Неправильный поворот
В Лиорвене не строили города для жизни. Их строили для существования.
Каелпорт располагался у моря, но море здесь не спасало цепляясь за скалистый берег, как утопающий за обломок. Оно не было открытым или вдохновляющим, лишь серой массой, отражающей низкое небо. Влажный воздух оседал на бетоне, на коже, в лёгких. Здания выглядели одинаково уставшими, словно город годами не спал и не собирался начинать.
Исправительное учреждение находилось на окраине, отделённое от жилых кварталов промышленной зоной и пустыми складами. Оно не выделялось архитектурой или размерами. Скорее наоборот. Его старались не замечать. Для большинства жителей Каэлпорта оно существовало где-то на фоне, как неприятная, но привычная часть пейзажа.
Элиас Морэ знал это место слишком хорошо, чтобы относиться к нему спокойно.
Ему было двадцать. Он выглядел старше, чем хотел, и младше, чем от него ожидали. Худощавый, высокий, с резкими чертами лица и привычкой держаться напряжённо, будто любое лишнее движение могло обернуться проблемой. Тёмные волосы постоянно падали на глаза, но он редко их поправлял.
Сегодняшний визит выбил его из колеи сильнее обычного.
Отец говорил много. О выборе, ошибках, шансах, которые «ещё можно исправить». Элиас почти не отвечал. Он слушал, кивал, молчал, потому что знал любое слово только продлит это ощущение липкой неловкости.
Когда время свидания закончилось, он вышел из административного корпуса с единственным желанием убраться подальше.
Он шёл быстро, не глядя по сторонам, свернул в боковой проход, приняв его за выход к парковке. Лампы под потолком горели тускло, свет был холодным, бетонные стены слишком близки. Запахи здесь были другими: стиральный порошок, влажная пыль, металл.
Элиас понял, что ошибся, когда вокруг стало слишком тихо.
Он остановился, огляделся. Узкий коридор без окон, двери по бокам с техническими обозначениями, ни одного указателя для посетителей. Он дёрнул дверь, через которую вошёл.
Закрыто.
Ручки снаружи не было.
— Чёрт… — пробормотал он сквозь зубы.
Это была хозяйственная зона. Переход между прачечной, складами и служебными помещениями. Сюда пускали только персонал и заключённых с допуском. Двери блокировались автоматически, открывались магнитными ключами и изнутри.
Если охрана находила здесь гражданского без пропуска, это означало одно нарушался пропускной режим. Объяснения, проверки, отчёты. И крайне неприятные вопросы, на которые у Элиаса не было нормальных ответов.
Звук колёс эхом прокатился по коридору.
— Ты не отсюда.
Элиас резко обернулся.
Парень в серой тюремной форме толкал металлическую тележку с мешками белья. Двигался спокойно, без спешки, будто находился здесь один. Лицо ухоженное, взгляд внимательный, слишком уверенный для зека.
Элиас посмотрел на его одежду, потом на свою.
— Я в курсе, — бросил он. — Вроде не слепой.
— Зачем сразу огрызаться? — ровно спросил тот. — Я просто сказал.
— Тебе кажется, что я сейчас в хорошем настроении? — Элиас скрестил руки. — Нет? Тогда не начинай.
Парень слегка усмехнулся.
— Ладно. Как скажешь.
Парень не ушёл. Он остановил тележку и наблюдал, как Элиас снова дёргает неподвижную ручку, с каждым движением всё больше погружаясь в ярость от собственного бессилия.
— Закрыто, — раздалось за спиной.
— Я заметил.
— Она открывается только изнутри. По ключу.
Элиас медленно повернулся. Взгляд его был острым, полным открытой враждебности.
— И что ты предлагаешь?
— Для начала признать, что ты заблудился.
Он сделал шаг вперёд, ровно настолько, чтобы сократить дистанцию для разговора, но не нарушить невидимое личное пространство. Было в этом что-то неестественно вежливое для места, где всякое понятие о пространстве давно растоптано.
— Охрана сюда заглядывает редко, — продолжил он. — Но если заглянет и увидит тебя… будут проблемы.
— У меня или у тебя?
— У тебя, — без раздумий ответил он. — Я здесь по работе. А ты нет.
Элиас усмехнулся криво.
— Такие как ты мне явно не помощники.
— Такие как я, — спокойно отозвался парень, — единственные, у кого здесь есть ключи.
Он сделал короткую паузу, потом добавил уже без насмешки:
— Так что либо ты сейчас делаешь вид, что мы не враги, либо объясняешь охране, как оказался в служебной зоне.
Элиас сжал челюсть. Несколько секунд он просто смотрел на него, с явным раздражением и плохо скрываемым презрением.
— …Делай что хочешь, — процедил он.
— Вот и договорились.
Парень развернул тележку и кивнул в сторону коридора.
— Рован.
Имя прозвучало обыденно, без акцента, будто он представлялся в обычном месте, а не в тюрьме.
Элиас ничего не ответил.
Рован двинулся вперёд, не оглядываясь. Элиас шёл в двух шагах сзади, уткнувшись взглядом в серую спину тюремной робы. Колеса тележки грохотали по бетону, и этот звук был единственным, что нарушало гнетущую тишину коридора. В воздухе пахло пылью и химикатами от белья.
— Значит, свидание? — спросил Рован через плечо, словно комментируя погоду.
—Откуда ты знаешь?
—Ну это логично, зекам врятли позволят ходить в гражданской одежде, да и все маршруты чётко по стрелкам. А ты пошёл, куда глаза глядят. Типичное поведение того, кто хочет поскорее забыть, где был.
