Игра в деловые отношения

Чем обычно занимаются нормальные студенты на выходных после первого дня учебы? Правильно: отдыхают, набираются сил и нагуливаются последние тёплые деньки вдоволь со своими друзьями из вузов, с которыми не виделись практически все лето.

Чем обычно занимаются ненормальные студенты с утра и до вечера два дня подряд без продыха, перерыва и банальных походов в туалет? Верно: либо забирают документы из вуза и готовятся лечь в психиатрическую больницу на экстренное лечение, либо готовятся к несправедливой отработке по предмету, который, как оказалось, не знают совершенно.

Каюсь, я никогда не любила химию и все, что с ней связано. Проблемы с этим предметом начались у меня ещё в школе и опять, как ни странно, не по моей вине. Нам просто не повезло с учительницей, обиженной на всю свою никчемную жизнь и низкую зарплату, и она намеренно унижала нас на уроках, ставила двойки и мучала вечными контрольными и километровыми домашними заданиями до такой степени, что никто не решился связать свою жизнь с медициной или естественными науками. Кроме меня.

На первом курсе я также нахватала себе проблем, но здесь была только моя вина. И я заранее знала, что у меня возникнут сложности с биохимией, от того начала потихоньку читать учебник ещё с середины лета, чтобы в учебный период было проще разобраться с новым для меня материалом. Но я даже предположить не могла, что меня завалят не из-за отсутствия знаний, а из-за банального опоздания, в котором я, конечно, была виновата, но не до такой степени, чтобы наказывать меня отработкой.

Помимо других не менее простых предметов, я должна была учить то, что и так знала на пять с плюсом. Всю первую пару в пятницу я тянула руку в надежде, что меня спросят, а я отвечу и поражу преподавателя своими знаниями, и он, возможно, отменит назначенную отработку, но Александр Викторович даже не смотрел в мою сторону. Настолько плевать ему было на свою студентку. И кто там говорил, что он с нами, молодыми и глупыми, на одной волне?

Настя же наоборот была рада, что нам достался такой молодой преподаватель, тем более красавчик — единственное, с чем я была согласна. Он действительно внешне очень приятный молодой человек, и по нему так не скажешь, что может уничтожить тебя при первой встрече. Александр Викторович совершенно не выглядит, как тот, кто строго относится к своим студентам, валит их при любой возможности, и все его ненавидят. Как ни странно, отзывы о нем ходят, конечно, разные, но в основном все студенты хвалят его за требовательность и стремление именно научить понимать биохимию. Чего я пока с его стороны по отношению к себе не заметила.

После одной единственной утренней пары по медсестренскому делу я уже устала безумно и желала как можно скорее оказаться дома в горизонтальном положении на кровати. Но вместо осуществления своей самой главной мечты, я отправилась в зону отдыха для студентов, еле нашла свободное место на самом дальнем диванчике и снова повторяла одну и ту же вводную тему по биохимии, моля саму себя не засыпать каждые десять минут.

Голова совершенно не слушалась меня, создавалось впечатление, что она осталась дома досыпать на подушке, а тело само собой отправилось на первую пару, где я едва отличала руку от ноги на муляже. Мне хотелось спать настолько сильно, что я даже не слушала, что нам объясняет очень милая молодая преподавательница, как бы сильно она не старалась завлечь всех нас в изучение постановки капельниц, мало кто соображал даже, как правильно держать иглу.

После такой своеобразной практики мои одногруппники рассосалась по домам, а я, прихватив с собой Настю, направилась сначала в столовую, где едва не уснула лицом в тарелке, а потом и туда, где третий час просиживала пятую точку, только уже без подруги, сбежавшей по делам от силы пятнадцать минут назад. И пока она была со мной, мне было спокойно и даже радостно, что я, наконец, сегодня закрою неудовлетворительную оценку по биохимии и гордая собой и своими стараниями поеду домой спать.

Калинина поддерживала меня, пока я повторяла формулы веществ, задавала вопросы по теме и всячески подбадривала, не давая уснуть своими увлекательными рассказами о летних поездках по дачам друзей. И мне было так все равно на эту глупую отработку, даже на тему — обычное вводное занятие про значимость биохимии в жизни простых людей.

Но как только убийственное веселье Насти скрылось вместе с ней за поворотом коридора, я жутко запаниковала. Тут же появилось предательское ощущение, что я забыла совершенно все, включая даже название дисциплины, на отработку по которой мне предстояло идти. Вызубренные назубок пятнадцать страниц учебника вылетели из головы, конспект, который я так старательно писала два дня, истратив почти треть тетради, и вовсе размазался в голове, превратившись в одну сплошную и неразберимую кашу.

