не зря же он говорит, в тайне от Чона, что тот солнышко. Стоило тому улыбнуться, как всем хорошо стало. Сразу так радостно на душе.
***
Чонгук кружится в медленном вальсе с дельфином, белое пузо животного почти близко к его телу, он держится за плавники и смотрит на то, как существо «улыбается». И Гук улыбается ему в ответ.
Кажется, он не обречён грустными мыслями, будто он никогда не чувствовал вкус горькой, обжигающей лёгкие печали, будто он никогда не лишался жизни. Гука и в прошлом к воде манило, хотел быть мореходцем, но застрял на суше. Сейчас же он - её неотъемлемая часть, плавает среди морских растений, животные перестали обращать на него своё внимание. Он врёт себе, что не скучает по суше, врёт, что не скучает по ногам, и врёт, что не скучает по своей первой любви.
Мир меняется, а Чонгук даже за этим особо понаблюдать не может. Радуется, что одна и та же семья приезжает стабильно раз в год. Он наблюдает за ними издалека, а парня, которого недавно целовал, знает с самого детства.
Он видел, как тот превращается из ребёнка в подростка, помнит все его метания на берегу озерца, помнит, как подолгу задерживался возле костра прежде, чем идти спать.
Сирена отпускает существо от себя, поглаживает по коже, а после отплывает на дно. Грузное тело опускается на камень, поднимает очередную красивую ракушку, коих здесь сотни. Хмурится, вспоминая утро. Мокрые волосы парня, аккуратные черты лица, так хорошо смотрящиеся в толще воды. Слегка испуганный взгляд. Он не может понять, почему эти мысли так его тревожат. Почему он не хочет отпускать человека, которого так приятно слушать. Он ответ не знает, и от этого только напрягается.
Чонгук соврёт, если скажет, что это всё его не будоражит, события эти пробуждают в нём любопытство. Но вместе с нехилым интересом его это так же и расстраивает. Боится быть сломленным.
***
Канун дня, море слегка разбушевалось к вечеру.
Закат окрашивает берег пляжа в красные оттенки. Тэхён останавливается полюбоваться, за что получает оплеуху, но с собой ничего поделать не может. Он будто красоту этого пляжа впервые увидел. Хотя, по сути, так и получается, парень возвращается на остров, и каждый раз его сердце замедляет свой ритм. Понимает, что ничего красивее того, что ему может показать природа, он не увидит, только сейчас к этому списку многочисленных закатов, где один другого краше, добавилась сирена. Блеск чешуи Гука по красоте затмевает звёзды, когти эти ему краше, чем альпийские горы, в которые однажды, когда ему было четырнадцать, взял его отец. А самое главное, глаза. Они такие тёмные, тягучие, и Тэхён в этих глазах погибает, как животные в нефти.
Для него они губительны, поднеси спичку, и всё полыхнёт синим пламенем, на дне которых будет гореть и сам парень. Младший думает о том, как быстро одно пристрастие может заменить другое. По сути русал и есть чудо природы. Тогда, значит ли, что светловолосый в который раз чувствует неоднозначные чувства к природе/ к человеку?
Он становится совсем близко к воде, ещё тёплая жидкость омывает его ступни, а солёные брызги попадают на кожу, но парню до этого дела нет. Он любуется закатом, как недавно любовался Чонгук, а в сердце просыпается это скулящее: не хватает.
Сам себе вопрос задаёт, ответа побаивается, а ему обречённое сердце ещё громче скулит: его не хватает!
Тэхён в свои догадки верить не хочет, на пыльную полку с силой заталкивает, вместе с трепещущим сердцем и воспоминанием, сам себе повторяет, что уедет. В то же мгновение понимает, что приехать для него не будет проблемой, но себе доказывает, что не сможет. Врать хочет, а не получается, себе не может.
- Ты чего застыл? - к нему подходит Юнги, который успел за это время опустошить две банки пива, а сейчас ходит навеселе, за костром следит, да всё любовными взглядами на Хосока поглядывает, а тот словно назло его игнорирует. Себя выдать боится. Старшего это злит не на шутку.
- На закат смотрю, красиво, - усмехается Тэхён, обхватывает запястье руки, которой Юн его приобнял. - Ты в последнее время какой-то слишком тактильный...
- Хочешь сказать, тебе это не приятно? - прозвучало слишком возмущённо из-за выпитого алкоголя.
- Пх, очень приятно, я просто не привык.
- Вот и будь после такого нежным. Да тьфу на вас!
- И обидчивым стал...
Тэхён получает слабый удар кулаком по плечу и смеётся почти убедительно, чтобы не выдать всё то, что крайне сильно его волнует в этот момент.
- Так ты не думал, куда поступать будешь?
- Нет.
