Нерушимая нить наших душ

Путешественница крутила в обеспокоенном танце меж трясущихся пальцев стакан с порядком остывшим напитком, заставляя его поверхность хаотично кружиться. А листочки мяты и смородины, что плавали на поверхности, рисовали в ее воображении тревожные узоры и возможные сценарии будущего.

Самый крохотный листочек, зацепившийся за трещинку в глине, словно за спасительный уступ в скале - символизировал исход, если все получится. Сморщенный лист на самом дне: если ее силы будет недостаточно и эликсира хватит на совсем короткое время. Потемневшая веточка, что больше напоминала ей косточку: если ничего вообще не сработает. А самый крупный лист, прожилки которого чертовски напоминали оскал острых зубов Дотторе: если тот уже знает, что именно они затеяли, и неустанно следит за ними.

Взор ее добрых светлых глаз цеплялся за самый крохотный листочек, видя в нем искорку надежды. То, как он держался за трещинку в стенке глиняной кружки, так напоминало ей ее саму. Такую же хрупкую, но не сдающуюся.

- Моя кровь... - Люмин глубоко вздохнула и сделала глоток чая, словно пытаясь найти в потрескавшихся стенках кружки опору. - Если это даст нам время...

- К... Кровь?! - выпалил Скара, а его челюсть так плотно и резко сжалась, что отдала резким звуком прям в уши.

Эта мысль не радовала его ничуть не больше той, как когда Люмин испытывала боль, пытаясь помочь ослабить действие яда на побережье в Чайнике. Он не мог выносить того, что снова стал обузой. Что Путешественница вновь будет страдать из-за него. Что он беспомощная кукла в руках этого мира, кукла без толики выбора.

- Что?! - в панике взвизгнула Паймон, подлетая к подруге и цепляясь ладошками в ее плечи, не желая отпускать. - Какая ещё кровь? Люмин?! - она в ужасе посмотрела на Дурина, который кажется, и вовсе потерял дар речи.

- Я согласна! - казалось бы, ни секунды не раздумывая выдала Путешественница, спешно, жестом ладони остановив любые попытки аргументов Странника и мягко улыбнувшись маленькой подруге, положив свою ладонь сверху на ее ручку, как бы говоря той, что все будет хорошо. - Если это поможет... То мой ответ «да».

- Конечно, кто бы сомневался, - Скара протер лицо ладонью, словно в попытке смахнуть пылинки сомнения. - К чему эта жертва?

- К тебе, идиот, - Люмин собрала губы в тонкую полосочку и сложила руки на груди, словно отзеркаливая его же поведение. - И даже не смей перечить. Не тебе решать.

- Пф... - он шумно выдохнул через нос и сглотнул комок, подступающего напряжения. - Ладно, - сдался Странник, понимая, что спорить с этой светловолосой особой невозможно, и что если ей что-то взбрело в голову, значит так тому и быть - за то время, что они уже провели вместе, он всецело это уяснил.

И черт побери, эта ее забота и одержимость его спасением, что всё ещё вызывала в нем вопросы - и раздражала его, и одновременно радовала, зажигая какой-то непонятный огонек в пустующем сердце.

- Если с Люмин, что-то стрясется из-за тебя, Паймон тебя... Побьёт! - махнула кулачками фея, театрально надув губки.

- Я бы на это посмотрел, - прыснул Странник, получив усталый вздох от Путешественницы, которая считала, что сейчас их перепалкам явно не место и не время.

- Назовем наш ингибитор... Эм... - задумчиво протянул Тигнари, продолжая перемешивать содержимое в ступке с характерным глухим стуком, все больше и больше распространяя довольно-таки приятный аромат по тёплому воздуху хижины.

- «Нектар Люми-Руккхашава», - смущённо предложила девочка, тут же поймав на себе удивленный взгляд Странника и восторженный взмах крыльев Дурина.

- Ты и правда, мастер давать произвища, Паймон! - дракон радостно дал ей пять крылом, шумно стукнув об ее ладошку.

Путешественница широко улыбнулась на увиденную картину, оценив жест подруги, на что глазки феи засияли в нескрываемой радости и гордости за свою способность придумывать названия.

- И почему я не удивлен, что ты теперь не только клички даёшь, но ещё и названия нейтрализаторам яда придумываешь? - сьзвил Скара, довольно хмыкнув, хотя приставка «Люми» ему пришлась по душе, на что уголки губ приподнялись в лёгкой улыбке. Щеки приобрели неожиданный розоватый оттенок на его светлой, словно фарфор коже.