До назначенного времени оставалось десять минут, а я ну совершенно не хотела вставать с дивана. Даже если бы сейчас я сидела на электрическом стуле, предпочла бы его кабинету «312», где началась моя страшная паранойя о том, что я безнадежно глупая. Хотя некая уверенность в себе и своих знаниях все же присутствовала где-то в глубине моей души, скребя ребра и подталкивая к долгому походу через джунгли из коридоров нашего вуза.

Путь на кафедру биохимии казался сложнейшей головоломкой из десятков лестниц и незнакомых кабинетов. С каждым шагом рвалось очередное нервное волокно в голове, и я только больше начинала нервничать, ощущая, как заметно потеют ладошки и увеличивается температура тела. А потом снова бросало в холод, и такая мучительная лихорадка мне совсем не нравилась.

Я добралась до нужного места, сама не заметив, как, и снова столкнулась взглядом с самой дальней дверью как всегда темного коридора. Появилось бешеное желание сбежать, провалиться сквозь землю, испариться, но ни одного из этих вариантов я сделать не могла в силу совести перед самой собой и продолжила путь в никуда.

И рядом с кабинетом не оказалось ни единой живой души. Даже за дверью, которую я крайне тихо приоткрыла только ради того, чтобы незаметно заглянуть внутрь, никого не было. Свет не горел, все стулья были перевернуты, на доске чисто — так, будто здесь не планировалась отработка по биохимии. Я замерла, в который раз оглядывая знакомое место вдоль и поперек, будто в надежде, что, проморгавшись, приду в себя и увижу десяток ожидающих преподавателя студентов, но снова ничего.

Предположение Насти относительно того, что с первой же пары по биохимии у Александра Викторовича слечу не одна я, а ещё несколько человек из других его групп, оказалось неверным — он явно решил поиздеваться только надо мной одной.

— Что за черт?.. — тихо выругавшись, я закатила глаза, и по телу пробежалась заметная дрожь раздражения.

Четыре часа я сидела в вузе в холодном помещение на твердом диване, ожидая незаслуженную отработку по биохимии, чтобы сейчас вовремя прийти к нужному кабинету и не увидеть даже малейшего намёка на нее?!

Сначала я подумала, что, возможно, ошиблась местом проведения, но ещё раз прокрутила в голове строгое указание преподавателя явиться в понедельник в 17:00 именно в 312 кабинет. После я обошла коридор от начала до конца и обратно, заглянув во все возможные аудитории, но абсолютно нигде не горел даже свет, что означало, что учебный день уже давно закончился, и я одна здесь, как полная дура, продолжала добиваться справедливости.

И в какой-то момент мне стало до того обидно, что я ощутила себя накаленным до предела электрическим проводом, который вот-вот взорвется от дикого бешенства. Как он только посмел так поиздеваться надо мной?! Специально ли он решил проучить меня за опоздание или просто непросто забыл, что сам назначил мне отработку на это время?! Да какая к черту была разница, если я уже стояла тут после того, как потратила четыре часа своего свободного времени на ожидание!

И желания продолжать ожидать «ничего и никого» у меня уже не осталось, поэтому я схватила телефон, принявшись выискивать в нет программу с такси, чтобы как можно скорее уйти из этого адского места и не убить кого-нибудь в автобусе по дороге от злости, но как назло где-то сзади послышались шаги.

— Добрый вечер, Алиса, вы сегодня, как никогда, вовремя! — послышался мужской голос за спиной.

Я развернула только голову, замечая, как стремительно сквозь мрак коридора на меня движется мужской силуэт, и в следующую же секунду отскочила в сторону, когда преподаватель едва не сбил меня со своего пути, практически врываясь в кабинет.

— Сейчас 17:07, вы сами опоздали, и после этого хотите научить дисциплине студентов? — черт дёрнул меня за язык ляпнуть такое преподавателю, с которым у меня и без того уже были напряжённые отношения.

Александр Викторович резко остановился на месте, чуть повернув голову на меня, и едва заметно ухмыльнулся, тут же возвращая каменное выражение лица на свое место и включая в аудитории свет.

— Проходите за первую пару, — вежливо попросил он, уходя за преподавательский стол. — все свои возражения на счет моего опоздания можете высказать заведующему кафедрой, который задержал нас после собрания, Золотова.

Моя фамилия из его рта звучала по-особенному отвратительно. Каждая буква этого слова вылетела будто с жутком презрением, и я не на шутку взбесилась от того, с какой наглостью он коротко взглянул на мое лицо.

