Глава 24
Меня разбудил холод. От морозного сквозняка кожа покрылась мурашками. Внезапно я поняла, что лежу на ледяном каменном полу, а не в теплой мягкой кровати.
Я распахнула глаза, но помещение, в котором я оказалась, было настолько темным, что я не могла ничего разглядеть. Абсолютная темнота давила со всех сторон, и страх холодным туманом наполнял сознание.
Все тело затекло и отчаянно болело от долгого лежания на жестком полу, мышцы казались деревянными, но я все же смогла приподняться на руках.
– Северин! – я позвала тихо, но, не получив ответа, крикнула еще раз. – Северин!
Мой голос был хриплым, в горле неприятно першило от сильной жажды. Я зашлась в приступе сухого кашля. Обхватив себя руками, я попыталась растереть ледяную кожу сквозь тонкую рубашку.
Нужно добыть огонь и осветить помещение, согреться. Я ощупала запястья, но браслетов не обнаружила. Конечно, ведь я сняла их вместе со всеми доспехами.
Я тихо выругалась и, вот удивительно, от этого стало легче.
Что же, если сильно постараться, то огонь можно добыть и другими способами.
Я уселась на колени, приложила руки к полу как можно дальше от себя и закрыла глаза. Сосредоточившись, я попыталась разогреть камень, но ничего не вышло. Я попробовала разогнать воздух порывом ветра, но и тут меня постигла неудача.
У меня было лишь одно объяснение: я оказалась в месте, где нельзя использовать магию. Должно быть, стены комнаты выложены черным камнем.
Я подтянула колени к груди, обхватила их руками и закрыла глаза. Меня трясло. Холод комнаты никак не мог сравниться со льдом в моем животе.
Что случилось? Почему я здесь? Неужели это Северин? Он предал меня? Усыпил мою бдительность и запер в клетку? Или они с матерью решили, что слишком опасно оставлять меня в живых, ведь я знаю их тайны?
Я сжала руку в кулак и со всей силы ударила о каменный пол. Я не видела, но почувствовала, как порвалась нежная кожа на костяшках, и кровь теплыми струйками заструилась по пальцам.
Ну когда я наконец пойму, что никому нельзя доверять?
Боль в поврежденной руке помогла привести меня в чувство. Где бы я ни была и по чьей бы вине сюда не попала, нужно выбираться.
Кое-как я смогла оторвать небольшую полоску ткани от своей рубахи и перевязать рану. Но как только я захотела встать, почувствовала чью-то ладонь на моем плече. Я резко обернулась и вскрикнула от неожиданности и удивления.
Прямо передо мной стоял мой отец. В камере не было источника света, но я все же видела его в мельчайших деталях, будто мужчина сам светился. Он был облачен в свой любимый парадный камзол, в прекрасных отделанных камнями ножнах висел меч, тяжелый бархатный плащ волнами ниспадал с широких плеч мужчины. Отец выглядел, как всегда, сильным, уверенным и собранным, но было в нем что-то незнакомое, неправильное.
Его глаза. Даже когда мы расходились во мнениях, ссорились, спорили, его глаза не были настолько холодными и пустыми, ничего не выражающими. Сейчас в них не было ни тепла, ни заботы, ни любви – ничего, что я так привыкла видеть, глядя на отца.
– Ты разочаровала меня, девочка. У тебя было такое простое задание, а ты его провалила.
– Папа, папочка... – я всхлипнула. Мне отчаянно хотелось, чтобы он посмотрел мне в глаза, чтобы улыбнулся и сказал, что все будет хорошо. Но отец продолжал стоять прямо, глядя куда-то мне за спину.
– Ты не справилась. Вместо этого ты думала о каких-то глупостях. Дружба, любовь, – отец поморщился при этих словах. – Ты глупая, глупая девочка и из-за тебя я умер. Мы все умерли. Ты убила свою семью.
Отец шевельнулся и откинул подол своей накидки. Только сейчас я смогла разглядеть темное пятно, медленно расползающееся по его камзолу.
– Нет! – яростный крик вырвался из глубины моей души. Я хотела встать, помочь отцу, но не могла пошевелиться. Горячие слезы щипали глаза, туманя взор, катились по щекам и падали на пол.
– Глупая, глупая девочка.
Больше не обращая на меня внимания, отец шагнул в сторону и скрылся в темноте. Но я уже не смотрела на него, потому что увидела то, что скрывалось за его широким силуэтом.
На полу, в нескольких шагах от меня, лежали моя мать и брат.
Мама не шевелилась, не дышала, ее густые каштановые волосы спутались и покрылись коркой крови. Пустые глаза были широко распахнуты и глядели в никуда.
Я перевела взгляд на брата.
– Кай!
Он жив. Услышав мой крик, Кай с трудом повернул голову и сумел сосредоточить взгляд на мне.
– Кай! – Не в силах подняться на ноги, я поползла вперед, пока наконец не смогла дотронуться до брата.
– Кай, не молчи, говори со мной! – Я помогла ему перевернуться на спину, расстегнула камзол, пытаясь найти рану и зажать ее руками. – Кай, скажи мне, что произошло! Скажи, как вы сюда попали! Скажи хоть что-то!
Крови было так много, что я не могла найти ее источник. Захлебываясь собственными слезами, я склонилась над братом, пытаясь согреть, защитить его.
– Рора...
Голос брата совсем тихий, но я все же смогла его услышать.