- Название ингибитора мне нравится, Паймон, - одобрил Тигнари, получив в ответ крайне гордый блеск в глазах светловолосой маленькой спутницы. - А по поводу нейтрализатора яда... - он перевел взгляд на Странника и помотал головой. - Нет, это немного неверно... Грибы руккхашава выделяют вещества, порожающие токсин, но не разрушающие его. Они, словно «обманывают» яд, но лишь на время... Это лучшее, что я могу вам предложить.

- Конечно, - закатил глаза Скара, мысленно злясь на Дотторе, размышляя о том, что чёрта с два все будет так просто. - И сколько времени в запас нам даст эта сыворотка?

- Странник, ты же понимаешь, что это своего рода эксперимент. Боюсь признавать, но... Скажем так, ты будешь первопроходцем в этом вопросе, - осторожно пояснил Тигнари, его длинные уши немного поникли, а рука над блокнотом замерла на мгновение, словно он колебался, а записывать ли вообще этот рискованный рецепт.

Скара сглотнул. Несуществующее сердце пропустило удар при мысли о том, что вновь на нем по сути, ставят опыт. Всю свою жизнь он жил, как сплошной эксперимент. И только лишь нынешняя ситуация отличалась тем, что сейчас ему пытались помочь. А это дорогого стоит.

- Могу предположить, что сыворотка даст от пары-тройки дней до недели... - продолжил Тигнари. - Не больше... После яд адаптируется и перестанет воспринимать ингибитор... Но это правда, лучшее, что я могу вам предложить.

- Спасибо, - мягким голосом поблагодарила лесного стража Люмин. - Тигнари, скажи, а есть ли какие-то побочные эффекты? - осторожно спросила она, прикусив губу. Девушка размышляла о том, что Страннику и без того хватает, что ему и так уже начал мерещиться Дотторе, словно призрак, неустанно идущий попятам.

- К сожалению, да, - подтвердил хранитель леса, делая какую-то заметку в уголке блокнота. - Возможны галлюцинации, небольшое головокружение. Но опять же, учитывая, что Странник не человек - я не могу сказать наверняка. Придется выяснять все по ходу дела.

- Ладно, если я внезапно заговорю с деревом - значит, сработало, - усмехнулся Скара, косо поглядывая на содержимое в ступке, гадая доверять ли этой непонятной жиже или нет; хотя выбора у него особо-то и не было. Будь, что будет.

Паймон тихонечко рассмеялась, находя саркастичный комментарий любителя носить шляпы - забавным. Дурин широко улыбнулся и повел носом по тёплому воздуху хижины, улавливая сладковатый шлейф Нектара Люми-Руккхашава. Этот аромат напомнил ему запах мокрых листьев, грибов, персиков и сладкий запах сумерских роз.

- Сколько времени это займет? - задала главный вопрос Люмин, ее светлые брови немного нахмурились, отчего меж них пролег оттенок задумчивости.

- Дадим сыворотке настояться до завтра. А после... Добавим главный компонент, если мое исследование этим вечером пройдет успешно, - произнес Тигнари, делая ещё одну важную пометку в уголке блокнота.

- Мою кровь? - догадалась Путешественница, немного поежившись и обняв себя руками, и отчего-то по спине пробежал странный неприятный холодок.

Странник заметил ее беспокойство и неосознанно пододвинулся чуть ближе к ней на краешке кровати, покрытой покрывалом цвета безоблачного неба. Их локти соприкоснулись, но Люмин не отстранилась, а напротив мягко улыбнулась ему, и для Скары это было важнее любых слов.

- Да, если в твоей силе, а это значит, что в целом, в тебе самой и правда, есть что-то, что приостанавливает процесс распространения яда - то лучше всего подойдёт как раз-таки, твоя кровь, - уверенно ответил лесной страж, продолжая делать какие-то пометки в блокноте, добавляя четкий восклицательный знак на полях. - Кровь усилит действие инги...битора... - Тигнари поймал на себе недовольный взгляд Паймон, что немного расстроенно и чересчур шумно шмыгнула носом. - Нектара Люми-Руккхашава... Извини, Паймон. Я запомнил название, обещаю, - поправил себя хранитель леса, на что фея довольно сощурила глазки и победно покачала головой.

- А Паймон теперь может считаться учёным? Раз придумала название для сыворотки? - восторженно пропищала фея, потирая ладошки в предвкушении того, что она как соавтор возможно, попадет в историю Сумерской медицины.