Я обратила внимание на внешний вид Ворона, приметив, что он явно успел переодеться из официально-делового стиля в более удобную, повседневную одежду. Вместо привычной рубашки — самая простая серая футболка, чересчур вызывающе обтягивающая его немало крепкий торс. Халата на нем, конечно же, не было, и почему только я обязана была париться в своем и не имела право снимать его даже на отработках, а он так самовольно сидел в медицинском вузе без специальной одежды?! Единственное, что осталось неизменным — клетчатые брюки и часы на запястье.

И я снова задумалась, что такой молодой парень забыл среди пожилых преподавателей на старенькой кафедре биохимии? В нем чувствовался потенциал к более серьезным свершениям, нежели обычное проставление оценок глупыми студентам, он явно не был похож на человека, которому нравилось два с половиной часа объяснять детям один и тот же материал изо дня в день. А потом ещё торчать в вузе до пяти вечера в ожидании начала отработки, тратить нервы на подобных мне и делать вид, что он уж очень сильно хочет научить чему-то умному полных бездарей.

Даже сейчас, сидя за преподавательским столом напротив меня, Александр Викторович зависал в параллельной реальности телефона, очень увлеченно переписываясь с кем-то и совершенно не думая, что я вообще-то сижу и жду его внимания.

— Так, эм... — будто услышав мои мысли, Ворон оторвался от телефона и закусил губу в раздумьях. — что у вас?

— У меня отработка. — совершенно невозмутимо ответила я, немного даже удивляясь его вопросу.

— По аминокислотам, верно? Вы не ответили на паре?

Он что, издевается надо мной?! Сам отправил меня на отработку из-за случайного опоздания, не дал мне ответить на паре, когда я тянула руку, а сейчас так искреннее удивлялся тому, что я тут делаю?

— Вы даже не дали мне шанса, хотя я тянула руку, потому что знала весь материал.

— Если бы вы знали весь материал, вы бы сейчас не сидели здесь на отработке в пять часов вечера, отнимая и свое, и мое время.

Неужели? Как же я раньше не додумалась, что сама во всем и виновата. Да ещё и перед кем?! Перед самим Александром Викторовичем, прости господи.

— Вы отправили меня на отработку из-за опоздания...

— На сорок минут.

— До конца пары оставалось еще два часа, я тянула руку на каждый вопрос...

— Вы не ответили на первый, тем самым показав, что самые главные базовые знания темы у вас отсутствуют.

— Я бы ответила, если бы вы дали возможность подумать, а не тут же объявили мне отработку.

— На экзамене никто из преподавателей не будет ждать, когда вы вспомните ответ на вопрос.

— Я планирую выйти на автомат!

— Посмотрим...

Посмотрим? Он только что прямым текстом намекнул, что намеренно и принципиально меня завалит, чтобы я не попала в список автоматчиков по биохимии?! Мне показалось, что мой череп треснул напополам, иначе я никак не могла объяснить, откуда в ту же секунду во мне зародилась такая дикая ненависть к этому наглому человеку! Он вывел меня из себя бессмысленным спором да ещё и подытожил свое величество надо мной самой настоящей угрозой, думая, наверное, что я совершенно ничего не понимаю!

И главным ужасом было то, что я все прекрасно поняла, но ответить ничего больше не могла, потому что не имела права в силу своего статуса обычной студентки, которую ему было легче простого размазать, как муху по столу, и не поставить зачёт в конце семестра.

— Алиса, я не хочу портить с вами отношения в самом начале нашей совместной работы над изучением биохимии, я лишь хочу, чтобы вы относились с уважением к этой дисциплине и ко мне, — выдохнул Александр Викторович, пожав плечами. — но пока у меня создается впечатление, что вы надеетесь на автомат «за просто так». Но его нужно заслужить упорным трудом и отличными знаниями, извините и доставайте листочек. Я дам вам письменное задание.

Что он там говорил, я совершенно не слушала, тупо пялясь в его глаза и сходя с ума от злости, ненависти и чрезмерного гипноза пронзительного, карего взгляда. Ворон умело управлял своей харизматичной мимикой, не забывая в добавок менять тембр голоса на едва ли не уничтожающую мелодичностью музыку, льющуюся из его рта красивым потоком. И мне вдруг стало будто стыдно перед ним за то, что я, будучи студенткой, позволяла себе делать ему, преподавателю, замечания даже за то, в чем он был определённо не прав.