– Тише, тише...
Брат поднял руку, провел ей по моим волосам, но тут же уронил обратно.
– Кай? – Я крепко сжала его холодные пальцы и с волнением почувствовала слабое ответное пожатие.
– Ты подвела нас. Если бы ты только была внимательнее, Рора.
– О чем ты?
– Ты знаешь, о чем. Конечно, знаешь, – он выдохнул в последний раз, его пальцы разжались, а глаза закрылись навсегда.
Я упала брату на грудь и по-настоящему зарыдала. Как это случилось? Как я могла такое допустить? Моя семья, вся моя семья мертва из-за меня.
– Ты всегда забывала обо мне, сестрица.
Я подняла взгляд и увидела, как из тени медленно выходит Веспера. Она выглядела просто потрясающе: волосы собраны в высокую прическу и закреплены золотыми гребнями, лишь несколько прядей красиво обрамляли ее точеное личико. Она облачена в бальное платье кроваво-красного цвета. Мне невольно захотелось прикрыть глаза – так ярко блестели рубины, которыми расшито ее одеяние.
– Весп, что произошло? Я не понимаю, пожалуйста, расскажи мне, – я умоляла, но сестра едва обратила внимание на мои слова. Она подошла ближе, ее шаги совершенно беззвучны, лишь длинный подол платья тихо шуршал по каменному полу.
– Ты не понимаешь. – Веспера присела на колени и протянула руку, чтобы утереть мои слезы. Лишь только кончики ее пальцев коснулись моей кожи, я дернулась. Руки сестры казались ледяными.
– Что?
– В глубине души ты сама знаешь, Аврора. Ты никогда не должна была сюда приезжать. Это всегда было мое место!
На губах сестры появилась хищная улыбка. Она схватила мое лицо, больно впиваясь в щеки длинными ногтями.
Я закричала.
– Наконец все встанет на свои места.
Невыносимая боль поглощала меня, но я не могла отключиться. Все тело будто сгорало в невероятном ледяном огне.
– Пожалуйста...
Боль закончилась так же внезапно, как началась. Я с трудом открыла глаза, но сестра исчезла. Не было и других тел. На самом деле я осталась совсем одна в полной темноте. Неужели я все-таки потеряла сознание и даже не заметила?
Я свернулась калачиком на каменном полу и прижалась щекой к каменному полу. Сдавленные всхлипы рвались наружу, я едва могла думать. Темнота давила со всех сторон. Казалось, из каждого угла за мной наблюдают монстры, ужасные чудовища, которые только и ждут, когда я сдамся. И у меня нет огня, чтобы прогнать их.
Я закрыла глаза и постаралась успокоить дыхание, как меня учили в детстве, когда я так боялась темноты, что не могла спать в одиночестве и без источника яркого света. Вдохи получались неровными, сердце отчаянно колотилось в груди, тело мелко дрожало, но мне все-таки удалось вернуть самообладание.
Нужно проанализировать ситуацию. Вся моя семья мертва, Веспера слетела с катушек, а я взаперти.
– Чудесный расклад, не правда ли? – Я почти слышала, как Северин говорит это. Где он сейчас? Что с ним случилось? Взяли ли его в заложники, как и меня или тоже убили? Может, это все его рук дело?
Я не хотела верить в его виновность, и все же не могла не вспомнить слова Аники. Ему нельзя доверять. Получается, подруга была права?
Северин скрыл от меня свой невероятно редкий и опасный дар. Я была уверена, что он использовал его на мне как минимум один раз. Но ведь он пытался спасти меня от Глэна, не так ли? И тогда, когда он вытащил меня из обезумевшей от страха толпы?
Нет, Северин не мог меня предать, я уверена в этом. У него было много возможностей устранить меня, но он не воспользовался ни одной. И все же в моей комнате был только он. Значит, он тоже в опасности?
Внезапно я поняла – я ничего не смогу сделать, если продолжу сидеть здесь. Может я и не могу пользоваться своими силами, но я не беспомощна. И если Северин жив и ему нужна моя помощь, я найду способ помочь.
Я поднялась на ноги. Темнота вокруг сводила с ума и дезориентировала, но я не сдавалась. Выпрямив спину, широко расставив ноги и вытянув руки перед собой, медленно двинулась вперед.
Страх все еще бурлил во мне, но я загнала его поглубже и велела себе не обращать на него внимания.
Как только кончики моих пальцев коснулись стены, я вздохнула с облегчением. На ощупь камень холодный и слегка влажный, но я заставила себя приложить к нему обе ладони. Если у этой комнаты есть стены, то должна быть и дверь. И я ее найду.
Я начала медленно продвигаться вправо, скользя ладонями по камню. Так, примерно в десяти шагах, я прошла поворот, и еще один в двадцати шагах. Моя клетка оказалась весьма просторной. Я шла где-то около третьей стены, когда моя правая рука потеряла опору. Я споткнулась от неожиданности, но тут же выпрямилась.
Дверной проем.
Я постаралась тщательно ощупать найденную дверь, решетку, что угодно, но мои руки продолжали шарить в пустоте. Это был вовсе не дверной проем, а сквозной проход, который вел дальше в темноту.
Я крепко сжала кулаки и глубоко вдохнула, затем выдохнула и расслабила все мышцы. Не оглядываясь на клетку, в темноте которой остались трупы моей семьи, шагнула вперед, в неизвестность.