- Разве что только в твоих мечтах, - усмехнувшись, бросил Странник. - Хотя честно признаться, название мне нравится.

Люмин смущённо опустила длинные ресницы, прекрасно понимая, на что намекает Скара, оттого ее губ коснулась бархатная улыбка, подобная невесомому взмаху крыльев бабочки.

- Конечно, Паймон, - кивнул Тигнари и продемонстрировал фее коротенькую подпись в уголочке своего блокнота, что гласила «Автор названия Нектар Люми-Руккашава - Паймон». Если мы совершим здесь открытие, я обязательно укажу тебя в качестве автора названия. Это даже не обсуждается.

- Слышал? - девочка гордо вздернула подбородок, обращаясь к Страннику. - Паймон будет указана в авторах, в случае чего.

- В истории медицины или сборнике сказок? - нарочито медленно подметил Странник, издевательски склонив голову набок. - Потому что «Нектар Люми-Руккхашава», звучит как...

- Как любовное зелье! - неожиданно перебил юношу Дурин, с энтузиазмом захлопав крыльями, да так сильно, что страницы блокнота Тигнари перилистнулись чуть ли не в самый конец.

- Если ещё хоть кто-нибудь заикнется о любовном зелье, я отправлю того спать сегодня раньше всех... - прыснул Странник, стараясь подавить розовый оттенок, проступающий на его щеках.

Люмин тоже покраснела как самый переспелый закатник, желая провалиться прямо сквозь деревянный пол хижины.

- Хе-хе, значит Паймон случайно изобрела любовный эликсир? - довольно пропищала фея, а потом, когда до нее дошло для кого - она тут же прикусила язык и отвела взгляд в сторону, рассматривая узор зеленого круглого ковра на полу.

- Нет, - бросил Скара, сглатывая комок, подступивший к горлу и спешно скрещивая руки на груди, словно вновь возводя невидимую стену. - Не изобрела, - четко отрезал он.

Губы Тигнари дрогнули в сдержанной усмешке, но он тактично промолчал, лишь демонстративно перелистнув страницы блокнота обратно. Он опустил глаза, внутренне улыбаясь тому, что если романтический подтекст заставит самого упрямого пациента Тейвата без колебаний принять «лекарство» - то так тому и быть. В Академии это назвали бы крайне креативным подходом.

Люмин старательно изучала узоры на круглом зелёном ковре, будто они были самыми интересными в мире, хотя на самом деле, ее мысли блуждали вокруг одного единственного - не человека.

- Теперь нужно будет взять кровь... Причём желательно вас обоих, а я проведу за ночь исследования, - бросил через плечо Тигнари, доставая коробочку с набором медицинских инструментов. - И ваши порезы, - он посмотрел на ссадины на лице бывшего Предвестника, что медленно, но уже затягивались, и на содранный локоть Путешественницы. - Стоит обработать.

Теплый воздух хижины пропитался теперь не только ароматами гербария и древесной смолы, но и запахом Нектара Люми-Руккхашава, что настаивался в каменной ступке на столе лесного стража. Странник смотрел на то, как Тигнари переливает получившуюся смесь в стеклянную ёмкость, отчего та при контакте со стенками сосуда засветилась приятным, будто бы даже лунным светом.

Лесной страж поставил ингибитор на стол и выдвинув деревянный ящичек с характерным звуком, вытащил оттуда баночку с прозрачным содержимым и стопочку чистых бинтов из небольшой плетёной корзиночки. Он подошёл к сидящим на краешке кровати Страннику и Люмин, и плавным жестом руки, попросил девушку показать содранный локоть. Да не успел Тигнари и слова проронить, как бывший Предвестник уверенно произнес:

- Можно я сам? - Скара кивком головы указал на антисептик в ладони лучника.

- Конечно, - хранитель леса одобрительно качнул плечами и передал любителю носить шляпы стеклянную ёмкость. Он положил небольшую стопочку бинтов на кровати рядом, а сам отошёл обратно к письменному столу, делая вид, что занялся нектаром Люми-Руккхашава.

- Кажется, именно так мы начали «вот это» наше приключение, - немного хрипло протянул Странник, осторожно поглядывая на Люмин, что поправила складки подола белого платья на своих коленях.

Юноша ловко открутил крышечку антисептика и полил немного себе на руки, а затем и на бинт, смочив его в растворе. Он аккуратно поднес его к локтю Путешественницы, держа ткань между пальцев.