Настроение парня портится. Он любит своего брата очень, но в такие моменты хочется перестать существовать, этот диалог его преследует слишком долгое время. А причина именно в Юнги и, отчасти, в отце. Старший был с ним в самые тяжёлые времена, помогал успокоить, там, куда Хосок дотянуться не может. Он был с ним, когда тот впервые влюбился, выкурил с ним сигарету после свидания, на котором у него был первый раз. Брат его не оставлял, и Тэхён старается делать так же, платит за всё то, что Юнги для него сделал. На задворках сознания понимает, что это не совсем правильно, но он уже почти готов сдаться и пойти учиться туда, куда укажет брат. Тэхён чувствует себя обязанным отплатить и у него почти получается. Юнги на пару с отцом уговаривают парня пойти на биолога, пойти по стопам всех мужчин семейства и младшему, вроде как, даже нравится эта идея. Вроде звучит заманчиво, но есть кое-то, что его отталкивает.
Светловолосый не совсем может понять что, но этот барьер для него каменной стеной ощущается. Есть предчувствие, что он создан для чего-то другого, не для науки, точно нет. Тэхён хочет пойти на дизайнера или на какую-нибудь творческую профессию. Хочет созидать прекрасное и вместе с этим прекрасным цвести, но боится. Его ведь не поймут, он ведь своими решениями может разочаровать очень важных для него людей, а вот Чонгуку, например, абсолютно всё равно, кем тот будет работать. Перед ним он, фактически, никак не может оплошать и увидеть это убивающее его разочарование. Может, от этого его так к существу и тянет. Рядом с сиреной можно хоть немножко, но побыть настоящим.
- Ещё не выбрал, - с пониманием говорит. - Эх, вспоминаю свои годы, как я тогда маялся с выбором университета, - с лёгкой улыбкой произносит, на потухший взгляд внимания не обращает.
- За тебя всё отец выбрал.
- Не, он не выбрал, а помог с выбором. Это разное, мелочь, - шикает.
- И ты никогда не жалел?
- Ну, может, иногда, но это мелочи. Дальше будет лучше, - сам себе обещает.
Юнги жалеет о своём выборе, когда приходит поздно ночью, жалеет, когда в лаборатории приходится слишком туго, жалеет, когда понимает, что не дотягивает до того уровня, который от него ждут. Старший первые пару месяцев учёбы был одержим этой идеей, думал, что так будет всегда. Ему нравилось и сейчас нравится, но только сейчас это нравится на уровне рвотных позывов. Думал, сможет так всегда и тогда даже позднее время и тяжёлая работа не пугала. А потом отметки стали падать, парень скрывает это до сих пор. Чувство обязанности лежит на плечах обоих парней, но оба это не показывают, прячут под натянутыми улыбками и пресловутым: всё хорошо.
Юнги пытается быть хорошим парнем, но в такие моменты, когда впору давать какой-то хороший совет, он не может. Не может, потому что его у него нет, он сам до этого не совсем дошёл, а дойдёт ли? Выбирает самую простую позицию, примеряет мнение отца и талдычит о том же. Юнги не плохой, он просто чутка заебался.
- Ладно не будем об этом.
- Да, так, определённо, будет лучше.
- Пойдём к костру? - Юнги кивает в сторону, где Хосок держит палочку с белой маршмеллоу на конце.
- Ты иди, я ещё немного постою и тоже приду.
***
Языки пламени тянутся в небо, окрашивая всё вокруг желтоватой дымкой. Тэхён держит самодельную шпажку без основного сегодняшнего блюда и просто смотрит, как конец палки медленно тлеет, отчего-то гореть не хочет.
Юнги уже изрядно пьян, что-то пытается доказать не такому пьяному Хосок, в телефон тыкает, а тот смотрит и возмущённо восклицает. Тэхён не пил почти, сделал пару глотков ещё вечером и всё. Жестяная банка так и осталась стоять на столике никем не тронутая. Смотрит на парней, устало улыбается и возвращает свой взгляд к костру. Он пламя на дне глаз одного существа напоминает.
Парень за короткий промежуток испытал столько эмоций, что сейчас его мозг не функционирует. Он просто сидит, предаваясь моменту, старается всё хорошо запомнить, чтобы потом сотни раз вспоминать.
Будущее наводит на юношу лёгкую тоску, но он быстро отметает это всё, желая хотя бы немножко отдохнуть от тревожащих мыслей.
Юнги достаёт из чехла гитару, как он играть собрался, непонятно, но на удивление уверенно берёт её в руки и начинает играть мелодию. Где-то чуть-чуть ошибается, но в целом выходит просто прекрасно, как для выпившего человека. Парни подпевают, больше всех зажмурив глаза, горланит Юн, на потеху их компании.
Небо над этим клочком земли, как всегда, прекрасное, звёздное. Младший поднимает голову, вглядывается в разлитые синие чернила с отчётливо видными плывущими облаками. Смотрит, но, как всегда, о космосе не думает. Эти облака ему смоляные пряди напоминают. Ни на чём сосредоточиться не может, к нему тянет, будто магнитом. Такая одержимость грозит парню разбитым сердцем, но он к этим мольбам мозга глух и слеп. Банального не понимает или понимать не хочет. Идёт на верную смерть и радуется.