Но как только передо мной оказался лежать чистый лист в клеточку и вариант контрольной работы на два вопроса, все лишние мысли вылетели из головы, полное сосредоточение взяло контроль моего мозга на себя. Я вдумчиво читала вопросы, перебирая в голове воспоминания материала, который читала от силы пару часов назад, и вырисовывала на листе зазубренные наизусть формулы, точно зная, что не допускаю ни одной ошибки.

Все это время Александр Викторович не сводил глаз с моей пишущей руки, уже издалека проверяя правильность моих ответов на заданные вопросы. И его взгляд до ужаса сильно отвлекал, буквально сбивал с нужной мысли, мешая думать не о том, что писать, а о том, что за мной так пристально наблюдают. Вскоре он, видимо, устал сидеть и поднялся со своего места, решив размять кости и прогуляться по кабинету. Я краем глаза видела, как строго он сложил руки на груди, отчего крупные бицепсы едва не порвали загорелую кожу, как медленно зашагал по проходу и после скрылся за моей спиной.

Каждый его шаг по плиточному полу эхом отбивался в голове, превращаясь в звуки биения моего взволнованного сердца. Я снова почувствовала, что забыла абсолютно все то, что учила все выходные напролет, и занервничала ещё сильнее, подумав о том, что согласна буду получить даже тройку, но лишь бы хоть что-то. И дело было не в том, что я действительно настолько глупая студентка, а в том, что мой преподаватель всеми способами будто специально отвлекал меня.

Он то покашливал где-то сзади, то, проходя мимо моей парты к доске, постукивал по ней пальцами, то и вовсе заглядывал в мой листочек, как-то слишком хмуро покачивая головой и тяжело вздыхая. И аромат одеколона от него нёсся такой, что моя слизистая носа уже в панике бежала к приоткрытому окну, пока мозг продолжал думать над вопросами. Приятный. По-настоящему мужской, какие рекламируют во французских рекламах с Джонни Деппом в главной роли.

Не знаю точно, сколько времени прошло с того момента, как я получила вариант, но явно больше двадцати положенных минут. Александр Викторович не торопил меня, даже не намекал на то, что мне стоит ускориться, и это пугало меня ещё сильнее. Он явно ожидал, что я напишу ему целый реферат по вводной в курс биохимии теме, а я уже и не знала, что ещё такого написать на полностью исписанном листочке, чтобы блеснуть своими знаниями.

И в какой-то момент устала сидеть и думать окончательно, от того встала с места и потянулась к преподавательскому столу, чтобы положить на него лист, но взявшаяся ни пойми откуда мужская рука перехватила его в воздухе, и стоящий ровно за моей пятой точкой преподаватель едва не уронил меня на этот самый стол, даже не придав своему действию никакого значения.

— Что ж, посмотрим... — заумно нахмурился Ворон, принимаясь вчитываться в мои ответы.

Я в миг позабыла о произошедшей только что ситуации и напряглась, мучительно выжидая, когда преподаватель хоть как-то прокомментирует выполненный вариант контрольной работы, но он продолжал молча читать мои каракули и идти к своему столу. Мне даже показалось, что зрачки его не бегают по строчкам, и он тупо смотрит в одну точку, но я быстро откинула эту глупую мысль, понимаю, что он все-таки преподаватель, а не клоун. Хотя ко второму варианту я склонялась больше, потому что...

— В целом хорошо, но... — поднял взгляд на меня Александр Викторович, поджимая губы.

Но видимо мне пора забирать документы из вуза.

— Отвечая на вопросы, вы ушли не в ту область. Здесь слишком много формул и реакций и крайне мало пояснений к ним.

— Мне бы не хватило времени расписать все пояснения! — возмущённо заявила я, стараясь сохранять спокойствие, сделать что было крайне сложно.

— Вы должны научиться делать краткие пояснения к схемам, реакциям и даже обычным формулам, Алиса, иначе, когда вы станете лечащим врачом...

Я думала...нет. Я бы уверенна, что передо мной стоял ворчливый, пожилой преподаватель, который в силу своего возраста и воспитания советским союзом считал своим долгом припомнить каждому второму студенту, что в будущем, когда они станут врачами, весь мир умрет от страшных заболеваний, потому что медицина провалится на дно из-за таких как мы, ничего не желающих от жизни, ленивых, тупых, неприспособленных студентов-медиков.

— Но я ведь... — окончательно расстроилась, не в силах больше соображать, как защитить себя и свою точку зрения на идеально выполненную работу.

— Следующий понедельник в тоже самое время, — отчеканил преподаватель, поднимаясь со стула и собирая свои немногочисленные вещи вместе с моим листом. — и не забудьте повторить формулу из второй реакции, она не верная.

И правда. Хоть в чем-то он прав.