- Да, но только тогда я обрабатывала твое лицо, - чуть слышно произнесла девушка, заглядывая прямо в глаза Странника, а ее сердце внезапно забилось чаще при мысли о том, что он сейчас к ней прикоснется.

Светлый кусочек ткани, контрастирующий с его ещё более бледной фарфоровой кожей пальцев рук, пустился в заботливый танец, мягко прогоняя остатки запекшейся крови на ее теплой коже цвета роз.

Тигнари что-то бормотал себе под нос, проговаривая вслух какой-то ведомый лишь ему медицинский рецепт. Он с шебуршанием перелистывал записи в своем кожаном блокноте, а Паймон и Дурин с широко раскрытыми глазами, практически не моргая наблюдали за этими двумя. Лесной страж поманил летающих созданий плавным жестом к себе, решив предпринять попытку отвлечь любопытные глаза тех от картины, что явно желала побыть в небольшом уединении.

- Паймон, Дурин, сюда... Я вам покажу кое-что интересное, - бархатным голосом бросил через плечо хранитель Авидьи, увлекая мелких за собой, поманив им толстой книжкой, хранящей на своих страницах самый разнообразный редкий гербарий, достойный какого-нибудь Фонтейнского музея.

Странник благодарно ухмыльнулся, оценив жест Тигнари. Юноши поймал себя на мысли, что приятно, пусть даже и всего лишь на мгновение, но остаться с этой чудесной светловолосой головой «почти что» наедине, хоть и с повернутыми к ним вечно любопытными спинами.

- Не щиплет? - с удивлением от самого себя, спросил Скара, аккуратно смывая запекшуюся кровь с локтя Путешественницы, что не повела и бровью, хоть кожа там, содралась и прилично.

- Нет, - мягко покачала головой девушка, отчего ее локоны цвета колосков пшеницы покачнулась, словно подхватываемые порывом ветерка, а быть может, так и было? - На мне раны тоже быстро заживают... Не так конечно, как на тебе, - она бегло окинула взглядом юношу. - Но все же... Жить буду, - заключила девушка, улыбнувшись уголками губ, передавая свое легкое настроение ему.

- Будешь, - согласился юноша, привычно хмыкнув. - Мне вот что интересно, ты совсем не выглядишь обеспокоенной тем, что тебе придется пожертвовать часть своей крови для моего спасения... - он мягко, чуть касаясь продолжил смывать алые потёки с её кожи.

- Невелика жертва, - тихонько рассмеялась Люмин. - Плюс... Для «такого, как ты» - мне не жалко, - она пожала хрупкими плечами, что напоминали юноше изящную хрустальную тарелку.

- Для такого, как я? - Странник вопросительно вскинул темные брови, смотря в янтарные глаза Путешественницы, будто бы ища в них ответ, а его пальцы замерли на ее локте, осторожно обнимая поалевшим бинтом ее кожу.

«Такого, как он»... Неужели она имела ввиду марионетку? Или того, кто когда-то носил имя Шестого Предвестника? Сказителя? Скарамуччу, убийцу? Или...

Все же того, кто вдруг теперь заставлял ее сердце биться чаще? Не могла ведь она начать различать в его колкостях нотки привязанности и даже заботы? Быть не может... Чтобы она с ее светом смирилась с тенью его души...

В этот момент, услышав ее слова, он вдруг вновь понял: неужели он и впрямь стал для кого-то настолько особенным? Для кого-то столь доброго, искреннего и настоящего. Настолько... Что она готова на такой шаг? Вот эта светлая душа? Ему всё ещё в это не верилось, что он и впрямь заслуживает спасения... Но останавливать ее не хотелось. Больше не хотелось... Руки опускались в смирении и принятии его участи. Дружбы, что стала непомерно дорога для него. Она стала дорога...

- Осторожно, Паймон... Это гербарий Сумерской розы, он очень хрупкий... Эта роза произрастала в самых древних лесах Сумеру, - донёсся до ушей Странника гордо звучащий голос лучника, сопровождаемый шелестом перелистываемых страниц; тот всё ещё к счастью, успешно пытался задержать любопытные носы феи и Дурина.

Люмин заботливо улыбнулась на донесшийся восторженный писк Паймон, ведь даже наблюдая лишь спину маленькой спутницы, девушка живо представляла ее большие, искрящиеся энтузиазмом глаза цвета ночного небосвода, что словно огонечки блуждали по богатым оттенкам гербария в книжке.