***
Юнги прижимает Хосока к себе, впивается в любимые уста, будто сладкий нектар с губ собирает. Напиться пытается, своими движениями показать хочет, как сильно соскучился по парню за этот промежуток времени, где им приходилось играть роль чужих друг другу. Он опускает руки на талию, сжимает её, пареньку передохнуть вообще не даёт, целует и целует. Сам удивляется, что так может.
- Юнги, что за нахуй? Прекрати! - светловолосый спускается на шею смазанными поцелуями, чувствует, как кадык под его губам дёргается, словно нежную кожу прорезать хочет.
- Хочу тебя в своей палатке, - говорит на грани слышимости, от себя парню отстраниться не даёт и всё целует.
Больше не может, это ложь его каждый день съедает, давит на мозг и вдохнуть полной грудью не даёт. Он устал от лжи перед братом, перед родителями, но любимого лишиться, кажется, намного страшнее. Он и ждёт упорно, пока Хо своё разрешение даст. Анализировать его пытается, но не выходит, предсказать причину, кажется, тоже не может. Он только относительно недавно узнал, почему тот так не хочет рассказывать правду Тэхёну.
- Нельзя.
- Можно.
- Нет, нельзя. Нас может услышать Тэхён, - Чон облизывает вмиг высохшие губы, цепляется за плечи и слабо оттолкнуть пытается.
- Чего ты так боишься? - Юнги отстраняется, только руки с чужой талии не убирает. Кажется, если он сделает это, то хлипкую связь потеряет.
- Я не боюсь, - Чон взгляд в сторону отводит.
- Тогда я, блять, не понимаю в чём проблема. Я всё пытаюсь понять, почему я не могу тебя целовать, когда мне хочется, почему не могу держать тебя за руку при всех. Мы же пара, Чон Хосок, - у Юна эмоции через край, а количество выпитого только и подталкивает его к более агрессивному возмущению. - Мы пара, но ты мне ничего не рассказываешь. Не объясняешь. Я для тебя шутка?
- Нет, Юнги, всё не так, - Хосок прикусывает щёку изнутри и пытается собраться, сказать хоть что-то в своё оправдание, но не может. Только собирается сказать хотя бы слово, как этими же словами и давится.
- А как?
Юнги смотрит на парня, на поджатые губы и решает остыть, пока его мозг ещё способен принимать адекватные решения. Старший не идеален и так же, как и любой человек, может сказать много неприятного. А этого явно нельзя допускать. Таким образом можно сильно обжечься и, как сильно бы он ни хотел выяснить отношения, он разворачивается и уходит в палатку.
Руки с талии Хосока пропадают, ему выть хочется, зацепиться за парня и молить долго-долго, чтобы не уходил, готов сделать почти всё для этого. Но почему-то не делает ничего. Стоит на одном месте и смотрит вперёд на удаляющуюся спину.
***
Чон сидит на берегу, подальше от «лагеря». Смотрит вдаль на тёмные воды, что сейчас цвета непроглядной тьмы, смотрит и пытается найти ответы. Копается в себе, только, дойдя до цели, упускает суть и начинает по-новой.
Понимает, что поступает неправильно, но не может по-другому. И хочется, и колется.
Он не хочет разочаровать, но при этом и любимого человека лишиться не хочет. А разочарование рано или поздно настигнет. Не увидит его в друге, так увидит в родных. И то, и то бьёт больно. Хосок тянет до последнего, почти постоянно порывается поговорить с другом, но не может. Знает, что его не оттолкнут, знает, что за него порадуются, но этот барьер преодолеть не в силах. Ему так страшно, а Юнги его, кажется, понимать совсем не хочет. Ну, может, тогда это и не нужно? Зачем ему человек, который не хочет понимать странное поведение парня.
Только, задумавшись об этом, Чон сам себе оплеуху дать готов, потому что сам не хочет. Жизни своей не представляет без ворчливого хёна.
Хосок притягивает колени к груди и кладёт на них подбородок, продолжая смотреть за линией горизонта. Сна ни в одном глазу. А море шумит так приятно, словно утешить своим бурчанием пытается, и парню от этого совсем капельку легче становится.
Он просидел на берегу, поглядывая то на горизонт, то на ракушку, а после ушёл спать. Тяжёлые решения всегда давались ему ужасно, но в этот раз, кажется, это стало его апогеем. А самая главная причина спит почти мирным сном в палатке. В эту ночь ему снились не самые приятные сны, но Юнги не мог проснуться от этого кошмара.
Каждый по-своему пережил тяжести сегодняшнего дня и самым счастливым из них, на удивление, оказался Тэхён.