Элиас промолчал.Эта наблюдательность, спокойная и точная, действовала на нервы сильнее открытой агрессии.
— Не хочешь говорить, и не надо, — Рован беззвучно усмехнулся. — Мне-то что. Я просто конвоир на полставки.
—Ты много говоришь для зека.
—А ты много нервничаешь для посетителя. Что, отец нашёптывал, как важно держаться подальше от таких как я?
Элиас почувствовал,как по спине пробежали мурашки. Случайность? Удачный выстрел в темноту?
—Не твоё дело, — отрезал он.
—Верно, не моё. Ты просто выглядишь как парень из хорошей семьи, у которого всё впереди. Такие обычно не лезут, куда не надо, чтобы не запятнать биографию. А ты влез.
—О, спасибо за анализ моей биографии. Дешёвый психолог из прачечной. Забавно. Может, тогда и про отца моего выводы сделаешь? Или инстинкт самосохранения подсказывает, что это будет уже лишнее?
—Инстинкт самосохранения, — Рован слегка замедлил шаг, давая тележке прокатиться по инерции. — работает в обе стороны. Сейчас он подсказывает мне не совать нос, Элиас, в чужие семейные дела.
Остановка была резкой. Элиас чуть не наткнулся на него.
—Я тебе своего имени не называл.
Рован медленно обернулся.Его лицо было спокойным, но в глазах язвительная искорка, которая заставила Элиаса внутренне сжаться.
—Ты носишь пропуск на шнурке. Он у тебя в заднем кармане джинс, но когда ты дёргал дверь, он вылез. Фамилия, фото. Всё как полагается. Элиас Морэ. — Он чуть склонил голову набок. — На фотографии ты явно симпотичнее.
— Фотка сделана недавно, глаза протри и поймёшь что фотография..— хотел было выговориться Элиас.
—На ней ты молчишь. Тебе так больше идёт.
Он развернулся и толкнул тележку в сторону ответвления коридора, где свет был ещё тусклее.
—Идём, через прачечную будет быстрее.
Элиас колебался секунду,но альтернатив не было. Он последовал, чувствуя, как грань между раздражением и настороженным интересом начинает размываться. Этот Рован был не таким, как он ожидал. Не грубым, не забитым, не пытающимся казаться крутым.
Прачечная встретила их стеной пара и монотонным гулом промышленных машин. Гигантские барабаны крутились за мутными иллюминаторами, как камеры-аквариумы. Здесь было жарко и шумно, что почти заглушало голоса.
—Эй, Роу! Привёз гостя? — крикнул кто-то из-за стеллажа с бельём.
—Заблудился, — коротко бросил Рован, не останавливаясь. — Провожу до выхода.
—Смотри не заплутай сам!
Рован лишь махнул рукой,жестом, полным снисходительного презрения. Он явно чувствовал себя здесь хозяином.
— Они тебя не боятся? — не удержался Элиас, когда они миновали основной зал.
— Ты про «коллег»? Они боятся не меня. Они боятся остаться без моих услуг, без возможности получить что-то лишнее, решить вопрос, передать весточку, я в этом какраз полезен. Полезность здесь это валюта,которая покруче сигарет. — Он остановился у неприметной металлической двери.
Достав из кармана магнитный ключ на закрутке проволоки, он приложил к считывателю. Замок щёлкнул.
—Выход на служебный двор, оттуда пройди к парковке. Охрана на выезде спросит пропуск, покажешь свой. Скажешь, что вышел подышать, заблудился, а они как обычно кивнут и забудут через минуту.
Элиас переступил порог.Прохладный вечерний воздух ударил в лицо после прачечной духоты.
—И всё? — спросил он, не оборачиваясь. — Просто так?
—Не совсем, — голос Рована прозвучал прямо за его спиной, тихо, но отчётливо. — Теперь ты мне должен маленькую любезность.
Элиас медленно повернулся. Рован стоял в дверном проёме, очерченный жёлтым светом из коридора. Его лицо было в тени, но Элиас чувствовал на себе его взгляд. Взгляд хищника, который только что мягко прикрыл капкан.
—Какая любезность?
—Пока не знаю. Но ты ведь сын офицера, который ,кстати очень хорош в шахматах. А у тебя, как сына бывшей шишки, есть доступ, информация, — Он сделал маленькую паузу. — Я не тороплюсь, и не требую невозможного. Просто запомни сегодня тебе помогли, когда-нибудь я могу попросить тебя о встрече, на том же месте, где ты сегодня был. Условия те же ты слушаешь, я говорю.
—А если я откажусь?
—Тогда, — Рован мягко улыбнулся, и в этой улыбке не было ничего доброго, — мы просто никогда больше не увидимся. И ты будешь всю дорогу домой гадать, что же я такое задумал.
Он отступил на шаг назад, в глубь коридора.
—Удачи, Элиас. Береги пропуск и смотри по сторонам, в этом городе слишком легко заблудиться.
Дверь закрылась перед самым носом Элиаса с тихим, но окончательным щелчком. Он стоял на пустынном служебном дворе, сжав кулаки. В ушах ещё стоял гул прачечной, а в голове спокойный, язвительный голос и ощущение было такое, будто он только что шагнул в другую, невидимую клетку.
Он посмотрел на тусклый свет фонарей над парковкой, сунул руки в карманы и зашагал прочь, стараясь не оборачиваться на глухую тюремную стену.