- Да, - Путешественница коротко кивнула, ее голос звучал твердо и уверенно без оттенка сомнения, только непоколебимая вера и ее ясный, словно дневной свет, выбор. - Такого как ты, Скара.

На последних словах, что-то теплое сжалось в ее груди и разлилось приятным трепетом по венам. Люмин почувствовала, как ее сердце пропустило удар, словно торопя ее наверстать упущенное. «Такого, как ты», такие простые слова, но для нее произнести их вслух, да ещё и ему - было настоящим освобождением ее пробуждающихся чувств, сродне падению в пропасть без страховки...

Скара замер на мгновение, словно позабыв как дышать, будто его искусственные лёгкие перестали имитировать дыхание. Даже его вечно саркастичная напускная ухмылка исчезла, обнажая его истинное лицо. Без маски. Он сглотнул, а его пальцы слегка дрогнули на ее локте.

- Не знаю... Что это значит - но ладно, - произнес Странник, откладывая в сторону поалевший свёрток бинта. - Не пожалей о своем решении, - на одном вдохе, слишком тихо, закончил юноша, его слова, будто растворились в аромате гербария.

Бывший Предвестник напоследок мягко и осторожно провел подушечкой большого пальца по ее локтю, словно впервые в жизни осознав, насколько же теплой может быть человеческая кожа.

Люмин улыбнулась на его необязательное, но как она открыла для себя, приятное прикосновение. Девушка смущённо опустила длинные ресницы, устремляя взгляд на раскинувшиеся складки своего белого платья, словно волны, сотканные солнечным светом.

Странник задержал палец в воздухе, словно всё ещё чувствуя тепло ее кожи на своей, будто бы созданной из холодного фарфора и покинувших его тело молний. Он поймал себя на мысли, одарившей его щеки слегка розоватым оттенком - ему вновь хотелось прикоснуться к ней... Уже не по необходимости, а просто так...

Это осознание ударило с новой силой, словно неупокоенные волны Инадзумы... А что если, ее кровь изменит его ещё больше, чем отравленная кровь Дурина?

И пусть... Лучше пусть её свет прожжет ему кожу, проникнет в его душу, зажжёт огонь в сердце, испепелит все, что натворил этот проклятый фиолетовый яд, устремившийся в недра бездны его сердца. А все, что осталось от экспериментов Дотторе - пусть горит ярким пламенем, сгорая дотла.

Где-то ближе к окну у письменного стола все также ушастым силуэтом, подсвеченным теплым закатным солнцем к ним спиной стоял Тигнари. А вокруг него кружили в нескрываемом энтузиазме Паймон и Дурин под аккомпанемент перелистываемых страниц. Терпкий аромат гербария неустанно наполнял уютную хижину и без того пропитанную древесными нотками. Дракон пархал над фолиантом, раскрытым над столом, разглядывая бережно засушенные экземпляры редких растений, а фея что-то восторженно шептала, помогая тому листать страницы.

- Паймон тоже хочет гербарий! - воодушевленно заявила маленькая спутница, вырывая Странника из хаоса его мыслей, и тут же принимая в ладошки крохотное украшение в виде засушенного лотоса нилотпала, покрытого защитным лаком. - Спасибо Тигнари! - радостно пропищала фея, закрепляя цветок на своем синем шарфике.

- А это тебе, Дурин, - мягко произнес хранитель Авидьи, положив на широкий носик дракона цветок-близнец, на золотых лепестках которого играли лучики закатного солнца, устремившиеся сквозь деревянные створки резного оконца.

Дракон пролепетал что-то в знак благодарности, но Странник не слышал что именно, он безвозвратно ловил себя на мысли, что благодарит чёртову Судьбу за встречу с этой чудесной светловолосой особой, которая сидя подле него, украткой поглядывала на его сжатые в кулак руки, лежащие у него на коленях. Его руки, что словно всё ещё по памяти пытались удержать, сохранить в себе ее тепло...

Раньше он проклинал Судьбу за каждую рану, теперь же благодарил за ту единственную встречу, что привела его к ней.

Со стороны казалось, словно даже тёплый воздух хижины лесного стража замер, наблюдая за Люмин и Странником, прислушиваясь к стуку почти что, двух сердец. Одного настоящего, и одного, так жаждущего им стать...

Люмин, заметив его сжатые кулаки, чуть наклонилась вперёд и взяла чистый бинт, смочив его все тем же раствором, ранее предоставленным Тигнари. Ее пальцы слегка дрогнули, когда она поднесла их к его щеке, покрытой фиолетовыми ссадинами. Одними лишь губами, она спросила «Можно?», и получив одобрительный, чуть заметный немой кивок, принялась осторожно протирать его лицо, наблюдая за тем, как его черные ресницы слегка прикрывают его выразительные глаза, не смотреть в которые были просто невозможно...

Девушка ловила себя на мысли, как же прекрасен он был... В свете заката его ссадины казались ей не фиолетовыми, а лиловыми, как те прекрасные редкие цветы, что любил Итэр дома, в другом мире.

Ее заботливый взгляд скользнул по его полуприкрылым незабываемым глазам под тенью длинных ресниц. И правда, Эи постаралась на славу, создав кого-то воистину невероятного, без единого внешнего изъяна. Кроме пустоты его сердца, разве что... Но быть может, в их совместном приключении они найдут способ его обрести, кто знает...

- Знаешь... - тихим голосом прошептал Странник, наблюдая за медленным грациозным танцем кисти ее руки. - Я не фарфоровая кукла, но... Спасибо.

Раствор, которым Путешественница касалась его кожи, был холодным, но ее пальцы тёплыми. Каждое ее прикосновение напоминало ему греющие лучики солнца, что оставляли на нем невидимый след, будто она стирала не только грязь и фиолетовую кровь с его лица, но и ту самую невидимую стену, что он сотнями лет выстраивал вокруг себя.

Он вспомнил, как пять дней назад, она также осторожно обрабатывала порезы на его щеках от осколков разбитого зеркала в его хижине в Сумеру. Только теперь не было неприятных ощущений, не хотелось одернуть ее руку, хотелось, чтобы ее пальцы танцевали медленный вальс на его фарфоровой коже чуточку дольше...

Когда Путешественница наконец, отложила последний промокший фиолетовой кровью бинт на краешек кровати, она не удержалась и положила свою теплую ладошку на холодную грудь Странника. Она не знала, что это, мечты или вера в лучшее, но ей показалось, что под ее рукой, она почувствовала слабое биение, зарождающегося огонечка сердца? Души? Ответ ей был неведом. Но чего-то точно настоящего... Обещания стука сердца? Как тот самый солнечный лучик перед рассветом, что ещё не видишь, но знаешь, что он вот-вот будет, даже если закрыть глаза...

- Спасибо, - тихо произнес Странник, медленно опустив взгляд под тенью черных ресниц на ее ладонь, и ощутив приятное тепло, что разлилось по его искусственным венам. Что это? Искорка зарождающихся чувств, вызывающая трепет в его пустующем сердце, что с каждым новым днем наполнялось ее светом. Где-то в глубине и правда, загоралась крошечная звёздочка - такая же хрупкая, как надежда, что он когда-то запретил сам себе.

Люмин мягко кивнула ему и убрав ладошку, плавно опустив ее вдоль своего белого платья. Девушка устремила теперь чуть более сосредоточенный взгляд в сторону лесного стража, что в окружении завороженных Паймон и Дурина, все также стоял к ним спиной, демонстрируя тем редкую коллекцию гербария, что надёжно хранили страницы толстой книги. Уши хвостатого подрагивали, ведь он слышал все, что происходило за его спиной, он лишь делал вид, что поглощён ботаникой. Тактичности ему было не занимать.

- Тигнари, мы готовы, - привлекла к себе внимание девушка, аккуратно сложив стопку использованных бинтов и завернув их в старый ненужный пергамент с характерным шелестом.

- Отлично, - хранитель Авидьи повернулся к ним, развернувшись на носках кожаных сапог, и уверенно взяв в руки медицинские инструменты, подошёл к ребятам, поскрипывая половицами хижины. - Кто хочет быть первым?

- Люмин, пожалуйста, будь осторожна, - тихонечко пролепетала Паймон, обеспокоенно теребя шарфик цвета ночного небосвода между крохотных пальчиков; крылатый друг похлопал фею крылом по спинке, как бы утешая. - Спасибо Дурин.

- Я, - нераздумывая бросил Странник, вытянув ноги вперёд, он немного поерзал на краешке кровати, сжимая пальцами край матраса, отчего Люмин поймала себя на мысли, что прекрасно видит за маской его непоколебимой уверенности и бесстрашия - волнение, не за себя, а за нее. Сама мысль, что через пару минут она почувствует, да будь даже лишь каплю дискомфорта из-за него - заставляла его челюсть рефлекторно сжиматься.

Тигнари одобрительно кивнул, а золотая серёжка на его длинном ушке звонко брякнула, словно начиная какой-то видимый только лишь учёному отчёт.

- Больно не будет, - мягко предупредил лесной страж, открывая коробочку с медицинскими инструментами, те как показалось Страннику, холодно сверкнули в свете лампы и неприятно лязгнули, стукнувшись друг об друга, его разум, словно специально пробуждал призраков прошлого, что неустанными вспышками преследовали его по пятам, появись хоть что-то малейшее, напоминающее те дни. - Главное, дыши, - учёный намеренно перевернул скальпель, спрятав острое тонкое лезвие под своей ладонью.

Ручка ланцета, сжимаемая в черных кожаных перчатках Тигнари блеснула, отпуская по спине Скары неприятный холодок. Нет, не от страха, а от глубоких ран воспоминаний. Но юноша не подал виду, по крайней мере, так ему казалось. До тех пор, пока Люмин незаметно не коснулась его запястья, прогоняя своим светом тьму прошлого.

Паймон собрала губы в тонкую полосочку, словно старалась не растерять последние крупинки своего бесстрашия, но видимо-таки, проронив последнюю, не выдержала и закрыла глаза ладошками. Дурин шмыгнул широким носиком на увиденную картину и обнял Паймон крылом, ободряюще похлопав.

Тигнари кивком головы попросил Странника снять черную прозрачную перчатку с его руки, чтоб та не мешала, и когда тот спустил ее до запястья, лесной страж обработал место будущего пореза под чутким взором Путешественницы.

Бывший Предвестник задержал дыхание, когда холод металла разрезал его кожу на сгибе локтя, выпуская фиолетовую кровь на свободу, что устремилась по тонкой трубке в прозрачную колбу меж пальцев лесного стража.

- Удивительно, - вполголоса произнес учёный, с нескрываемым интересом, наблюдая за потоком искусственной крови, что заполняла крохотный сосуд в его руках. - Так, все... Этого достаточно.

Странник хмыкнул, хотя в глубине души, был рад, что все закончилось. Для него слишком бвстро. Но не для нее. Для нее всё ещё было впереди.

Тигнари повторно обработал порез и попросил придержать бинт на сгибе локтя, чтобы остановить кровь. Он поставил колбочку с характерным стеклянным стуком на письменном столе, та была заполнена почти до краев фиолетовой жидкостью, и подошёл к Люмин.

- Уже все?! - заверещала фея, срываясь на какой-то совершенно невыносимый по мнению Странника, писк. - Паймон переживает!

- Ещё даже не начали, - зачем-то съязвил бывший Предвестник, но тут же об этом пожалев, подумав, что должно быть, малявка и правда, волнуется. - Ещё пара минут всего.

Люмин сжала кулаки, что покоялись в складках ее белоснежного платья, она взглянула на колбу с фиолетовой субстанцией, что покоилась на письменном столе ученого в ожидании своего часа. Совсем скоро, там рядом будет стоять вторая такая же, но теперь уже с ее кровью, объятой закатным солнцем... И если это сработает, все это - стоит того... А кровь, это лишь алая капля, наполненная светом ее души. И ее, как хотелось верить, спасительной силой...

Наконец, Тигнари остановился рядом с Люмин. Девушка переглянулась со Скарой, как бы говоря ему взглядом «Я все решила. Не спорь». Она сняла белую перчатку, положив на краешек кровати рядом с ними и вытянула руку Тигнари, заглянув тому в его мудрые глаза цвета Сумерской чащи.

- Дыши... Можешь отвернуться, - тактично предложил учёный, легонько кивнув головой, на что серёжка вновь звонко брякнула, запуская в разуме Странника отчёт какой-то неведомой точки невозврата.

- Я в порядке, - мягко, но уверенно улыбнулась Люмин. - Мне не привыкать к виду крови, вы ведь все тут это знаете.

- Верно, - шумно через нос выдохнул Скара, поднимаясь с кровати, на что та нервно скрипнула. Он повернулся к ним спиной и устремил немного потухший взгляд сквозь резную раму открытого окна, залитого теперь уже по-настоящему алыми красками закатного солнца, совсем такими же, как кровь, что сейчас потечёт бурным потоком по чертовым трубкам. Из-за него.

- Люмин, спасибо, - еле-слышно прошептал юноша, натягивая свою черную прозрачную перчатку обратно и складывая руки на груди. Эти два слова, огромный шаг для него - ведь раньше он бы просто хмыкнул.

Странник не видел сам процесс, не хотел смотреть, как эта светлая добрая душа испытывает будь даже малейший дискомфорт из-за него. Но он буквально чувствовал, даже стоя к ней спиной, как Люмин инстинктивно стиснула губы борясь с неприятными ощущениями.

Ему чертовски сильно хотелось стоять, как древнее дерево, вросшее вековыми корнями в почву Сумеру, и не двигаться - но он нашел в себе силы и повернулся к ним. Его слух тут же уловил нервное бормотание Паймон, что все также прятала личико в своих крохотных ладошках и подбадривающее хлопанье крыльев маленького друга. Скара сглотнул ком внутреннего напряжения и присел рядом с Люмин, наконец, посмотрев туда, куда разум смотреть отказывался. Но его несуществующее сердце оказалось бесстрашнее.

- Золотистая, - чуть слышно вслух озвучил свои мысли Странник, а его глаза наполнились нотками глубочайшего удивления. - Словно, разливающийся по венам свет... Она алая... Но будто, немного светится...

Путешественница лишь слегка качнула хрупкими плечами, словно прекрасно знала ответ... Конечно же, знала. Но решила оставить его спрятанным на изящный ключик в ее сердце... Придет время, придут и ответы. Но не сейчас...

Паймон не выдержала и вынырнула из своеобразного укрытия, коим все последние минут десять, были ее крохотные ладошки.

- Конечно, ведь Люмин особенная! - гордо вздернула подбородок фея, но при этом, всё ещё отводя взгляд от алой жидкости с ареолом золотистого свечения, бегущей в стеклянный сосуд в руках Тигнари.

- Хм, - учёный устремил сосредоточенный взгляд поочередно на стеклянные колбы. - И если их и правда, соединить... - вслух проронил лесной страж, но заметив прищуренные глазки Паймон - решил промолчать и не забегать вперёд.

Наконец, хранитель Авидьи лёгким движением уверенных пальцев извлёк трубку из пореза на сгибе локтя Люмин, приложил бинт, попросив девушку подержать его там немного, пока он сам отошёл к письменному столу, поскрипывая половицами. Учёный поставил колбу, наполненную алой кровью золотистого света Люмин на деревянную поверхность и повернулся к присутствующим.

- Ваша кровь, словно противоположные заряды, - уверенно произнес Тигнари, делая важную заметку на страницах своего кожаного блокнота, что он выудил из сумки цвета фукси, что как надёжный компаньон всегда висела у него на поясе.

- Это... Это хорошо? - спросил Дурин, слегка нахмурившись, собрав широкий носик в легкую гормошку.

- Да, это хорошо, - одобрительно кивнул Тигнари, покачнув длинными ушами в подтверждение уверенности своих слов. - Сейчас все, что остаётся - ждать до завтра. За ночь проведу все необходимые исследования... И сообщу результаты после обеда.

Странник и Люмин синхронно кивнули и поднялись с кровати, словно отзеркаливая друг друга. Юноша поправил шляпу кончиками пальцев, опуская на лицо глубокую тень, а голубые ленты его шляпы изящным шлейфом тянулись позади, свисая ниже пояса.

- До завтра, Тигнари... Спасибо тебе большое, - поблагодарила хранителя Авидьи Путешественница, на мгновение в задумчивости прикрыв глаза.

Лесной страж одобрительно качнул головой, брякнув серёжкой и вновь поспешил делать какие-то важные заметки в блокноте, зарисовывая что-то на полях страниц.

Путешественница мягко улыбнулась, поманив Паймон лёгким жестом руки за собой, всё ещё придерживая бинт на сгибе локтя. Фея последовала за девушкой, облегчённо опустив плечи, мысленно радуясь, что процедура наконец, закончена, и что все прошло гладко.

Дурин полетел вслед за спиной Странника. У каждого был свой маленький спутник, маленький друг. И для них всех это было бесценно, и крайне важно.

А на столе, освещённом закатным солнцем под наблюдательным взором Тигнари, остались стоять две колбы. Холодная фиолетовая субстанция в одной, казалась гуще и темнее на фоне той, что своим золотистым свечением передавала отблесками тепло во вторую. Она озаряла поверхность стола приятным ореолом вокруг себя. Эти две колбы были, словно наполнены светом и тьмой, заключёнными в стекло в хижине лесного стража...